Об Иисусовой молитве много писали Святые Отцы, но не имея опытного духовного наставника бывает сложно разобраться в некоторых моментах. Так как извесно, что Иисусова молитва бывает «механической», «безблагодатной», а иногда и повреждает человека. Неужели такое возможно – подумает кто-то? Но, к сожалению, да. И этим вопросам я бы хотела посвятить эту статью.
Есть замечательные книги, которые я здесь цитирую, очень похожие по названию: «В горах Кавказа» (дневниковые записи современного монаха-подвижника, более 30 лет (сконца 50-х и до начала 90-х годов) подвизавшегося в горах Кавказа) и «На горах Кавказа» Схимонаха Илариона. Последняя есть та самая книга об Иисусовой молитве, которая послужила предлогом обвинения афонских монахов в ереси имяславия в начале прошлого века. Свое мнение об имяславии и в его защиту я писала тут: https://dzen.ru/a/ZwVg-5LrgH_J98qZ
СОЕДИНЕНИЕ УМА С СЕРДЦЕМ
Что такое сердце? Это не только мускул, перекачивающий кровь. Сердцем осуществляется связь с нашим духом, т.е. с нашим духовным телом. «Дух человеческий собственно есть духовное существо, которое, будучи связано с плотью, может отрешаться от нее и действовать само от себя и по себе – свободно и самостоятельно («На горах Кавказа»)».
После падения Адама мы не можем больше по своему желанию осознавать и контроливать свои духовные тела, а значит не можем и видеть духовный, невидимый мир, так как мир духовный можно воспринимать только духом.
Но почему Писание говорит, что наши злые помыслы исходят из сердца: А исходящее из уст — из сердца исходит — сие оскверняет человека ; ибо извнутрь, из сердца человеческого, исходят злые помыслы, прелюбодеяния, любодеяния, убийства, кражи, лихоимство, злоба, коварство, непотребство, завистливое око, богохульство, гордость, безумство, — все это зло извнутрь исходит и оскверняет человека (Мк. 7:21—23)?
Логичнее же, предположить, что от УМА?
Но дело в том, что помимо наших собственных мыслей, есть мысли которые приходят к нам из ВНЕ. Они могут быть от Духа Святого или от демонов. И неважно, что последние иногда начинаются с «Я хочу.....» - они не наши! «Многие думают, что они умные, а на самом деле не понимают даже того, что мысли эти не их, а исходят от врага; но если кто примет их сердцем и полюбит, то так и сроднится с злым духом. И не дай Бог никому умереть в таком состоянии». «Ум с умом борется... наш ум – с умом врага... Враг пал гордостью и воображением, туда же он и нас влечет...» (Старец Силуан Афонский)
Но Дух Святой и бесы – есть духи. Они могут взаимодействовать с нашим духовным телом. Дух Святой не говорит нам «прямо в мозг», Он есть дух и говорит нашему духу, а через орган, связывающий наше физическое тело с телом духовным, т.е. через сердце, этот помысел только потом вспыхивает в нашем мозгу.
Тоже происходит и с помыслами от демонов, они внушают их нашему духовному человеку и через сердце эти мысли осознаются нами потом, в нашем уме.
Из книги о старце Силуан: Внутренние входы сердца и ума широко раскрыты для проникновения всего постороннего, в силу чего человек живет, постоянно подвергаясь самым разнородным влияниям извне; не разумея при этом, что же собственно происходит с ним объективно, т. е. каким образом возникают в нем все эти помыслы и брани, он оказывается бессильным противостоять натиску страстей как должно. Недостаточно внимательный внутренне человек весьма легко подпадает влиянию помысла и становится его рабом. Чрез склонение своей воли к помыслу человек уподобляется духовно и даже отождествляется с тем духом, «энергия» которого заключена в помысле. Принимая душою страстный помысл, который очень часто есть результат демонического влияния, человек чрез то становится орудием демонического действия. Преподобный Макарий Египетский, говорил: «Сойди в сердце, и там сотвори брань с сатаною».
И соединение ума с сердцем есть не что иное, как востановление некой связи нашего осознания с нашим духом, который мы до этого не осознавали и не контролировали.
«Соединение ума с сердцем, так часто встречаемое в святоотеческом учении, по его великой важности и совершенной необходимости в деле нашего умного ко Господу Иисусу внимания, говоря правильнее, есть соединение не ума, а рассудка или мыслительной силы души, находящейся в голове и вернее не с сердцем прямо, а с духом. Итак – дух человеческий есть вместилище духовных ощущений, а рассудок есть только зритель – нечто внешнее. Во всех писаниях умом называют безразлично ту и другую силу души, и от этого происходит крайняя запутанность. Различить только и может тот, кто точно знает предел каждой силы души и ее природу».(«На горах Кавказа»)
Невозможно сохранить мир душевный, если не будем следить за умом, т.е. если не будем отгонять мысли, неугодные Богу, и наоборот, держаться мыслей, угодных Богу. И теперь для человека бывает возможным духом отражать эти демонические «влияния из вне» еще в духовном мире:
Чистая молитва влечет ум внутрь сердца и воедино собирает всего человека, даже и тело его. Когда мы говорили, что ум, молитвенно стоящий в сердце, оттуда видит всякий помысл, приближающийся к сердцу, ПРЕЖДЕ, чем он войдет в него, то имели в виду «энергию» извне идущих на душу «лукавых страстей», что, по выражению Св. Исаака, «придаточным» является, а не заключенным в природе души. Всему этому придаточному, постороннему, чуждому, стремящемуся войти в сердце, ум из сердца противостоит молитвою и ею, молитвою, отражает.
