— Этот суп я есть не буду,— отрезала я и в подтверждение отодвинула тарелку.
Суп ошарашенно выплеснулся на клеенку.
— Прости меня, Господи, но вы зажрались, мои дорогие,— рассердилась бабушка.— Во время войны за такой суп мои дети душу бы продали!
— Сейчас же войны нету,— напомнила я.— Ну надоело мне всякую дрянь есть, в самом деле! Ничего мне нельзя, картошка жареная — и та уже во сне мерещится!
Бабушка вздохнула и стала вытирать клеенку.
— Мне сейчас некогда, надо помидоры сажать, потом жарко будет. Ты сама себе курицу потуши. — О-о-о-о-о,— заныла я — меня ждали девочки у Цицо, мы собрались сделать себе маникюр из лепестков того красного цветка, что у них возле ворот во дворе растет: точь-в-точь как накрашенные длинные ногти!
— Ну тогда сиди голодная, что мне с тобой делать.— Бабушка нахлобучила свою соломенную шляпу.— Положи кусочки цыпленка в сковородку — он в холодильнике в миске, налей воды до половины и в середину — кусочек масла!
— И всё? — тревожно уточнила я в спину бабушки.
— А что там еще может быть,— удивилась она,— огонь сделай средний, потом маленький. Крышкой накрой. Через полчаса можешь трескать, волчонок! В конце — посоли, но совсем чуть-чуть, тебе нельзя!
Цыпленок меня не подвел, родимый: получился нежнейший, ароматный, лучше, чем у бабушки! Правда, все полчаса я стояла у него над душой и поминутно проверяла, притоптывая ногой от нетерпения.
— Ты смотри, с первого раза усвоила — талант! — одобрила бабушка.
— А ты почему не ешь?
— Я и в молодости мяса не любила, а сейчас — тем более,— хмыкнула бабушка, доставая себе порцию зеленого лобио.
Назавтра мне захотелось продолжить эксперименты на кухне.
— Дидэ, а давай я еще чего-нибудь приготовлю,— пристала я с утра.
— Пюре из картошки сделаешь,— предложила бабушка.
Пюре я не любила категорически. Но каким образом из твердой картошки может получиться каша? Надо попробовать из чистого научного интереса. Чистка картошки далась мне нелегко, бабушка указывала на толстую кожицу, «глазки» и грязные разводы, но стало понятно — вопрос в тренировке.
Пюре получилось так себе, потому что на воде. Третьим номером нашей программы я выдвинула блины.
— Да ты с ума сошла,— всполошилась бабушка,— какие тебе еще блины?! Они жирные, жареные — ни за что!
— Ну я просто научиться хочу,— сделала я хитрый ход,— папа обрадуется!
— Твоему папе только блинов не хватало для полного счастья! — съязвила бабушка.— Ему худеть давно пора, а то, пока женился, был атлет, а сейчас — как груша!
— Папу оставь в покое,— отмахнулась я,— ну научи, а?
Бабушка быстренько изложила указания и ушла опять в свои огородные дела.
С самого начала все пошло не так. Молоко и мука никак не хотели соединяться в однородную массу. Сода, которой требовалась всего лишь чайная ложечка, полетела в миску, как в родную,— чуть не полпачки .
— Так, ее же надо было уксусом гасить,— озабоченно вспоминала я,— а какая разница? Они же там все равно перемешаются!
И налила уксуса из бутылки — темного винного, щедро, чтобы вровень с содой. В миске бултыхалась склизкая масса с бурыми пятнами и яркой химической вонью.
— Уй, яйца забыла,— спохватилась я и побежала в курятник за свежими. — А, сковородку забыла нагреть,— вспомнила я по дороге и вернулась. — Нагреть — значит, огонь хороший,— азартно зажгла я газ и вернулась к добыванию яиц.
Поиск занял больше времени, чем могла выдержать чугунная сковородка, потому что за мной бегал бешеный петух с кроваво-красной бородой. Куры тоже особой радости не выказывали, но клюнуть меня в руку рискнула только одна. Яйца побились вместе со скорлупой, ее вылавливание пальцами искомой красоты блинному тесту тоже не прибавило.
