Бывшая спальня Генриха VIII в Хэмптон-Корте, некогда скрытая от посторонних глаз как святая святых самого одиозного монарха Англии, сегодня распахивает свои двери для каждого желающего, превратившись в пространство, где многовековая история встречается с искусством. Каменные стены, что были безмолвными свидетелями государственных тайн и личных драм Тюдоров, теперь служат величественным фоном для современной художественной выставки. В этом зале, где, без сомнения, витал дух амбиций и страха, а тяжелые бархатные портьеры когда-то защищали королевский покой, теперь царит иной свет – свет софитов, освещающих произведения искусства. Посетители бродят по комнатам, где когда-то величественное ложе и пышное убранство задавали тон эпохе, а теперь разнообразные полотна или инсталляции вступают в безмолвный диалог с архитектурой XVI века, создавая уникальный, почти сюрреалистический контраст между суровым величием прошлого и мимолетностью современности.
Я пришла в Хэмптон_корт, чтобы посетить художественную выставку. Взгляд мой скользил от полотна к полотну, когда внезапно, боковым зрением, я заметила нишу, встроенную в дальнюю стену, с двух сторон от которой имелись дверные проемы. В это самое мгновение за моей спиной раздался приятный женский голос, в котором, однако, безошибочно угадывались нотки властности и сознания собственного достоинства:
- В крайнем правом углу некогда располагалась еще одна дверь, ныне заложенная кирпичной кладкой и декорированная в виде арки. Когда-то, эта дверь соединяла личные апартаменты супруга моего, короля Генриха VIII с покоями кардинала Уолси.
Я вздрогнула, объятая странным внутренним трепетом, и медленно обернулась. От изумления я не могла вымолвить ни слова и лишь зачарованно смотрела на незнакомку. Хотя… нет, даму эту я узнала с первого взгляда. Передо мной, во всем своем королевском великолепии стояла Екатерина Арагонская, первая супруга Генриха VIII Тюдора. Королева не могла не заметить моего изумления, однако ничто в ее облике не выдало этого. Как ни в чем не бывало она продолжила:
- Лишь немногие посвящены в тайну исчезнувшей двери, а между тем... это и есть история. Наличие двери, через которую напрямую можно было попасть из покоев короля в комнаты Уолси и наоборот, демонстрирует каждому посвященному близость, которую некогда разделяли Генрих и его Лорд-канцлер.
Я беззвучно открыла рот, не в силах вымолвить ни слова и тут моя случайная знакомая впервые улыбнулась. В ее глазах заиграли искры, и я поняла – она настоящая. Придя в себя от первого потрясения, я решилась задать мучавший меня вопрос:
- Как это возможно?
Екатерина, не соизволив мне ответить повернулась, и направилась прочь из выставочного зала. У самой двери она сделала движение рукой, в котором я безошибочно угадала приглашение следовать за ней. Я спешила, нет, я летела... Мои мысли путались, я не верила собственным глазам и тем не менее… тем не менее я шла за ней, завороженная всем, что происходило со мной в этот момент.
- Куда мы идем? - обратилась я к королеве, едва догнав ее.
- Прочь. Подальше от этой комнаты. – взгляд Екатерины утратил задорный блеск. – Множество раз я была счастлива в этих покоях. С ними связаны мои самые нежные воспоминания о времени, когда муж мой, король Генрих еще любил меня. Неподалеку отсюда, на втором этаже располагались мои собственные покои и комнаты нашей любимой дочери, принцессы Марии. О, как мы тогда были счастливы. Как мы надеялись, что вот-вот, родится еще один младенец. Долгожданный наследник династии Тюдоров…
Екатерина замолчала, однако шага не замедлила и продолжала стремительно куда-то идти.
- Я не знала… - только и смогла вымолвить я. – Я читала, что в Хэмптон-Корте были обустроены покои для…- тут я запнулась.
- Для Анны Болейн. – закончила за меня Екатерина. – Да, это так, но ей не довелось жить в них. Они так и остались необитаемы. Сундуки так никто и не открыл, а постельное белье с ее вензелями так и осталось новым… Потом, после ее падения, Генрих приказал уничтожить все это, но кое-что, конечно, растащили слуги.
Екатерина опять замолчала, а потом внезапно спросила:
- Почему? Почему все вы помните ее? Я была настоящей королевой. Я правила, правила по-настоящему. Я была правой рукой и советницей короля, а вы… вы помните только эту интрижку. Да! Интрижку, не более. Ведь из всех жен моего Генриха, она одна никогда не была ему законной женой, ибо еще была жива я, истинная королева и венчаная супруга и никакие, слышите, никакие церковные реформы не в силах разрушить того, кого соединил Господь!
Внезапно она умолкла и мое сердце сжалось от сочувствия к этой женщине.