Из книги «В горах Кавказа», беседа с монахиней, стяжавшей сердечную молитву:
— Хотелось бы еще знать, матушка, прорываются ли в твое сознание хульные помыслы?
— Каким-то неизъяснимым внутренним чутьем я осознаю их приближение, когда они останавливаются как бы над моим ухом. Но мерзкого сквернословия не слышу, только ощущаю их присутствие. Через некоторое время они отходят. Я их не только не принимаю, но даже не слышу.
Соединением ума с сердцем мы переходим в ЗАПРЕТНУЮ зону, зону духа, которую Господь сокрыл от нас и открывает ее только избранникам Своим, поэтому только Господь, Духом Своим Святым и должен осуществлять эту связь. Мы не должны смертно грешить, своевольно ломясь в закрытую дверь невидимого мира, как это делают аккультисты и мистики. Да, посредством медитаций, опустошения разума и других приемов они востанавливают связь со своими духовными телами, но не Духом Святым! А духом демоническим, со всеми вытекающими! И усердствуя в молитве Иисусовой очень опасно «понуждать Бога» даровать непрестанную молитву концентрацией ума в сердце, счетом пульса, специальным дыханием и т.д. Концентрация должна быть ТОЛЬКО на словах самой молитвы.
Молитва – дар Святого Духа. У молящегося сердце молится без принуждения: сама благодать творит молитву в сердце. Если ум твой хочет молиться в сердце и не может, то читай молитву устамии держи ум в словах молитвы, как говорит «Лествица». Со временем Господь даст тебе сердечную молитву без помыслов, и будешь легко молиться. Некоторые повредили себе сердце, потому что усиливались умом творить молитву в сердце, и дошли до того, что потом и устами не могли ее произносить. (Силуан Афонский)
«МЕХАНИЧЕСКАЯ» ИИСУСОВА МОЛИТВА
В книге «В горах Кавказа» есть рассказ одного отшельника о том, как подобное может произойти. Старец рассказывал:
Однажды я тяжело заболел, так что едва подымался со своей лежанки. Неожиданно пришла ко мне старшая из подвижниц с молоденькой послушницей и, увидев меня в таком тяжелом состоянии, сказала ей:
— Останься здесь и помогай больному, пока он не поправится. Болел я довольно долго, и она не оставляла меня, пока я окончательно не выздоровел.
В благодарность за оказанную услугу я решил ознакомить ее с особым способом молитвенного делания, который практиковал сам, зная, что он не ведом был местным пустынницам. Это несколько измененный способ преподобного Симеона Нового Богослова. Я сказал ей, что внимание ума при Иисусовой молитве нужно устремлять на верхушку своего сердца. При этих словах она вопросительно посмотрела на меня, и я понял ее недоумение относительно местонахождения верхушки сердца. Я и сам оказался в немалом затруднении. Святоотеческое писание говорит, что верхушка сердца у мужчин находится чуть выше левого сосца… А про женщин там нигде ничего не упомянуто. И я нерешительно пояснил: в верхней части грудной клетки, с левой стороны. Прибавил, что слова молитвы нужно соразмерить с тактами биения своего сердца с таким расчетом, чтобы восемь ее слов разместились между шестью его ударами: / Господи/ Иисусе/Христе/Сыне Божий/помилуй мя/грешную/. Для этого нужно большой палец правой руки держать на запястье левой и, отыскав пульс, по нему ориентироваться, не отрывая внимания от верхушки сердца, то есть верхней части грудной клетки.
Она ушла от меня очень обрадованная, под большим впечатлением от услышанного.
Надо сказать, что да, у послушницы появились «духовные видения», «откровения», слёзы, но так как «дух был не Божий», всё пришло к очень печальному концу:
Несчастная послушница стала очень мало спать: не более трех часов в сутки. Однако недостаток сна совсем не отражался на ее внешнем облике. Не было никаких признаков усталости и недомогания. Она, как и всегда, была безупречно исправна в делах послушания и отличалась неиссякаемой энергией. Вдруг происходит нечто поразительное: у нее вообще, пропадает сон. Мы, однако, заставили ее лечь в постель. Создали условия абсолютного покоя, надеясь, что ей удастся если не заснуть, то, по крайней мере, хотя бы забыться и чуть-чуть отдохнуть. Увы… Все наши усилия ни к чему не привели. На пятый день произошло непоправимое: ее зрачки сошлись к переносице. С великим усилием она едва могла немного развести их, но потом они вновь принимали прежнее неестественное положение. Через день или два появилось заикание, сперва незначительное, но потом дошедшее до того, что она едва могла выговаривать слова. Мы до того растерялись, что не знали, что предпринять. Все это продолжалось уже тринадцать дней, и она ни разу не сомкнула глаз. Нас объял мучительный страх. Наконец, решили отправить ее на родину в сопровождении одной из наших сестер.
Окончив рассказ, старец, немного помолчав, сказал:
— Вот что случилось из-за моей неосмотрительности, ее неподготовленности, а также слишком поспешного продвижения вперед. Слава Тебе, Господи, что она еще не повредилась рассудком.
