Валерия подскочила так резко, что одеяло соскользнуло на пол. Сердце билось под самым горлом, будто пытаясь вырваться наружу. Комната была тёмной, только слабый свет от фонаря на улице пробивался через щели в шторах и делал тени на стенах длиннее и страшнее. Она провела ладонями по лицу, потом долго массировала виски, жест машинальный, знакомый, когда не можешь понять: то ли проснулась от кошмара, то ли от собственной тревоги.
Сон стоял в голове ясно, как будто это было не видение, а разговор, который случился всего минуту назад. Олег стоял спокойный, уверенный, почти равнодушный и говорил, что уходит. Что устал. Что не любит больше. И эти слова впивались в неё, будто маленькие тонкие иголочки, которыми кто-то не спеша протыкает сердце.
Лера несколько секунд сидела, прижимая кулаки к груди, и только потом решилась спустить ноги на пол. Казалось, если она сейчас встанет, ноги не выдержат. Но они выдержали. Она медленно дошла до кухни, включила маленький светильник над раковиной и опустилась на табурет, согнувшись, словно от боли в животе.
Она пыталась дышать ровнее. Прикрыла глаза. Вспомнила, что сейчас вообще происходит в её жизни. Всего два года вместе с Олегом, всего! — а ощущение, будто они прожили маленькую жизнь. Наверное, потому что знали друг друга с детства. С одной улицы, с одного двора. Олег всегда был тем парнем, на которого смотрели все. Улыбка яркая, живая. Гитара — его постоянный спутник. Стоило ему взять её в руки, как на лавочке под тополями собирался весь двор: девчонки, пацаны, даже старушки останавливались. Все верили, что Олег обязательно станет музыкантом; он тоже верил.
Но жизнь, как всегда, внесла свои коррективы. После школы он пошёл в политех, потом армия, контракт. Музыка осталась приятным воспоминанием, а не профессией.
А она… Валерия всё детство была противоположностью ему. Тихая, спокойная отличница, которая предпочитала книжку шумной компании. Она так привыкла смотреть на него издалека, словно на яркую звезду, до которой ей не дотянуться. И никогда бы не подумала, что годами позже они будут жить вместе.
Она потёрла ладонями колени, пытаясь успокоиться. Но мысли возвращались к самому главному: почему этот сон сейчас? Откуда такая паника?
Она вспомнила, как недавно Олег задерживался по работе. Ночь дежурства, другая ночь. Он стал чаще уставать. Иногда говорил короче, чем обычно. И пусть она понимала, что работа охранника — это не уютный офис, но всё равно где-то глубоко внутри поселилась тревога.
Неужели это знак? Или её собственный страх, который она несёт в себе с тех самых четырёх месяцев беременности, когда Вадим ушёл, бросив не только её, но и ребёнка?
— Господи… — прошептала Лера и закрыла лицо руками.
Холодная кухня казалась единственным местом, где можно хоть немного прийти в себя. Но сон всё равно не отпускал. Она чувствовала, как будто внутри неё что-то дрожит: тонкая, едва уловимая нить, готовая оборваться.
Лера встала, прошлась к окну, прислонилась лбом к холодному стеклу. Туман на улице стелился низко, фонари размывались жёлтыми кругами. Ночь была долгой. Она знала, что уже не уснёт.
Когда часы на кухне показали пять утра, из спальни донёсся лёгкий писк: Яночка проснулась. Лера почти бросилась к кроватке. Девочка, ещё тёплая ото сна, сонно потянула руки к матери.
И в тот момент Лера почувствовала, как что-то тяжёлое внутри отпускает. Она прижала дочку к груди, вдохнула запах её волос, тёплый, успокаивающий. И позволила себе улыбнуться.
Утро тянулось долго, будто пробивалось сквозь туман. Лера старалась не показывать своей тревоги, кормила Яночку, собирала её игрушки по комнате, гладила её тонкие светлые волосики, слушала, как она лепечет свои утренние слова. Казалось бы, обычное начало дня, но внутри Валерии было ощущение, что она стоит на краю чего-то неизбежного.
