Галина стояла у плиты, помешивая борщ, когда услышала хлопок входной двери. Сергей вернулся с дачи раньше обычного.
– Где квитанции за воду? – крикнул он из прихожей, даже не поздоровавшись.
– В комоде, в верхнем ящике, – отозвалась она, не оборачиваясь.
Он прошел на кухню, бросил ключи на стол. Лицо красное, недовольное.
– Опять растет, зараза. Ты что, там весь день кран открытый держишь?
– Сережа, я стираю, готовлю, убираю. Сколько можно экономить?
– Сколько надо, столько и можно, – отрезал он. – Деньги на деревьях не растут.
Галина прикусила губу. Молчать. Не спорить. Пройдет.
Но сегодня что-то внутри не выдержало.
– Слушай, я хотела сказать. В районном клубе открыли курсы по компьютеру. Бесплатные, для пенсионеров. Я бы записалась, – сказала она как можно спокойнее, продолжая помешивать борщ.
Сергей поднял на нее взгляд. Усмехнулся.
– Тебе? Компьютер? Ты в смартфоне своем толком разобраться не можешь.
– Ну так для того и курсы, чтобы научиться.
– Галь, тебе уже не двадцать. Сиди уж дома. Зачем тебе это?
– Хочу знать. Понимать, как все работает. Интернет, почта...
– Зачем? – он встал, подошел к холодильнику, достал бутылку минералки. – У тебя есть все. Дом, еда, одежда. Какой компьютер? Ты просто от безделья придумываешь себе занятия.
Галина выключила плиту. Повернулась к нему.
– Мне не от безделья. Мне хочется быть... современной. Не отставать от жизни.
– Не отставать? – он налил воды в стакан, выпил залпом. – Ты отстала лет двадцать назад, когда с работы ушла. Теперь поздно метаться.
Она почувствовала, как внутри что-то сжалось.
– Я ушла по твоей просьбе. Ты сам просил, чтобы я детей растила.
– Ну вот и растила. И жила хорошо. А теперь хочешь на курсы? Слушай, может, тебе еще на танцы записаться? Или в театральный кружок?
– Сергей, не смейся. Это важно для меня.
– Важно, – он поставил стакан на стол с грохотом. – Слушай, я тебе скажу, что важно. Важно, чтобы дома был порядок. Чтобы обед вовремя. Чтобы я не переживал за всякую ерунду. А ты хочешь по клубам шляться?
– Это не шлянье! Это курсы!
– Да какая разница! – он повысил голос. – Ты что, совсем там, да? Галина Петровна, угомонись уже. Хватит выдумывать себе проблемы.
Она молчала. Дыхание сбилось.
– И вообще, – продолжил он тише, но жестче, – попробуй уйди. Попробуй. Останешься на улице. У тебя даже своей пенсии нормальной нет. Что ты заработала? Пять лет на заводе? Семь тысяч в месяц получаешь? На это далеко уедешь.
Слова ударили, как пощечина. Галина замерла. Открыла рот, но ничего не вышло.
Сергей смотрел на нее спокойно, почти равнодушно. Потом развернулся и вышел из кухни.
Она осталась стоять у плиты. Руки дрожали. Борщ остывал. За окном вечерело.
Галина опустилась на стул. В голове крутилась эта фраза: «Попробуй уйди, останешься на улице».
Никогда раньше он так прямо не говорил. Намекал, да. Но не вот так, в лоб.
Она посмотрела вокруг. Большая кухня, техника последних моделей. Холодильник «Полюс» двухдверный, с экраном. Духовка встроенная. Посудомойка. Даже мультиварка есть, которой она не пользуется, потому что не понимает, как управлять всеми этими кнопками.
Все это было его. Все куплено на его деньги. Квартира оформлена на него. Машина «Волга-Премиум» тоже на нем. Дача, где они проводили лето, на нем.
А она? Что у нее было своего?
Пенсия шесть с половиной тысяч. За пять лет работы на заводе в девяностые. Потом вышла замуж, родила двоих детей, сидела дома.