В этой же книге описывается появление внутренней непристанной молитвы у человека не очищенного от греха, автор называет его «монах-ленивец». Интересно, что под «больным братом» описывается святой, будущий старец, Схиархимандрит Виталий (Сидоренко) (1928–1992):
В делах молитвенного трудничества брат-ленивец для всех был достойным примером. Обычно, ни минуты не помедлив, он всегда вовремя начнет молитвенное правило. Не проспит и часы ночного бдения. В полночь, как только прозвенит будильник, он быстро, будто по военной тревоге, подымется со своей лежанки, сделает три земных поклона, чтобы преодолеть состояние сонливости, и сразу же станет на полунощницу. Однако сей молитвенник постоянно увиливал от общих работ, возлагая их на плечи ближних, что приводило к различным искушениям.
Ленивец жил в одной келье с больным братом, который в полном смысле слова сделался его слугой и один занимался всеми житейскими делами по келье: мытьем пола, заготовкой дров, топкой железной печки и проч. “Хозяин” только читал книги или “тянул” четки. Но что самое удивительное — у него раньше всех началось внутреннее действие непрестанной молитвы, отпала и необходимость пользоваться четками. Позже других непрестанная молитва появилась у брата-пчеловода. Это долгожданное состояние, о котором все имели лишь отвлеченное понятие из прочитанных аскетических книг, теперь вдруг возвеселило каждого поочередно, воодушевив надеждой на возможность дальнейшего преуспеяния.
Возрос ли брат-ленивец духовно по стяжанию непристанной Иисусовой молитвы? Из книги мы видим, что скорее нет:
«Ослабевших за зиму пчел приходилось ежедневно подкармливать сахарным сиропом. Несмотря на строгую экономию, запас сахара истощился. Узнав об этом, ленивец возмутился: “Где это слыхано, чтобы кормить пчел сахаром?! Наоборот, от них надо брать, а не им давать. Как только ты куда-нибудь уйдешь с пасеки, я все ульи сброшу со скалы в реку!” Объяснения не помогали. Ленивец продолжал угрожать. Зная его агрессивность, на следующее утро пчеловод отправился в город за сахаром.»
«Монастырская братия поспешно отозвалась на просьбу больного брата о помощи не только словом, но и делом. Запущенный туберкулез с кавернами в обоих легких на последней стадии кровохаркания должен был неизбежно привести его к скорой смерти. На указанный в письмах адрес было получено семьсот рублей. Больной брат ни улыбкой, ни взглядом не выразил ни малейшего удовольствия, узнав о получении столь крупной суммы. Но брат-ленивец не пропустил мимо ушей такую важную новость. Никому ничего не сказав, он молча собрался и ушел к приозерным кельям, а оттуда — в Сухуми. Добравшись до города, он сразу же отправился к женщине, у которой хранились деньги, забрал их, якобы по просьбе больного брата, и без зазрения совести истратил на личные нужды, хотя, при экономном расходовании, всем братьям этой суммы могло бы хватить на целый год. Когда больному брату стало известно об этом происшествии, он, нисколько не смутившись духом, безо всякой обиды или сожаления махнул рукой и сказал: “Бог дал, — Бог взял”. На этом разговор прекратили и никогда больше не вспоминали об этих деньгах.»
Поэтому и говориться в этой книге: «Признак непрестанности и самодейственности в совершении Иисусовой молитвы отнюдь не является признаком ее благодатности, потому что не гарантирует того действия, не рождает тех плодов, которые всегда указывали на ее благодатность. Причиной этому является то, что многие из современных подвижников, подвергаясь действию обольстительного духа самопревозношения, путают средство достижения цели (непрестанную молитву) с самою целью, которая заключается в качественном изменении души, в ее очищении.
Приходилось нам встречать и современных подвижников с Кавказа, где некоторые подвизаются и поныне в течение уже нескольких десятков лет. Один из них при первой же встрече, с порога заявил, что является обладателем самодвижной благодатной Иисусовой молитвы. Такое начало знакомства, безусловно, не дает возможности заподозрить в подвижнике избытка скромности и смирения — главных признаков и плодов благодатной молитвы.
Итак, наши наблюдения дают возможность сделать вывод о том, что при некоторых благоприятных условиях у духовного трудника может появиться самодвижная Иисусова молитва, которую отнюдь не следует считать благодатной. Это некий навык почти исключительно механического свойства, как бы начальная стадия вхождения в молитвенное делание. Многие из делателей молитвы так и остаются в этой фазе на всю жизнь, но значительно хуже, когда они, обольщаемые бесами и собственным самомнением, начинают считать эту молитву благодатной. Их конец достоин всяческого сожаления, от которого нам бы и хотелось предупредить молодых ревнителей молитвы. Дальнейший ход событий показывает, как правило, два варианта исхода: одни бросают занятия Иисусовой молитвой; другие попадают в психиатрическую больницу, прельстившись своей мнимой «святостью» и подпав, в результате этого, под власть злого духа.
Итак результатом и целью духовной борьбы является приобретение СМИРЕНИЯ, украшающего душу человека. Эта главная цель, ведущая ко спасению и благому выбору на Страшном Суде Божием, достигается не только молитвой, но, особенно в первые годы духовного трудничества, — сознательным волевым усилием, а точнее— насилием над своей, погрязшей в самости и эгоизме душой, в мучительной борьбе против пропитавшего душу насквозь духа гордыни.»
То же самое претерпел и Старец Силуан Афонский. «С того дня, когда по дару Божией Матери в сердце Силуана начала действовать Иисусова молитва, до конца жизни молитва его никогда не прекращалась, но при всем том она не была еще совершенною и не могла тогда быть таковою, потому что страсти оставались еще непреодоленными. Дар, полученный Симеоном, был велик и явился крепкою основою его духовной жизни, но он не приводил непосредственно к совершенству. С ним произошло нечто большее, но все же подобное тому, что случается со многими другими: своим горячим устремлением они достигают постоянной молитвы, но неочищенные от страстей долгим подвигом, несмотря на действие молитвы, они впадают в грехи по страсти».