Когда Яночка заснула на дневной сон, Лера наконец позволила себе сесть в кресло у окна и закрыть глаза. Но стоило ей расслабиться, как воспоминания, будто по команде, начали подниматься со дна.
Она встретила Вадима не сразу после института, а спустя пару месяцев, когда устроилась архитектором в небольшую проектную фирму. Работа была сложной, но Лере она нравилась, она чувствовала себя частью чего-то большого. И именно там появился он: высокий, уверенный, с лёгкой ухмылкой, которой будто подчеркивал: мир принадлежит ему.
Он ухаживал так красиво, что Лера, привыкшая к скромности, растерялась. Цветы, прогулки, ужины, его тёплая рука на её талии — всё это казалось волшебством. Он умел говорить, умел слушать и умел внушить ощущение, будто Лера — та единственная, ради которой он готов перевернуть мир.
Она верила, верила всем сердцем. Верила до того самого утра, когда задержала взгляд на тесте, положительном, и впервые почувствовала не страх, а счастье. И когда через пару недель сказала Вадиму, была уверена, что он обрадуется.
Но он только усмехнулся так же красиво, как раньше, но холоднее, чем лёд.
— Лера, — сказал он, не глядя ей в глаза, — у нас разные взгляды на жизнь. Это слишком серьёзно… Я не готов.
Она стояла напротив него, будто земля ушла из-под ног. В четыре месяца беременности она осталась одна. И до сих пор иногда по ночам её накрывал холод того утра. Страх, который она гнала прочь, когда впервые вновь увидела Олега.
То утро было неожиданным до абсурдности. Она шла по улице, придерживая живот, который уже сильно округлился, и думала о своей работе, как успеть сдать проект до декрета. И вдруг услышала знакомый смешок.
Оборачивается… Олег, с той же широкой улыбкой. И первая фраза, вылетевшая из его уст:
— Это что же за герой взял тебя в жёны? С тобой же со скуки помрёшь.
Она в ужасе отступила на шаг. Ей было больно, почти так же, как тогда, с Вадимом. Олег мог быть резким, грубоватым, но не злым. Однако тогда его слова ударили.
Она хотела уйти, сделать вид, что случайной встречи не было, но Олег как будто чувствовал её смятение. Он посмотрел внимательнее, увидел живот, и что-то в его лице изменилось.
С тех пор он будто стал преследовать её.
Появлялся около подъезда, приносил пакеты с продуктами:
— Тяжело тебе одной. Давай помогу.
Заходил вечером, когда она почти не могла подняться с дивана.
— Ты не думай, я так… просто по-дружески.
Иногда рассказывал что-то смешное, просто чтобы она улыбнулась. И у Леры, хотя она боялась всего на свете, постепенно оттаивало сердце.
Живот у неё огромный, все вокруг шептали про двойню. Но УЗИ говорило: один ребёнок. Просто крупная девочка.
И когда ночью начались схватки, она в панике не знала, кого вызвать. Олег приехал через десять минут.
— Держись. Всё будет хорошо, слышишь? — сказал он, и Лере стало спокойнее.
Он был рядом в роддоме. Он встретил её с Яной на руках, как настоящую семью. Дома устроил праздник: надувные шары, тортик, музыка. Даже мать его пришла. Татьяна Васильевна, строгая женщина, сказала:
— Ну, теперь сын мой под присмотром, наконец-то. А то один как сорвавшийся лист.
Лера смеялась тогда и плакала от счастья.
Сейчас она сидела в кресле и смотрела на спящую дочь. Маленькие пальчики Яночки подрагивали, будто она во сне хватала что-то невидимое.
Как он мог бы её оставить? Олег любил эту девочку так, будто это его кровь, его плоть. Он был рядом каждую минуту. Он стал её опорой, её защитой, её домом. Они расписались, он удочерил Яну, и жизнь стала наконец-то спокойной. Тогда почему сон был таким реальным?
Лера прикрыла глаза, но внутри опять сдавило. Страх поднялся, как холодная волна.
Неужели она ещё не избавилась от прошлого? Неужели страх потерять мужчину навсегда останется её спутником? Она не знала ответов.