— Ничего, все перемешается,— лихорадочно приговаривала я, стараясь ложкой раздавить комочки, которых было больше, чем теста.
Масло бабушка велела растопить и влить, но — как отмечено выше — по моей версии, все могло перемешаться прямо на сковородке. Масло повело себя странно: оно мгновенно съежилось, растеклось, почернело и задымило. Я лихо плеснула половником порцию теста. Буквально недавно по телевизору показывали японский фильм «Цунами»: думаю, что натурные съемки можно было провести на моем первом блине — масло завизжало и бросилось во все стороны, тесто присохло и обуглилось, сковородка праведно спалила его в черные кружева. Вонь стала напоминать ремонтные работы асфальтоукладчиков возле нашего дома в Батуми.
Я зачарованно смотрела на сизый дым и перебирала варианты: то ли отволочь миску с тестом Бимке — он все сожрет, то ли залить все водой, то ли просто бежать за помощью.
— Выключи! Газ выключи! — Бабушка пришла вовремя.
Боже, какое счастье!
— Ничего, первый блин комом,— успокоила меня бабушка, когда мы ликвидировали следы разрушения и отскребли сковородку.
— Что за ерунда, блины какие-то,— удивился папа.— Лучше начинать сразу с харчо!
Бабушка выразительно закатила глаза, но смолчала.
— Вообще-то в самом деле пора тебе учиться готовить,— сказала она,— а то на третий день…
— …задницей дверь открою! — закончила я главную страшилку моей жизни.
— Когда готовишь, мамочка, всегда немного отсыпь от порции. И сложи про запас — куда-нибудь в баночку. Например, делаешь мчади — горсточку муки отсыпала, или рис, или лобио. А вдруг случится так, что денег нет, все поиздержалось, а у тебя — раз! — и на один обед запасов набежало. Хозяйка должна быть нерасточительная.
Все оставшееся лето бабушка внушала мне принципы своей кухни.
— Когда начинаешь готовить, не хватайся сразу за все: доведи до ума одно блюдо, потом другое. И посуду всегда мой в процессе! У тебя там что-то варится, а ты не сиди, ты в порядок все приводи!
— Дидэ, это же сколько у меня баночек должно быть в доме, если все отсыпать горсточками? Где их все хранить, интересно?
— Язык вырву и в руку дам. А посуду когда моешь потихоньку, под конец у тебя все будет чисто — экономия времени! И я тебя умоляю, не клади много масла, весь вкус перебьет.
— Ну здрасте, с маслом все такое — м-м-м-м!
— Ага, потому у вашей породы задницы у всех как чемоданы. Так, давай суп варить. Картофельный, самый простой!
Мы рвали пучки свежей зелени в огороде, перцы и помидоры, резали лук, тушили морковь.
— Режь красиво, самую простую еду можно сделать такой аппетитной, что лучше вашего мяса!
Бабушкин суп в самом деле был похож на аквариум: внутри было золотисто-зелено, плавали рачки-морковки, акулы-картошинки, колыхались водоросли петушки и укропа, степенно тонули киты-клецки.
Вечером бабушка в печке пекла тыкву.
— Ах, как я это люблю,— счастливо вздыхала она, наливая тонкой струйкой мед на дымящийся оранжевый тыквин бок, потом поднимала к небу лицо и обе ладони: — Господи, ты-то знаешь, как я тебе благодарна, храни всех моих детей, прости меня за это маленькое удовольствие.
Как будто съесть тыкву с медом было преступлением. Мне она не казалась такой уж вкусной — мед, ужас какой, но ради бабушки я тоже делала вид, что это лучший десерт в моей жизни.
— Остальному тебя мама пусть учит. Всякие сациви — это она мастер, а у меня еда вся простая. Не до роскоши мне было, мамочка. Есть у меня хлеб и сыр, я уже от радости по небу рукой провожу. Вы-то сейчас по-другому, Бог вам все дал, только цени, еду не выбрасывай.
И бабушка целовала горбушку, перед тем как ее съесть.
Читайте больше теплых и веселых рассказов в книге “Лето, бабушка и я” (12+): https://ast.ru/book/leto-babushka-i-ya-847015/