Силуан Афонский стяжал Иисусову молитву, и молитва продолжала в нем действовать, но в то же время старец подвергался постоянным бесовским нападкам. Они являлись ему явно. Иногда бесы говорили: «Ты теперь святой», а иногда – «Ты не спасешься». Брат Симеон спросил однажды : «Почему вы мне говорите по-разному: то говорите, что я свят, то – что я не спасусь?». Бес насмешливо ответил: «Мы никогда правды не говорим».
Это борьба продолжалась 15 лет! И вот однажды, в одно из таких мучительных ночных борений с бесами, Силуан встал с табурета, чтобы сделать поклоны, но увидел пред собой огромную фигуру беса, стоящего впереди икон и ожидающего поклона себе, а келлия полна бесов. Отец Силуан снова сел на табурет и, наклонив голову, с болезнью сердца возвал к Богу:
«Господи, Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен я делать, чтобы они не мешали мне?» И был ему ответ: «Гордые всегда так страдают от бесов».
«Господи, – попросил Силуан, – научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа». И снова в сердце ответ от Бога: «Держи ум твой во аде, и не отчаивайся».
Поэтому в книге «На горах Кавказа» так много говориться о том, что только очищенное Духом Святым сердце человеческое способно на истинную благодатную молитву:
«При упражнении молитвою, нужно иметь целию, чтоб сокрушением, слезами и умилением очистить сердце от грехов и земных пристрастий, – и сим уготовить себя для принятия Господа Иисуса в чистой небесной неразвлекаемой молитве, в которой и составляется наше с Ним примирение и духовное общение. И только здесь, именно в чистом сердце и глубоком искреннем смирении, с любовью к ближним и могут состояться и действовать высшие меры истинной сердечной молитвы, соединяющей нас с Богом, дающей нам вкусить в Нем вечный живот».
ИСТИННАЯ СЕРДЕЧНАЯ МОЛИТВА
«....Когда откроется, милостью Божиею, и сердечная молитва, которая, по согласному всех святых отцев учению, составляет в духовной жизни и вообще во всех исправлениях монашеских венец, славу и совершенство, потому что существо ее есть теснейшее соединение нашего сердца – вернее слитие всего нашего духовного существа – с Господом Иисусом Христом, явственно осязаемом, в пресвятом Его имени. Здесь составляется то сердечное с Господом сочетание, в котором Господь проницает дух наш Своим присутствием, как луч солнца проницает стекло, и этим дается нам вкусить несказанное блаженство святого Богообщения. На, этой степени, по слову святого Исаака Сирского, духовная природа наша достигает высшей степени своего совершенства, простоты и духовности, потому что здесь полнота духовной жизни. По словам святых отец, нет единения ближе того, – какое бывает между Богом и нашею душою. И это действуется всего ближе и ощутительнее во внутренней Иисусовой молитве, где ум наш как бы сорастворяется с духовным, невидимым Существом Господа Иисуса Христа.
Молитва Иисусова водворяет в сердце несказанную любовь к Богу и ближним. Вернее, она и есть самое существо любви, ее сила, свойство и качество, она все сердце пережигает огнем Божиим, претворяя его естественную дебелость в духовную природу, по слову Святого Писания: Бог наш огнь есть, поядаяй все нечистое и греховное (Евр.12,29). Для такового человека самым большим несчастием в жизни сей служит то, если придется ему волею или неволею нанести оскорбление ближнему. До тех пор он не найдет мира в душе своей, пока действительно не умиротворит сего брата своего всеми зависящими от него средствами. Упражнение Иисусовою молитвою отторгает человека от всего земного, и сего необходимо требует самое существо молитвы, которая, по учению святых отец, есть отчуждение видимого мира, отвержение попечений и всякого помышления и прилепление к Богу. Так что в это время действительно не хотелось бы даже и помыслить о чем-либо, к сей жизни относящемуся; и отнюдь бы мы не пожелали, если бы было возможно, престать от молитвенного дела никогда, ради его.
Явленнейший же признак молитвенного плода, более других ощущаемый, есть именно чувство вечной жизни, слышимое сердцем в Божественном имени Господа Иисуса Христа – Спасителя мира. Кроме сего, молитва Иисусова, установившись в человеке, отверзает его ум к глубокому, обширному и точному разумению Священного Писания. И сие ее действие необходимо происходит от соединения духа нашего с Духом Христовым или же Его Божеством. Отсюда же происходит познание таин Божиих, возвещенных в Откровении. Сего желает Апостол Павел Ефесянам: да Бог славы даст вам Духа премудрости и откровения в познание Его просвещенна очеса сердца (Еф.1,17-20).