Он обещал: «Я буду зарабатывать, ты будешь детей растить. Тебе не придется ни о чем беспокоиться».
И она поверила. Тогда казалось правильным. Все так делали. Муж кормилец, жена хозяйка.
А теперь дети выросли, разъехались. Настя живет в другом городе с мужем и дочкой. Павел за границей, работает, редко звонит.
И она осталась одна. В этой большой квартире. С борщом, который никто не ест. С мужем, который считает ее обузой.
Галина встала, вылила борщ в контейнеры. Убрала в холодильник. Помыла посуду. Все автоматически.
Потом пошла в спальню. Открыла шкаф. Достала коробку со старыми бумагами. Покопалась. Нашла.
Характеристика с завода. Выцветшая, пожелтевшая. Дата стоит девяносто седьмой год.
«Работник Галина Петровна Соколова зарекомендовала себя как ответственный и перспективный сотрудник отдела кадров. Проявляет инициативу, быстро обучается, пользуется уважением коллектива. Рекомендуется к повышению».
Она провела пальцами по буквам. Перспективный сотрудник. Рекомендуется к повышению.
А потом она встретила Сергея. Он работал мастером в цехе. Красивый, уверенный. Строил планы. Говорил, что скоро уйдет в бизнес, откроет свое дело.
И правда открыл. Автосервис сначала. Потом второй. Потом магазин запчастей. Дела пошли. Деньги появились.
Он сказал: «Зачем тебе работать? Я тебя обеспечу. Будешь детей растить, дома заниматься. Это важнее».
И она согласилась. Ушла с работы. Родила Настю. Через три года Павлика.
А дальше пролетело, как в тумане. Детский сад, школа, кружки, болезни, уроки.
Сергей работал все больше. Возвращался поздно, уставший, раздраженный. Она старалась создать уют, не беспокоить по мелочам.
Дети росли. Он покупал им все лучшее. Одежду, гаджеты, велосипеды. Настю на танцы водил. Павла на хоккей. Гордился.
А она? Она готовила обеды, стирала, убирала.
Когда дети выросли и уехали, Галина вдруг поняла, что не знает, кто она теперь.
Не мать. Не работник. Даже не жена в полном смысле. Просто человек, который обслуживает чужую жизнь.
Она убрала характеристику обратно в коробку. Закрыла шкаф.
В комнату вошел Сергей.
– Ты чего там копаешься? – спросил он, раздеваясь.
– Ничего. Так, старые бумаги.
– Выброси уже этот хлам. Зачем хранишь?
– Память.
– Память, – хмыкнул он. – От прошлого только пыль остается. Живи настоящим.
Настоящее. Какое у нее настоящее?
На следующий день Галина встретилась с подругой Ириной. Они договорились в кафе на площади. Давно не виделись.
Ира выглядела моложе своих пятидесяти семи. Короткая стрижка, легкая куртка, улыбка.
– Галь, как же ты хорошо выглядишь! – обняла она ее. – Шуба новая?
– Да, Сергей на день рождения подарил.
– Красиво. Дорого, наверное?
– Не знаю. Он сам выбирал.
Они сели за столик. Заказали кофе и пирожные.
– Ну, рассказывай, как жизнь? – спросила Ира.
– Как всегда. Дома, хозяйство.
– Дети как?
– Настя хорошо. Внучке уже пять. Павел редко звонит, работает много.
– А ты что делаешь?
Галина пожала плечами.
– Готовлю, убираю, за Сергеем ухаживаю.
– Галь, ну это скучно же! Может, куда-нибудь съездить? Я вот себе путевку купила. В Крым, на две недели. В ноябре поеду.
– Одна?
– Одна. А что такого? Я пенсию копила полгода, но купила. Хочу море увидеть.
Галина почувствовала укол зависти. Не злой, просто удивленной.
– Здорово.
– А ты бы не хотела? Сергей же может позволить, у вас дела хорошие.
– Может. Но он не любит, когда я куда-то одна собираюсь. Говорит, вместе поедем, когда у него время будет.