Теперь же, через годы, она смотрела на эту историю как на чудо, которое ей выпало в самый тёмный момент жизни. Олег стал для неё домом, опорой, мужем, отцом для Яночки. Всё складывалось так, как она и мечтать не могла.
Когда Олег вошёл в квартиру, было ещё темно, утренний зимний свет только начинал медленно пробиваться между домами. Он тихо снял куртку, чтобы не разбудить жену с Яной, но стоило ему пройти в кухню, как он увидел: Лера сидит за столом, обхватив кружку ладонями, и глаза её покраснели от бессонной ночи.
Он остановился рядом, нахмурился.
— Лер… что случилось?
Она подняла взгляд, усталый, тревожный, будто издалека.
— Я… сон видела, — выдохнула она. — Такой… будто ты уходишь. Говоришь, что устал, что не любишь меня. И я… не могу выбросить его из головы.
Олег даже присел на корточки рядом с её стулом, как делал это в те моменты, когда хотел смотреть ей прямо в глаза.
— Солнце, — сказал он тихо, — ну что за глупости? Это же сон. Просто сон. Ты меня знаешь, я такой ерундой не занимаюсь.
Лера вздохнула, попыталась улыбнуться, но получилось плохо.
— Я знаю… но почему-то мне так тяжело стало. Как будто… как будто что-то серьёзное.
Он погладил её по плечу, потом притянул к себе, обнял крепко.
— Я люблю тебя, — произнёс он так уверенно, что Лера невольно зажмурилась. — Как никогда никого не любил. Ты — моя семья. Ты, Яночка… всё. Понимаешь?
Она кивнула, хотя комок в горле не давал вздохнуть ровно.
— А чтобы тебе вообще такие мысли в голову не лезли… — он отстранился, взял её лицо ладонями, — давай родим ещё одного. Я серьёзно. Чтобы ты не боялась будущего. Чтобы знала: я рядом навсегда.
Лера даже не сразу поняла, что хочет сказать. Предложение прозвучало так неожиданно, но в его глазах она видела только одно — искренность. Ту самую, которая спасла её когда-то в роддоме, когда он протянул ей Яну и сказал: «Мы справимся».
Она обняла его и внутри немного потеплело.
Через год у них родился сын Стёпа. Маленький, светлый, копия Олега. Он смешно морщил нос, когда хотел есть, и орал так, что даже соседи шутили, что певец в семье всё-таки будет.
Олег носил сына на руках как короля, принимал каждое решение вместе с Лерой, возился с Яной, гулял, помогал, уставал, но никогда не жаловался.
Лера смотрела на него и иногда думала: как же ей повезло, что одна случайная встреча на улице перевернула всю её судьбу.
Жизнь шла спокойно, ровно, почти счастливо. Пятилетняя Яна ходила в садик, Стёпа рос быстрым и шумным, а их маленькая семья жила обычными человеческими хлопотами: ремонтом, покупками, давно обещанным отпуском, который всё не удавалось взять. Олег работал много, иногда уставал, но Лера привыкла: работа охранником — это постоянные ночные смены, переработки.
Она не думала о сне. Почти забыла тот тревожный разговор на кухне. Все страхи растворились в семейных заботах.
Но в один вечер всё это хрупкое спокойствие рухнуло, как карточный домик.
Олег пришёл поздно какой-то угрюмый, будто чужой. Он стоял в коридоре, не снимая обуви, смотрел на неё тяжёлым, виноватым взглядом. И в этот момент Лера поняла всё ещё до слов, до объяснений.
Сон. Сон вернулся в реальность.
— Лер… — произнёс он хрипло, — нам надо поговорить.
У неё задрожали руки. Она опёрлась о стену, потому что ноги стали ватными.
— Олег… не надо… — прошептала она. — Только не это.
Он отвернулся, не мог смотреть.
— Я… познакомился с другой.
Тишина ударила в уши, как гром.
— И я ухожу.
Лера будто услышала себя со стороны. Как вырвался хриплый вздох, как упало что-то в груди, как ножом полоснуло сердце.
Она не кричала. Просто стояла и медленно, очень медленно осознавала, что жизнь, которую она считала спасением… закончилась.
Сон сбылся. Только на этот раз она осталась с двумя детьми.