В ком духовное чувство восприяло Самого Господа, в нем же , – по слову апостола, – сокрыты вся сокровища премудрости, разума и ведения (Кол.2,3), тому чтение псалмов, канонов, акафистов и тропарей делается затруднительным, а пожалуй в большей части и ненужным, потому что таковый, непосредственно предстоя лицу Божию умом в сердце своем, не может внимания своего ни на один миг уклонить от сладчайшего Иисуса.Кроме того – сие можно видеть также в житиях святых угодников Божиих, достигших совершенства. Так у святого Исаака Сирского говорится, что ему известен был один подвижник, который говорил о себе: "одну славу (Псалтыри) еще могу прочитать, но что далее, то хотя буду стоять и долгое время, уже не имею нужды в словесных молитвах". И это, конечно, по причине восхищения его ума в духовный мир. Равным образом и в наставлениях отеческих советуется всякому, кто старается только о приобретении Иисусовой молитвы, а еще не имеет ее, много читать псалмов и песней, канонов и тропарей; и это все до тех пор, пока умные силы его мало-помалу соберутся воедино, придут в состояние недвижимости и непарительности, нужной для сочетания со Христом, после сего ему закон уже не лежит. Сам Дух Святой руководит его в деле молитвы.
Враг-диавол не имеет никакой возможности даже и приступить к тому человеку, а не только вложить скверный помысел. Его опаляет Божественная сила имени Иисусова, как бы нестерпимый пламень. Не имея возможности приступить сам, он вооружает ненавистью людей и потому молитвенники, по большей части, как замечено, бывают гонимы и ненавидимы». («На горах Кавказа»)
СТЯЖАНИЕ СЕРДЕЧНОЙ МОЛИТВЫ
Как уже говорилось выше, очень опасно самочинно и самонадеянно вторгаться в область духа.
«Но сих высоких мер преждевременно желать и искать никак не должно. Это будет посягательством на Божию святыню и незаконным вторжением в сокровищницу духовных благ, кои даются Богом, по Его усмотрению и праведному воздаянию, за труды по деятельному очищению себя от страстей и за усердное упражнение в первых степенях молитвы. Видится, что великое зло происходит, когда неопытные молитвенники, не утвердивши себя в чувствах покаяния, не сознавши своего всецело растленного грехом состояния, не прочувствовавшие всеконечной слабости своих сил для делания добра, устремляются без опытного руководства, а самочинно и самонадеянно в духовную область.
Их постигает гнев Божий и они впадают, в так называемую на монашеском языке, бесовскую прелесть, которая есть самообольщение, то есть почитают истиною то, что есть сущая ложь»
Следует долгим временем, трудом и усердием стяжать мало-помалу духовное сокровище молитвы, которая соединяет нас с Богом, причастными творя вечной жизни. А без молитвы, как пишут божественные отцы, соединиться с Богом невозможно. Обыкновенно говорят: «разве молитва рассеянная, невнимательная, исполненная всевозможных помыслов угодна Богу?!…» Но ведь нужно знать, что сразу делать хорошо никакое дело невозможно. Всякий знает по опыту – сколько времени – трудов и заботы стоило каждому из нас научиться делу своему, коим занимаемся в своей жизни. Так и молитва, которая есть высочайшая наука, – небесная, Божественная, священнолепная, как непосредственно соединяющая нас с Создателем нашим, необходимо должна пройти первые степени своего к ней обучения и навыкновения, в состоянии крайне слабом, несоответствующем ее великому достоинству. Но это не должно служить для нас причиною и предлогом ее оставления и пренебрежения. Потому что иначе нельзя. Но когда мы, при помощи Божией, пребудем прилежно и старательно, насколько сие возможно для нас, в ее первых степенях, то этим откроем себе путь в дальнейшие ее стези, кои хранятся на ее высочайших степенях.
Кроме помощи Божией, прежде всего нужно усердное старание и прилежание. Неленостно пребывай в этом упражнении, – сколько от тебя зависит; постоянно – днем и ночью, на всяком месте и при всяком занятии. На этой степени Иисусова молитва называется трудовая, делательная, устная, телесная, как производимая телесными членами – устами и языком. Здесь не смотрится ни ум, ни сердце, а только одно произношение спасительного имени Иисус Христова.
Даже если бы ты и всю жизнь, до кончины своей, пребыл в устном упражнении Иисусовой молитвы, то и в таком случае будешь в великом приобретении, потому что намерение твое свято и Богу любезно; занятие твое честно и досточтимо и труды многоплодны и спасительны. И блажен ты и добро тебе будет, потому что Бог не обидлив. Он даст тебе вкусить плоды трудов твоих или при смерти, или же после смерти, когда душа твоя, разрешенная от союзов плоти, будет восходить на небо посреди воздушных мытарств, то действие молитвенное окружит ее, как пламень огненный, и недоступна она будет мытоимцам и миродержителям – воздушным князям ради всемогущего имени Иисус Христова, а только издали стоя, будут в горести и отчаянии вопиять: «о калугере! [греческое слово – означает «монах»] каковой чести ты сподобился от Бога и как счастливо избежал наших мучительных рук». Конечно, было бы хорошо призывать имя Господа Своего с благоговением, усердием и с великим вниманием, но если же сего мы еще не можем, по слабости своих душевных сил, то можно сказать, что Господь не гневается на нашу и нечистую молитву, но приемлет благое наше произволение и вменяет его в наше спасение. Поэтому-то и сказали отцы: «молись, как можешь, своею нечистою молитвою, а по времени Господь даст тебе и чистую молитву». Ибо написано: даяй молитву молящемуся (Пс.93,10);(1 Цар.2,9).
На второй степени молитва Иисусова называется умственною, или «умною» и, по действию своему, есть «душевная», потому что действуется с участием душевной силы разума или рассудка, называемого во всех отеческих писаниях умом. Способ ее производства тот же: – она произносится устно, но только ум заключается или вмещается в словах молитвы. Это заключение ума в слова молитвы имеет, в духовном деле, весьма великое значение, потому что оно удерживает ум от парения. Известно, что ума никаким другим способом удержать нельзя, как только всемогущим именем Иисус Христовым. Эти две степени Иисусовой молитвы – словесная и умная, – как производимые внешними силами души, повредить человека неправильным действием НЕ могут, если только он не будет гордиться и презирать других.