– А когда у него время будет?
– Не знаю. Все работает.
Ира посмотрела на нее внимательно.
– Галь, а ты сама-то чего хочешь?
– Я? – Галина растерялась. – Не знаю. Живу, как получается.
– Как получается, – повторила Ира. – Слушай, я не лезу, но мне кажется, ты себя совсем забыла.
– Почему забыла? Я живу нормально. У меня все есть.
– Все есть, – Ира кивнула. – А счастье есть?
Галина промолчала. Выпила кофе. Он показался горьким.
Ира взяла ее за руку.
– Прости, если что не так сказала. Но я переживаю. Ты какая-то... потухшая.
– Устала просто.
– От чего?
– От жизни.
Они помолчали. Потом заговорили о другом. О погоде, о ценах, о знакомых.
Но слова Иры застряли в голове. «Ты себя совсем забыла».
Правда ли это?
Вечером Сергей повел ее в ресторан. Редкий случай. Отмечал закрытие крупной сделки.
Они сели за столик у окна. Официантка, молодая девушка лет двадцати, принесла меню.
– Что будете заказывать? – спросила она вежливо.
– Принеси бизнес-ланч, – сказал Сергей, не глядя в меню.
– Извините, но сейчас вечер, бизнес-ланч только до пяти.
– Как до пяти? – он поднял на нее взгляд. – А что, нельзя сделать исключение?
– К сожалению, нет. Но у нас есть другие блюда.
– Я не спрашиваю про другие блюда. Я хочу бизнес-ланч.
– Сережа, ну ладно, давай просто из меню выберем, – вмешалась Галина.
– Нет, почему ладно? – он повернулся к официантке. – Слушай, я тут постоянный клиент. Неужели нельзя пойти навстречу?
– Я понимаю, но у нас правила. Повар уже не готовит бизнес-ланчи после пяти.
– Правила, – передразнил он. – Позови администратора.
– Сергей, не надо, – тихо сказала Галина. – Давай просто закажем.
– Не надо? Меня тут обсчитывают, а мне не надо возмущаться?
Официантка побледнела. На глазах блеснули слезы.
– Я сейчас позову администратора, – прошептала она и быстро ушла.
Галина сидела, опустив глаза. Стыдно. Неловко. Противно.
Пришел администратор. Сергей долго объяснял ему, почему он прав. Администратор извинялся, предлагал скидку на другие блюда. В итоге договорились.
Официантка больше к их столику не подходила. Заказ принес другой официант.
Галина смотрела на девушку, которая стояла в углу зала. Та вытирала слезы салфеткой. Руки дрожали.
И вдруг Галина увидела в ней себя. Беззащитную. Зависимую. Униженную.
Девушка работала здесь. За зарплату. И не могла ответить клиенту, который громче кричит и больше платит.
А она, Галина, что? Она тоже не могла ответить мужу, который громче кричит и больше зарабатывает.
Она поняла: она живет в золотой клетке. Красивой, дорогой, но клетке.
Ужин прошел в молчании. Сергей был доволен собой. Галина ковыряла салат вилкой.
– Ты чего не ешь? – спросил он.
– Не хочу.
– Не хочу, – он махнул рукой. – Закажи что-нибудь другое.
– Не надо.
Он пожал плечами. Доел свой стейк. Выпил вино.
На следующее утро Галина проснулась рано. Сергей еще спал. Она тихо оделась, вышла из квартиры.
Зашла в районную библиотеку. Села за компьютер. Набрала в поисковике: «финансовая зависимость жены от мужа».
Появились сотни ссылок. Статьи, форумы, консультации.
Она читала, и внутри все сжималось.
«Муж шантажирует деньгами».
«Психологическое насилие в семье».
«Как уйти от мужа тирана».
Каждая строчка про нее. Про ее жизнь.
Она читала истории других женщин. Они писали про отношения с мужем деспотом, про кризис в браке после пятидесяти, про страх остаться одной после пятидесяти.
