Пассажир выкупил первое купе за проводником, но ехал один. «Я не нарушал ни правил, ни чужих прав. Я взял четыре места в купе дальнего следования, потому что хотел тишины и ехал в сложный период. Это не было прихотью, просто мне нужен был покой», – пишет Константин.
По его словам, его купе было сразу за служебным, люди постоянно путали двери, заглядывали и удивлялись тому, что внутри только один человек. А потом случился конфликт.
«Все места занял, а мы билеты для дочери найти не могли»
Первой ко мне вошла женщина.
– А вы один? – спросила она недоверчиво.
– Да, один, – ответил я.
– А остальные где?»
– Нигде. Я купил все четыре.
Она коротко хмыкнула, будто услышала что-то вызывающее, и ушла. Снаружи я отчетливо расслышал: «Представляешь, все места занял, а мы билеты для дочери найти не могли». Потом к этому добавились вздохи, обсуждения, тихие возмущенные реплики.
Проводница, проходя мимо, бросила мне взгляд, будто я не просто купил места, а нарушил какой-то негласный кодекс вагона.
Позже зашел еще один пассажир, «перепутав дверь». Он выглянул и внимательно осмотрел пустые верхние полки.
– А я думал, тут одно свободное.
– Нет, три. То есть… свободных нет. Все четыре – мои, – сказал я и понял, что надо закрывать дверь, но в купе было душно, а в коридоре открытое окно.
Незванный попутчик покачал головой и дал оценку: «Ну хоть одно бы отдали. Людям же билетов не хватило».
Сказано было вроде бы спокойно, но с упреком. После его ухода разговоры усилились. Я чувствовал, как по вагону расходится недовольство, хотя я никому ничем не обязан и не занимал ничьего места.
«Сынок, можно я тут лягу?»
К вечеру напряжение стало еще заметнее, хотя я закрыл дверь. Ко мне постучались. На пороге стояла пожилая женщина.
– Сынок, можно я тут лягу? У меня верхняя полка, а я боюсь падать. Проводница сказала, что тут одно единственное свободное нижнее место на весь вагон.
Я опешил. Я за это место заплатил. Почему проводник кому-то что-то говорит про мое место.
– Нет, оно не свободное. Я выкупил его, – сказал я.
– Так ты ж все равно одно занимаешь. Дай мне второй низ. Мне только переночевать.
Мне стало жалко эту бабушку. Но я правда плохо себя чувствовал. Я мог храпеть ночью. Я мог не спать. Мог читать книжку, смотреть фильм или работать до четырех утра. Мне не хотелось видеть людей. В конце концов, я заплатил 60 тысяч за 4 полки. Это почти как билет в бизнес-класс самолета. Почему они все считают, что я что-то должен!
– Простите, но нет. Я взял купе целиком именно для этого.
Она тяжело вздохнула, как будто я отказал ей в чем-то жизненно важном, и ушла, медленно закрыв дверь. Но через пару минут она вернулась уже с сыном. Мужчина вошел быстро, уверенно, будто он имел на это моральное право.
– Слушай, это моя мама была. Она плохо ходит. Дай ей низ. Ты же один тут, места пустые.
– Я уже объяснил: я выкупил все места и никого не пущу.
– Ну по-человечески можно же? Люди билеты вылавливали кое-как, а ты один все занял.
– Если вы не прекратите ходить сюда, я обращусь к начальнику поезда, – я уже завелся.
Он посмотрел на меня так, будто я совершил что-то постыдное. Потом буркнул: «Вот из-за таких и бардак. Люди друг друга не уважают», – и вышел.
Моральная дилемма
Когда я встречал кого-то в коридоре, выходя в туалет, за кипятком или на станции, я ловил в людях осуждающий взгляд. Я чувствовал, как на меня смотрят. Не злится ли кто то, не обижен ли, не посчитали ли они меня тем самым «эгоистом, который занял все купе»?
Почему-то это стало для меня важно. Но я ведь никого не лишил места! У всех были билеты, просто спрос был высоким, и кто-то не успел купить их для своих близких. Пусть обращаются к перевозчику! Я же сделал ровно то, за что заплатил: купил пространство и тишину.
Вернувшись в купе, я закрыл дверь и понял, что так будет спокойнее. Если хочешь ехать один – держи дверь закрытой. Это казалось единственным способом не провоцировать новые разговоры и не слушать укоры, даже невысказанные.
Лежа на своем нижнем месте, я думал о том, как странно устроено восприятие в поездах. Купе считается общим пространством, даже если ты купил его целиком. Люди смотрят на пустые места и будто видят там не мои деньги, а свою упущенную возможность.
Утром я понял простую вещь: если выкупаешь купе один, то будь готов сидеть за закрытой дверью весь путь, иначе вокруг тебя начнет бурлить невидимая эмоциональная жизнь вагона. Я поймал себя на мысли, что был бы рад появлению капсульных вагонов. Там не было бы необходимости что-то объяснять, оправдываться, доказывать, что ты никого не обделил. Каждый берет свое маленькое пространство, и никому не приходит в голову, что ты занял слишком много.
Но пока нет капсул, остается лишь одно: выкупать места и закрывать дверь. Или не ездить поездами. Ведь делить пространство с другими детьми, бабушками, нетрезвыми мужчинами или чересчур разговорчивыми женщинами я не готов.