Производство же третьей степени молитвы действуется во внутреннейшей и глубочайшей стороне нашей духовной природы – именно в духе, который, проницая своим содержанием душевное чувство или сердце, делает всего человека духовным. От этого она и называется по преимуществу внутреннею молитвою и есть принадлежность далеко немногих людей.
Первые две степени молитвы не престают и здесь, но только их действие как бы подавляется, утончевается и одуховляется. И если где, то именно здесь, на переходе от внешнего ко внутреннему, от материи к духу и бывает так называемая на нашем язык «прелесть». Сюда относятся все строгие запрещения святых отцов – не искать прежде времени сердечного места, которое в свое ему время открывается не иначе, как только Перстом Божиим. А с нашей стороны требуется только добросовестный труд – в первых двух степенях молитвы, в несомненной надежде на Божие милосердие, что не оставит Господь смиренного раба Своего, но всенепременно ущедрит его даянием небесного дара. Как и говорит Он во Святом Евангелии достоин делатель мзды своея (Мф.10,10). Здесь творится новое рождение.» («На горах Кавказа»)
Молиться надо только с концентрацией на словах самой молитвы, не концентрироваться на сердце, горле и т.д., не искать прежде времени сердечного места, не считать пульс или вдохи-выдохи. Необходимо только наше усердие, внимательная, нерассеянная молитва, а остальное Господь подаст в нужное для нас время!
В творениях Епископа Феофана есть мнение, где Святитель пишет в одном месте, что "учение о молитве не должно подлежать никакой системе, потому что духовное дело, подчиняясь системе, необходимо должно терпеть усечение, лишаться своей безграничной свободы, свойственной духу, находящемуся под действием и управлением Духа Божия, а не человеческого узаконения". Соловецкий старец иеросхимонах Иероним писал: “Сердечная молитва — это дар Божий. А вот в умной молитве я тружусь уже сорок лет и благодарю Господа за навык”. Вот на такое же преуспеяние будем рассчитывать и все мы. Поэтому запасемся терпением на долгие годы.
В книге «На горах Кавказа» старец, опытно познавший истинную Иисусову молитву, говорил: «Сия Божественная и Священная молитва, – страшная для всей твари и огнепалительная для демонов, – необходимо почивает и покоится на четырех столпах.
Во-первых, на искреннем смирении: нужно испросить у Господа Бога дар узреть себя худшим всей твари, считая без исключения всякого человека лучшим себя; иметь с ним обращение дружелюбное, искреннее, откровенное, без всякой лести, коварства и притворства. – Если монах действительно не увидит себя хуже всякой твари, то не получит ничего. Он должен всегда молится так: Господи, даруй мне зреть грехи мои и все мое греховное растление, якоже есмь; Господи, даруй мне печаль и болезнь сердечную о грехах своих многих, как песок морской. Духа Твоего Святого не отыми от мене; воздаждь ми радость спасения Твоего: сердце чисто созижди во мне, отврати лице Твое от грех моих и вся беззакония моя очисти (Пс.50,1-21).
– Знай, – сказал старец, – когда Святый Дух восхощет вселиться в человека, то прежде всего возбудит в нем именно эти чувства. Человек узнает от Духа Божия свою совершенную нищету и убожество духовное; исчезнет в бездне самоосуждения, как капля в море: смирится не на словах только, а в чувстве сердца своего – истинно и действительно. Он будет радоватся при мысли, что мучения его в будущем веке будут легче тех, что приготовлены сатане.
Вот это правильное состояние наше. Таковый на всякого человека смотрит, как на имеющего в себе святыню Божию, с нерешимостью рассуждая в себе: кто весть, может он в сердце своем стяжал Того, Кто превыше всего?
Во-вторых: на любви ко всякому брату нелицемерной, всецелой, даже до положения за него своей души. Нужно любить его, как самого себя, чего желаешь себе, то сделай и ему. Или даже еще так, чтобы давать ему самонужнейшие свои вещи, словом – полагать душу свою за всякого близкого своего.
В-третьих: необходимо нужно хранить себя в чистоте душевной и телесной. Здесь разумеется нечистота блудной страсти – во всех ее видах и проявлениях, начиная от помыслов и сердечных ощущений до страстных прикосновений. Нужно знать, что Небесное Миро сие не может пребывать в зловонном сосуде, но расторгнет его и излиется вон.
Четвертый столп умного делания Иисусовой молитвы есть то, чтобы иметь сердце болезненное и печальное сокрушение о грехах своих и о великом своем греховном повреждении. Это последнее делание настолько необходимо, что, как известно всякому, святой Иоанн Лествичник говорит: "какие бы великие подвиги мы ни проходили, но если не имеем болезненного сердца, то все они суетны и безполезны".Кроме всего этого нужно великое и чрезвычайное усердие и прилежание к этому делу и несказанное старание, а главное и всего нужнейшее – помощь Божия. Но и при всем том иногда проходят несколько десятков лет, когда человек вступит в пределы Иисусовой молитвы.
Вообще же нужно проводить жизнь покаянную, в подвигах и трудах благочестия и доброделания; усердно спешить на исполнение всякого доброго дела, какое бы ни встретилось на пути жизни нашей. Вместе с сим, еще необходимо нужно молится о даровании сего безценного дара – Иисусовой молитвы – и к Преблагословенной Богоматери и усердной Заступнице христиан – Царице Неба и земли.»