Одна женщина написала: «Я боюсь развода в зрелом возрасте. Куда я пойду? Кто меня возьмет на работу? Как я проживу?»
Галина закрыла глаза. Это она написала? Нет. Но могла бы.
Потом она нашла телефон бесплатной юридической консультации для женщин. Записала на бумажке. Положила в карман.
Вечером, когда Сергей ушел в гараж, она набрала номер. Сердце колотилось.
– Центр правовой помощи, слушаю вас, – ответил женский голос.
– Здравствуйте. Я... я хотела узнать. Про права женщины при разводе, – выдавила Галина.
– Конечно. Расскажите вашу ситуацию.
Галина рассказала. Коротко, сбивчиво. Про квартиру, оформленную на мужа. Про дачу. Про машину. Про то, что она не работала тридцать лет. Про свою маленькую пенсию.
– Понятно, – сказала консультант. – Скажите, сколько лет вы в браке?
– Тридцать два года.
– Хорошо. Тогда слушайте внимательно. Все имущество, приобретенное в браке, считается совместно нажитым. Даже если оно оформлено только на мужа. Это значит, что при разводе вы имеете право на половину. Квартира, дача, машина. Все делится пополам.
Галина замерла.
– То есть... он не может меня выгнать на улицу?
– Нет. Не может. Более того, если квартира единственное жилье, суд может оставить вам право проживания в ней до раздела имущества. И даже после, если у вас нет другого жилья.
– А если он скажет, что все купил на свои деньги?
– Не имеет значения. Закон признает, что вы вели домашнее хозяйство и растили детей. Это тоже вклад в семью. Равноценный.
Галина почувствовала, как внутри что-то размораживается.
– Значит, я не беспомощна?
– Вы не беспомощны. У вас есть права. И если ситуация дойдет до развода, вы можете их отстоять. Но я должна сказать: это путь непростой. Судебные тяжбы, стресс, возможно, конфликты с детьми. Это нужно понимать.
– Я понимаю.
– Хорошо. Если решите действовать, приходите к нам на очную консультацию. Мы поможем составить план.
– Спасибо, – прошептала Галина.
Она положила трубку. Села на диван. Руки дрожали, но уже не от страха. От чего-то другого.
От надежды.
Она не беспомощна. Она не останется на улице. У нее есть права.
Но что дальше? Подавать на развод? Разрушить семью? Остаться одной?
Она не знала. Но теперь знала другое: у нее есть выбор. Не иллюзия, а настоящий выбор.
Через неделю Галина решилась на маленький бунт. Она пришла к Сергею и сказала:
– Я хочу пойти работать.
Он оторвался от телевизора.
– Что?
– Работать. Хочу найти работу. Хотя бы на несколько часов в день.
Он рассмеялся. Громко, искренне.
– Ты? Работать? Галь, тебе пятьдесят восемь лет. Кто тебя возьмет?
– Возьмут. Есть вакансии для возрастных. Консультанты в магазинах, уборщицы, няни.
– Уборщицы? – он перестал смеяться. – Ты хочешь быть уборщицей? Жена Сергея Соколова, владельца трех автосервисов, будет мыть полы?
– Я хочу зарабатывать свои деньги.
– Зачем? У тебя есть все.
– У меня ничего нет. Все твое.
– Ну и что? Мы же семья. Что мое, то и твое.
– Нет, – она покачала головой. – Не то. Ты мне это каждый день напоминаешь.
– Я тебе напоминаю? Когда?
– Постоянно. Когда я прошу деньги на что-то, ты проверяешь, зачем. Когда я хочу купить себе что-то, ты решаешь, нужно ли мне это. Когда я предлагаю съездить куда-то, ты говоришь, что это трата денег. Твоих денег.
Сергей встал. Подошел к ней.
– Слушай, ты о чем вообще? Я тебя содержу тридцать лет. Обеспечиваю. Ты живешь, как принцесса. А ты недовольна?
– Я не принцесса. Я узница.