- Не знаю, быть может ее трагическая смерть стала причиной того, что разговоры о ней не умолкают вот уже пять сотен лет? – нерешительно предположила я.
- Трагическая смерть… - Екатерина подняла на меня свои глаза, но во взгляде более не было ни задора, ни гнева, ни даже королевского величия. В них застыла грусть, понять которую могла лишь она одна. – Она предала меня. Я злилась, но я… я никогда не проклинала ее, никогда не желала ей той участи, что постигла ее уже вскоре после моей смерти. Мне всегда помогала вера. Не только Вера в Бога, но и абсолютная убежденность в том, что Генрих любил меня. Иди за мной, и я докажу, что я говорю правду.
Мы шли молча. Один зал сменял другой, коридоры, лестницы, переходы… Не было никаких сомнений в том, что она все помнила. Ни разу она не заплутала в лабиринте многочисленных помещений, неоднократно перестроенных с тех пор, как она жила здесь. И тут меня пронзила внезапная догадка. Она никогда не покидала дворца! С самого дня своей смерти она день за днем приходит сюда, во дворец, что когда-то был ее домом, и именно поэтому путь, по которому мы с ней сейчас шли был ей хорошо знаком. Едва эта мысль пришла мне в голову, как я вновь услышала ее голос:
- Ты права. Время от времени я навещаю все наши дворцы, все места, где мы останавливались с Генрихом. Каждый день я надеюсь встретить его, но… пока этого еще ни разу не случилось. В мире, где я ныне обретаюсь не существует почты, и я не могу послать к нему гонца, чтобы назначить встречу. Однако должна признаться, что вот уж пару веков, как меня мучает один вопрос… быть может он умышленно избегает встречи со мной?
Внезапный порыв жалости не позволил мне хорошенько обдумать ответ и слова сами собой сорвались с моих губ:
- Конечно же нет, просто… просто король занят.
Господи, как глупо я, наверное, выглядела. Но, клянусь, Екатерина поглядела на меня с благодарностью.
- Вот мы и пришли.
Я огляделась. Мы стояли в Большом Зале Хэмптон-Корта. Я бывала здесь и раньше. Высокие своды с массивными балками, дорогие гобелены… все это я уже видела. Я в недоумении перевела взгляд на Екатерину. Королева улыбнулась и указала наверх:
- Присмотрись. Что ты видишь?
Мне не хотелось отвечать ей, ибо я видела вензель «НА», что означало «Генрих и Анна», видела сокола, который был эмблемой все той же Болейн. Я молчала, усердно делая вид, что с любопытством разглядываю старинную резьбу.
- Я ценю твою деликатность. – Екатерина улыбнулась и кистью руки указала мне направление, куда именно я должна была смотреть.
Мой взгляд буквально уперся в вырезанный в дереве великолепной работы плод граната.
- Этот плод, - начала королева, - был не просто геральдическим знаком, но воплощением моей сущности, веры и королевского происхождения. Гранат, с его многочисленными, плотно прижатыми друг к другу зернами, символизировал плодородие и изобилие, что было крайне важно для меня, королевы, отчаянно нуждавшейся в наследнике мужского пола. В христианской же традиции он олицетворяет Церковь и единство верующих, а также вечную жизнь и духовную плодовитость – идеальный символ для набожной католической принцессы. Его называли "живым огнем", символом постоянства и преданности.
Точно не могу объяснить от чего, но в этот миг мое сердце радостно забилось. Мне более не требовалось доказательств, отныне я знала, что там, где-то посреди бесконечных переходов дворца, Екатерина сказала мне правду – Генрих любил ее. Я взглянула на свою спутницу. Ее взгляд по-прежнему был печален, но губы тронула легкая улыбка.
- Теперь ты знаешь.
Королева повернулась и медленно начала удаляться, на этот раз не предлагая мне следовать за ней. Когда она приблизилась к двери, которая некогда вела в Зал Ожиданий, с противоположной стороны подул легкий ветерок. Я обернулась и увидела Его! Огромный и величественный, словно сошедший с портрета, в двадцати шагах от меня стоял Генрих VIII. Взгляд его маленьких, утопающих в жирных щеках глаз безотрывно вглядывался туда, где только что исчезла Екатерина.
- Опять опоздал… - только и произнес он.
Тяжелый вздох разочарования нарушил тишину старинного зала. Стараясь ничем не нарушить этого мистического мгновения, я приблизилась к монарху. Он с нежностью разглядывал маленький золотой медальон в виде сердечка, лежащий на его огромной ладони. Приглядевшись, я безошибочно узнала бело-красную розу Тюдоров, крепко-накрепко переплетенную с испанским гранатом. Да! Теперь я точно знала - Генрих любил ее…
Спасибо, что дочитали статью до конца. Подписывайтесь на канал. Оставляйте комментарии. Делитесь с друзьями. Помните, я пишу только для Вас.