ОПЫТ ИИСУСОВОЙ МОЛИТВЫ НАШИХ СОВРЕМЕНИКОВ
1. Монахиня, книга «В горах Кавказа»:
Преподобный Серафим Саровский всем и каждому, в том числе и мирянам, говорил: “Всегда и везде, при всяком деле или ином каком занятии, идете ли, или едете куда-либо, непрестанно творите молитву Иисусову”.
Поначалу приходилось беспрестанно понуждать себя к молитве. Она шла очень и очень тяжело. Меня приводили в смущение всевозможные нелепые помыслы, которые в беспорядочном вихре неотступно носились в голове целым роем, противоборствуя моему начинанию. Так прошло лето. В середине осени я заметила, что мое молитвословие стало совершаться само собою, причем с удивительной легкостью, без внутренних усилий. Вместе с тем появилась неожиданная помощь в виде внутренних мысленных толчков. Бывало, привлечет к себе мое внимание какой-то необычно яркий помысл, остановится молитва, но вдруг, будто из глубины сердца, почувствую мысленный толчок со словами: “Господи, Иисусе Христе…”, и ум, как бы опамятовавшись, подхватит эти слова, и дело молитвы пойдет своим чередом без малейшего понуждения с моей стороны. В храме, во время богослужения, я непрестанно слышала внутри себя бесконечно повторяющееся: “Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешную”, но почему-то, когда начинал петь хор, молитва приостанавливалась, и тогда являлась нужда в собственном усилии. Не мешали ни чтецы, ни диакон, произносящий ектенью, внутреннее действие перебивалось только в минуты пения. После окончания службы я поспешно укрывалась в своей конурочке — до того отрадно было для меня уединение. Сон быль какой-то странный: вроде бы сплю, а может — и не сплю, но все время слышу внутри непрекращающуюся молитву. Однажды, во время такой молитвы, я почувствовала в сердце теплоту, которая стала распространяться от сердца по всему телу, и мне стало необыкновенно тепло. Однако меня ожидало неожиданное смущение: самодвижная Иисусова молитва крайне мешала внешнему молитвословию…Долгое время я находилась в недоумении, не зная, к кому обратиться за разъяснениями по поводу несовместимости двух способов молитвы...
2. Брат Пчеловод, книга «В горах Кавказа» о влиянии городской среды на Иисусову молитву:
Через несколько минут отдыха он вдруг с удивлением почувствовал, что непрестанная молитва, которая по непонятной причине остановилась в городе, самопроизвольно, без всякого понуждения с его стороны, теперь вернулась вновь. Прислушавшись к ней, он обратил внимание на то, что молитва совершалась сейчас не в такт участившемуся от быстрой ходьбы биению сердца, хотя какая-то своебразная ритмичность, едва уловимая сознанием, все же соблюдалась.....
......Закончив переноску меда и сдачу его на конфетную фабрику, брат пчеловод подыскал в городе квартиру с отоплением и освещением и остался там до весны.Прежде всего остановилась внутренняя самодействующая молитва, несмотря на то, что в новых условиях умному деланию он уделял гораздо более времени. Бесценное сокровище, приобретенное за долгие годы такими трудами, было мгновенно потеряно. Еще в прежние свои посещения пчеловод заметил странное явление: при въезде в город у него прекращалось внутреннее действие непрестанной молитвы. При возвращении же в пустынь, на подходе к берегу озера, непрестанная молитва возобновлялась помимо его усилий с прежним ритмом. И это повторялось постоянно. На сей раз она заглохла окончательно.
При встрече с монахиней, также живущей в городе, брат спросил, продолжается ли у нее в сердце самодействующая Иисусова молитва. Она ответила:
— Да, действует, так же как когда-то, возле Амткельского озера, и ночью, во время сна, и днем. Только нет теперь тех отрадных состояний духовной любви, какие чувствовала я, живя в своей убогой келейке на отроге хребта.
3. Опыт Старца, стяжавшего истинную молитву, книга « На горах Кавказа»:
– Господа Иисуса Христа стяжал сердцу своему, а в Нем, без сомнения, и вечную жизнь, осязательно и неложно слышимую в сердце моем. Как и написано о сем во Святом Евангелии: в Том живот бе и живот бе свет человеком (Ин.1,4). Также и во многих других местах Священного Писания возвещается сия радостнейшая истина, например: имеяй Сына Божия (конечно в сердце своем), имеет живот, а не имеяй Сына Божия – живота не имеет (1 Ин.5,12). И Сам Господь говорит о Себе: Аз есмь путь, истина и живот (Ин.14,6). Еще: Аз есмь воскресение и живот (Ин.11,25).
Чрез непрестанную молитву ко Господу нашему Иисусу Христу, обыкновенно называемую монашеским нарчием "Иисусову", которую я производил, согласно учению святых отец, в продолжении многих лет по заповеди, данной мне еще в юности моей великим отцем и учителем благочестия, когда я, выходя из мира, шел в монастырь, чтобы проводить монашеское житие. Конечно, – при этом старался по силам своим пребывать в исполнении и всех прочих заповедей Господних, в особенности же в трех из них главах: любви, смирении и целомудрии, без которых, по слову святого апостола, никто же узрит Господа (Евр.12,14).
– Как? – еще с большим и возрастающим интересом мы продолжали расспрашивать.