– Узница? – он побагровел. – Ты в своем уме? Посмотри вокруг! Квартира сто двадцать метров! Техника, мебель, шубы! Тебе чего не хватает?
– Свободы.
– Свободы, – он усмехнулся. – Хорошо. Хочешь свободы? Иди работай. Иди консультантом в «Пятерочку». Будешь получать двадцать тысяч в месяц. Снимешь себе комнату за пятнадцать. Останется пять на еду. Вот тебе свобода.
Он развернулся, пошел к выходу. Обернулся.
– И не забудь. Квартира моя. Машина моя. Дача моя. Все, что здесь, я заработал. Ты сидела дома, варила борщи. Это не работа. Это хобби. Так что думай, прежде чем мне предъявлять.
Он хлопнул дверью.
Галина осталась стоять посреди гостиной. Дорогой ковер под ногами. Хрустальная люстра над головой. Картина на стене.
Все чужое. Все не ее.
Она подошла к окну. Посмотрела вниз. Люди шли по улице. Кто-то спешил, кто-то медленно брел. Обычная жизнь.
А какая у нее жизнь?
Золотая клетка. Красивая, но клетка.
И вдруг она поняла: она боится не остаться без денег. Она боится остаться без себя. Без того человека, которым она когда-то была.
Перспективная сотрудница. Галина Петровна Соколова. Рекомендуется к повышению.
Куда она делась? Когда исчезла?
Через две недели позвонила Настя. Сказала, что приедет на выходные с мужем и дочкой.
Галина обрадовалась. Давно не видела внучку.
Сергей тоже был доволен.
– Вот молодец, Настька. Приедет, порядок наведет. Ты с ней поговори, может, она тебе мозги на место вставит.
Галина промолчала.
Семья приехала в субботу утром. Внучка Полина бросилась к бабушке.
– Бабуля! Я по тебе скучала!
Галина обняла ее, прижала к себе. Вот оно. Единственное, что по-настоящему ее. Любовь к детям.
Настя выглядела уставшей. Муж, Андрей, сразу сел с Сергеем обсуждать ремонт машины.
Они сели на кухне. Галина заварила чай, достала пирог.
– Мам, как дела? – спросила Настя.
– Нормально.
– Папа говорит, ты какая-то странная последнее время. То на курсы хочешь, то работать собралась.
Галина вздохнула.
– Настя, мне просто скучно. Я хочу чем-то заниматься.
– Так занимайся. Вяжи, читай, гуляй.
– Этого мало.
– Мам, ну чего тебе не хватает? Ты посмотри, как ты живешь. У тебя все есть. Папа обеспечивает тебя. Ты не работаешь, не волнуешься о деньгах. Многие женщины о таком мечтают.
– Знаю.
– Тогда почему ты недовольна?
Галина посмотрела на дочь. Такая взрослая. Тридцать четыре года. Сама мать. Работает, зарабатывает, растит дочь.
Она свободна. А Галина нет.
– Настя, а ты можешь купить себе что-то, не спрашивая у Андрея?
– Конечно. У меня своя зарплата.
– Вот видишь.
– Мам, ну так папа же тебе дает деньги. Просишь, и он дает.
– Дает. Но я должна объяснять, зачем. Должна отчитываться.
– Ну так это нормально. Семейный бюджет же общий.
– Общий, – повторила Галина. – Но управляет им только он.
Настя помолчала.
– Мам, ты же знаешь папу. Он всегда был главным. Это его характер. Но он любит тебя. Заботится. Разве это не важно?
– Важно. Но иногда забота похожа на контроль.
– Ну ты преувеличиваешь. Папа просто волнуется за тебя.
Галина поняла: дочь не понимает. Не видит. Для нее это норма. Так было всегда в их семье. Папа решает, мама слушается.
После обеда Сергей повел всех на дачу. Показывал новую теплицу, рассказывал про планы на будущее лето.
Настя восхищалась.
– Пап, ты молодец. Все так красиво обустроил. Мама, тебе повезло с мужем.
Галина улыбнулась натянуто.
