Медсестра Кира проводила меня до выхода. Мы познакомились еще в первый день, когда меня привезли на скорой с болями в животе. Кира оказалась очень заботливой, всегда приходила лишний раз посмотреть, как дела, приносила теплую воду, когда я не могла дойти до кулера. Симпатичная девушка лет двадцати пяти, с красивыми зелеными глазами и длинными рыжими волосами, которые она убирала под медицинскую шапочку.
Кира засмеялась.
Я помахала ей рукой и вышла на улицу. Такси довезло быстро. Ключи от квартиры у меня были, Михаил оставил их в больнице на второй день.
Поднялась на пятый этаж нашего дома. В лифте встретила соседку Галину Ивановну.
Галина Ивановна как-то странно на меня посмотрела, но ничего не сказала.
У двери своей квартиры я остановилась. Изнутри доносились голоса. Михаил с кем-то разговаривал. Может, телевизор смотрел? Но голос был женский, живой, не из телевизора. Я приложила ухо к двери.
Сердце у меня ухнуло вниз. Этот голос принадлежал Кире. Той самой медсестре, которая так заботливо за мной ухаживала.
Я стояла как громом пораженная. Руки тряслись, когда вставляла ключ в замок. Повернула его очень тихо и приоткрыла дверь. Из гостиной доносился смех.
Я сняла туфли и на цыпочках прошла по коридору. Дверь в гостиную была приоткрыта. То, что я увидела, заставило меня схватиться за стену, чтобы не упасть.
Мой муж, с которым мы прожили двенадцать лет, сидел на диване в одних трусах. Рядом с ним, в моем халате, который я оставила дома, сидела Кира. Она обнимала его за шею.
Во рту стало сухо. Ноги словно приросли к полу. Они целовались у меня на глазах, в моей квартире, в моем халате.
Слезы сами покатились по щекам. Значит, он считает, что мы живем как брат с сестрой? А я-то думала, что у нас все хорошо, что мы просто повзрослели, стали спокойнее.
Месяц! Значит, это началось еще до моей болезни. Я вспомнила, как Михаил в последнее время стал задерживаться на работе, как отвлеченно отвечал на мои вопросы, как часто смотрел в телефон.
Развестись! Он хочет со мной развестись ради этой рыжей девчонки, которая младше его на пятнадцать лет!
Я тихонько отступила к входной двери. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно на весь подъезд. Надо было уйти, подумать, что делать дальше. Но ноги не слушались.
В гостиной зазвонил телефон.
Михаил встал и подошел к телефону. Я слышала каждое его слово.
Он положил трубку и вернулся к Кире.
Я больше не могла этого слушать. Развернулась и пошла к лифту. Спускалась и думала, что делать. Домой идти нельзя, они там. К подругам ехать не хотелось, стыдно было признаваться в такой ситуации.
Вышла во двор и села на лавочку. Было холодно, но я не чувствовала. В голове крутились их слова, их смех, то, как она сидела в моем халате.
Подняла голову. Рядом стояла Галина Ивановна с сумками из магазина.
Галина Ивановна присела рядом и внимательно на меня посмотрела.
И я не выдержала. Все рассказала ей, плача и захлебываясь слезами. Про Киру, про их разговоры, про то, как они планируют дальше встречаться.
Значит, пока я лежала в больнице и переживала, что муж один дома, он каждый день приводил к нам эту Киру.
Я рассказала, как хотела сделать сюрприз мужу.
У соседки было тепло и уютно. Она заварила крепкий чай, достала печенье.
Я послушно откусила печенье. Действительно, стало немного легче.
Мы просидели у Галины Ивановны до вечера. Она рассказывала, как сама разводилась с мужем много лет назад, когда узнала про его измены.
К вечеру я решила домой идти. Все равно рано или поздно придется с этим разбираться.
Поднялась на свой этаж. У двери постояла, прислушиваясь. Было тихо. Открыла дверь и вошла. В прихожей пахло женскими духами. Не моими.
Михаил сидел в гостиной и смотрел телевизор. Увидев меня, подскочил с дивана.
Он как-то странно на меня посмотрел, но ничего не сказал.
Я прошла в спальню. Постель была заправлена, но как-то небрежно. Не так, как я обычно заправляла.
Вышла в гостиную. Михаил стоял бледный.
Я молча смотрела на него. Двенадцать лет мы были вместе, и я всегда знала, когда он врет. Вот и сейчас знала.
Он сел в кресло, я села напротив на диван.
Лицо у него стало еще белее.
Михаил молчал. Потом вздохнул и опустил голову.
Он поднял на меня глаза. В них не было ни стыда, ни раскаяния. Только раздражение, что его поймали.
Михаил встал и прошелся по комнате.
Эти слова больнее всего. Не то, что он мне изменил. А то, что он ее любит.
Я встала и пошла в спальню. Михаил пошел за мной.
Я обернулась к нему.
Вот так просто. Двенадцать лет жизни закончились одной фразой.
На следующий день Михаил собрал чемодан и ушел. Сказал, что пока поживет у друга, а потом найдет квартиру. Развод оформим цивилизованно, квартиру пополам.
Через неделю он пришел за остальными вещами. Выглядел счастливым.
Он ушел, и я больше его не видела. Через месяц Галина Ивановна рассказала, что видела его с Кирой в магазине. Они покупали продукты и выглядели очень довольными.
А еще через месяц встретила Киру на улице. Она шла под руку с каким-то молодым парнем и смеялась. Увидев меня, смутилась и быстро отвела взгляд.
Вечером того же дня мне позвонил Михаил. Голос у него был усталый.
Через час он стоял у моей двери. Выглядел плохо, похудел, под глазами синяки.
Мы сели на кухне, я заварила чай.
Я молчала.
Я смотрела на него и думала. Двенадцать лет вместе. Боль от предательства еще не прошла, но злости уже не было. Была усталость и какая-то пустота.
Он ушел молча. А я сидела на кухне до утра и думала о том, что жизнь иногда преподносит такие уроки, которые меняют все навсегда. И о том, что быть одной лучше, чем быть обманутой.