– Почти 15 лет, – говорил старец, – я исключительно занимался произношением устной молитвы, живя в это время в монастыре и занимаясь исполнением разных дел, возложенных на меня по послушанию. Во время сего упражнения, помню, я вовсе не обращал внимания на ум и сердце, довольствуясь только одним словесным выговором молитвенных слов: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного, каковая молитва называется устною, словесною, наружною, телесною и в порядках молитвенного обучения и труда, как известно, занимает низшую, первоначальную степень.
Потом, по истечении означенных лет, она сама собою перешла в умную, когда, то есть, ум стал держатся в словах молитвы, при зрении в них Господа. Что составляет, по учению святых отец, вторую степень молитвенного упражнения, и молитва здесь называется умною, умственною или просто душевною. Святой Иоанн Лествичник называет это состояние молитвенного дела уже довольно высоким, похваляет его, потому что на этой степени ум наш, будучи по природе своей рассеянным, разбитым и разлитым по предметам и вещам мира сего, собирается в себя и, держась в словах молитвы, пребывает как бы у себя в доме, чуждым бывая всех помыслов, кои вообще так мучительно тиранствуют душу всякого человека, необновленного сею молитвенною благодатью. Это разбитое состояние нашего ума можно изобразить подобием человека, находящегося в волнующемся море.
Но чтобы ощутить или как бы осязать внутренним чувством своей души божество в имени Иисус Христовом, – это нелегко и не есть силы человеческой, а есть дар Божий – высочайший, потому что тогда бывает действительное общение нашей души с Господом и сердечное с Ним единение, в чем и состоит цель и крайняя степень желаний всех духовно-нравственных существ. Признаками сего высокого состояния служат: омертвение для мира и оживление внутреннего человека на духовные и святые дела, жажда вечных благ; ум бывает тогда возвышен над тварию, и ему покорены все чувства души и тела, а, сам он всецело соединившись с Богом, безчувственным пребывает ко всему тварному бытию.
Можно сказать, что молитва Иисусова есть дух жизни духовной подобно тому, как душа телесной. Тело являет свою жизненность тогда, когда в нем находится душа; делается же мертвым и безчувственным, когда выйдет из него душа, а душа бывает мертвою, когда удалится от Бога своим сознанием, чувством и произволением и чрез это лишается Христова Духа, Божественной благодати или силы Божией, безпредельный источник которых есть Господь Иисус Христос, Жизнодавец и Бог Обновитель человеческого естества.
В каждой душе человеческой, насколько она есть душа, есть непременно духовные очи, данные ей для того, чтобы видеть Бога, подобно тому, как в каждом теле есть телесные глаза, устроенные для того, чтобы видеть предметы чувственного мира. Поэтому для того, чтобы видеть Бога и убеждаться в Его бытии, нужно только смотреть на Него своими духовными очами. Но при этом требуется, чтобы эти очи были здоровы и не покрыты тьмою и нечистотою греховною, иначе они не увидят Бога, хотя Он для других будет видим, подобно тому, как больные глазами или слепые не видят солнечного света, не смотря на то, что он для зрячих не престает существовать и светить.
Высшая сторона человеческой жизни есть дух. Здесь вложено Творцом Божественное семя. Это чувство Божества или идея, служащая источником нашего всегдашнего влечения к Богу. Оно же и для молитвы служит точкою опоры. Утверждаясь в центре и самом корне нашего существа, оно служит средоточием нашей духовной жизни, проникая ее всю влечением к Божеству.
Здесь делается несколько понятным, – что такое есть молитва Иисусова в существе своем!… Она есть непосредственное, ближайшее и живое соединение нашей духовной природы или внутреннего человека с Господом Иисусом Христом, в Котором только и есть вечная жизнь (Ин.1,4), а чрез Него с Богом Отцом и со Святым Духом. И здесь же видится вся необходимость, нужда и неизбежность Иисусовой молитвы, имеющей предметом своим именно устремление ума и сердца ко Господу Иисусу Христу для того, чтобы, соединивши их с Его Божественным существом, иметь вечную жизнь.
ИТОГ
«Прежде всего, да пребываем в устном упражнении Иисусовою молитвою, не скучая и не тяготясь, хотя бы только языком и устами мог произносить Божественное имя Спасителя нашего. – Тут нет ни внимания, ни усердия, ни охоты, ни сердца. Не смущайся! Это так по началу, а далее будет лучше, только не бросай, а, пребывая во смирении, трудись и непременно достигнешь блаженного состояния.
Последнее же слово об упражнении всякому Иисусовою молитвою состоит в том: как бы человек не занимался ею, душеполезно, спасительно и невыразимо хорошо, потому что показует его благое произволение, пребывать устремлением своей души в высочайшем деле, которое неотъемлемо дает ему честь, похвалу и уважение. То не служит ему уничижением, что он, по слабости своих сил и по непривычке к делу сему, еще не может достодолжно пребывать в сей Божественной службе.
Приемлется его произволение, а немощь – это наше природное свойство, исцеляемое единственно Господнею благодатию. Поэтому не будем смущаться тем, что не можем молиться чистым умом и горящим сердцем, а как можем.
Будем читать Иисусову молитву, хотя бы и море помыслов нас обуревало и сердце кипело злосмрадными страстьми. Бог дает, все пройдет и исчезнет, изгонится из душ наших прирожденное зло, а вселится Божия святыня, мир и любовь, и узрим свет вечной жизни о Христе Иисусе».
И да укрепит, да помилует нас всех Господь!