Вечером, когда все разошлись по комнатам, Сергей подошел к Галине.
– Видишь, Настя все понимает. Ценит, что я для семьи сделал. А ты вечно недовольна.
– Я не недовольна, Сергей, – тихо ответила Галина, глядя на свое отражение в темном окне. – Я просто устала.
– От чего устать? От хорошей жизни?
Она не ответила. Просто стояла, глядя в темноту.
– Галь, я не понимаю тебя, – продолжил он. – Я всю жизнь работал. Обеспечивал семью. Детей вырастил. Тебе дал все, что мог. А ты... Ты неблагодарная.
– Я благодарна.
– Не похоже. Ты требуешь какой-то свободы, как будто я тебя в тюрьме держу.
Галина обернулась к нему.
– А ты не держишь?
– Что? – он нахмурился.
– Сергей, я не могу купить себе пальто, не спросив тебя. Не могу поехать к подруге на день рождения, если ты против. Не могу записаться на курсы. Не могу найти работу. Ты решаешь за меня все. Это не жизнь. Это...
– Это забота, – перебил он. – Я забочусь о тебе. Слежу, чтобы ты не натворила глупостей.
– Глупостей?
– Ну да. Ты же не привыкла решать серьезные вопросы. Я всегда это делал. И правильно делал.
Галина почувствовала, как внутри закипает.
– Значит, я дура, которая не может сама о себе позаботиться?
– Я так не говорил.
– Говорил. Именно это ты и говоришь каждый день. Только другими словами.
Он вздохнул.
– Галина, я устал от этих разговоров. Честно. Мне кажется, ты на старости лет совсем рехнулась. Кризис какой-то среднего возраста. У всех бывает. Пройдет.
– А если не пройдет?
Он посмотрел на нее холодно.
– Тогда не знаю. Делай что хочешь. Но помни: все, что здесь есть, мое. И я не обязан тебя терпеть, если ты будешь выносить мне мозг.
Он вышел из комнаты.
Галина осталась стоять у окна. В отражении она видела себя. Женщина почти шестьдесят лет. Усталая. Напуганная. Но еще живая.
На следующее утро, когда все завтракали, Настя достала с полки новую шубу Галины.
– Мам, это папа подарил? Какая красота!
– Да, на день рождения, – ответила Галина.
– Пап, ты молодец! Видишь, мама, как он тебя любит! Ценить надо. Многие мужики после стольких лет в браке жен замечать перестают, а папа тебе шубу дарит!
Галина смотрела на дочь. Такая искренняя. Такая уверенная, что все правильно.
– Настюша, а ты знаешь, сколько стоит эта шуба? – тихо спросила она.
– Не знаю. Дорого, наверное.
– Двести пятьдесят тысяч. Твой отец сам выбрал, сам купил, сам принес. Я не примеряла. Не выбирала. Он решил, что мне нужна именно такая.
– Ну и хорошо, – улыбнулась Настя. – Значит, у него вкус хороший.
– Хороший. Только это не мой вкус. Я бы выбрала другую. Попроще. Поскромнее. Но меня не спросили.
Настя нахмурилась.
– Мам, ну ты придираешься. Подарок же. Радоваться надо.
– Радоваться, – повторила Галина. – Знаешь, я давно не радуюсь подаркам. Потому что это не подарки. Это откуп.
– Откуп? От чего?
– От моих желаний. От моих просьб. От моего мнения. Он дарит мне дорогие вещи, чтобы я молчала и была довольна.
Сергей, который до этого молчал, поднял голову от газеты.
– Галина, прекрати. Настя приехала отдохнуть, а ты ее своими тараканами грузишь.
– Это не тараканы, – возразила Галина. – Это правда.
– Какая правда? – он отложил газету. – Ты живешь в роскоши. Не работаешь. Не знаешь, что такое нужда. А жалуешься, как нищенка.
– Я не жалуюсь. Я просто хочу, чтобы меня услышали.
– Мама, ну успокойся, – вмешалась Настя. – Не надо так. Вы же столько лет вместе. Зачем ссориться?
