Его звали Аркадий, и он продавал часы. Не модные гаджеты, а старомодные механические хронометры, которые тикали в его маленькой лавке, словно отсчитывая секунды его жизни.
Он пришёл сюда сорок лет назад. Молодым. С огнём в глазах и фразой-ключом, вшитой в подкладку памяти. «Погода в горах меняется к полудню». Ему сказали ждать. Тот, кто придёт, скажет вторую часть. И тогда миссия будет выполнена.
Сначала он ждал с волнением, вглядываясь в лица каждого клиента. Потом — с надеждой. Потом — с привычной, острой тоской. А под конец — просто потому, что иначе его жизнь не имела бы никакого смысла.
Он стал Аркадием Петровичем, потом просто Дедушкой Часовщиком. Он видел, как город менялся, как люди спешили, не глядя по сторонам. Он продавал часы влюблённым парам, которым сулил вечность, и деловым людям, которым время текло слишком быстро. Он был немым хранителем чужого секрета, которого сам не знал.
Он старел. Его руки, некогда твёрдые, начали дрожать. Зрение подводило. Однажды он уронил сложнейший механизм, и шестерёнки разлетелись по полу, словно рассыпавшееся время. Это был знак.
Он закрыл лавку в последний раз, повернул ключ и медленно пошёл домой, в свою тихую комнату-каморку. Он лёг, глядя на потолок, и слушал, как тикают его собственные кардиостимулятор — неровно, с перебоями.
Вся жизнь — на паузе, — подумал он без горечи, с каким-то странным облегчением. И вот она подходит к концу, так и не начавшись по-настоящему.
Он умер тихо, как останавливаются старые часы.
А на следующее утро к запертой лавке подошла молодая женщина. Она выглядела растерянной. Потом достала из кармана потрёпанный блокнот, перечитала строчку, выведенную рукой её умершего отца: «Ключ — у часовщика на улице Ленина. Скажи: «Погода в горах меняется к полудню». Он ответит своей частью».
Она несколько раз потрясла ручку запертой двери, затем вздохнула и ушла, чтобы никогда не вернуться. Миссия провалилась. Не потому, что кто-то предал, а потому, что время, за которым следил Аркадий, для него самого — закончилось.