Галина посмотрела на дочь. Потом на мужа. Он сидел, скрестив руки на груди, с каменным лицом.
Она поняла: они не услышат. Ни он, ни дочь. Потому что для них все в порядке. Она живет хорошо. У нее все есть. Чего еще нужно?
А то, что она задыхается в этой роскоши, никого не волнует.
Семья уехала в воскресенье вечером. Настя обняла мать на прощание.
– Мам, не делай глупостей, ладно? Береги себя. И папу береги. Он уже не молодой.
Галина кивнула. Проводила их до машины. Помахала рукой.
Вернулась в квартиру. Пустую, большую, чужую.
Сергей сидел в кресле, смотрел телевизор.
– Наконец-то тишина, – сказал он.
Галина прошла на кухню. Налила себе воды. Выпила залпом.
Потом достала из сумки ту самую бумажку с телефоном юридической консультации. Посмотрела на нее.
Завтра она позвонит. Запишется на прием. Узнает все подробно. О разделе имущества при разводе. О своих правах. О том, как защититься от эмоционального шантажа.
Она не знает, решится ли уйти. Это страшно. Разрушить тридцать два года брака. Остаться одной в пятьдесят восемь лет. Начать все сначала.
Но она знает другое: она больше не может так жить. В этом красивом, дорогом, мертвом пространстве, где она не человек, а вещь. Красивая, ухоженная вещь, которую берегут и контролируют.
Она вспомнила ту официантку из ресторана. Как та стояла в углу, вытирая слезы. Беспомощная и униженная.
Галина тогда увидела в ней себя. Но была одна разница.
У той девушки была работа. Зарплата. Возможность уйти из этого ресторана и найти другой. Это была не золотая клетка. Это была свобода, пусть и трудная.
А у Галины? У нее была золотая клетка. И ключ от нее был у Сергея.
Но теперь она знала: замок можно открыть. Закон на ее стороне. Она имеет право на половину всего, что они нажили вместе. Она не останется на улице.
Это не значит, что будет легко. Суды, скандалы, разделение детей. Осуждение знакомых. Одиночество.
Но это будет ее выбор. Ее решение. Ее жизнь.
Она положила бумажку на стол. Посмотрела на нее еще раз.
Потом встала, подошла к окну. Посмотрела на город. Огни, дома, люди.
Где-то там жизнь продолжается. Чья-то своя, настоящая жизнь.
А у нее? Когда у нее была своя жизнь? Когда она в последний раз принимала решение сама?
Она не помнила.
Сергей вошел на кухню, открыл холодильник, достал сок.
– Ты чего там стоишь? – спросил он.
– Думаю, – ответила она, не оборачиваясь.
– О чем?
– О жизни.
– О жизни, – он хмыкнул. – Философ нашелся. Иди лучше спать, уже поздно.
Он вышел.
Галина осталась стоять у окна. Ее отражение смотрело на нее из темного стекла. Усталое, но не сломленное.
Она вспомнила слова Иры: «А счастье есть?»
Нет. Счастья не было. Долго не было.
Но, может быть, оно еще возможно. Если она решится. Если найдет в себе силы.
Она повернулась, посмотрела на квартиру. Дорогая мебель, техника, картины. Все это ничего не стоило без свободы.
Золотая клетка оставалась клеткой, сколько ни украшай ее красивыми вещами.
И Галина впервые за много лет почувствовала: она хочет выйти из этой клетки. Хочет дышать полной грудью. Хочет быть собой.
Она взяла бумажку со стола. Спрятала в карман.
Завтра. Завтра она сделает первый шаг.
А там видно будет.
Она выключила свет на кухне. Прошла в спальню. Легла в постель.
Сергей уже спал. Храпел тихо.
Галина лежала с открытыми глазами. Слушала его дыхание. Смотрела в потолок.
Тридцать два года. Целая жизнь.
Но жизнь ли это была?
Она закрыла глаза.
И в темноте впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на надежду.
Маленькую, хрупкую, но настоящую.