Надежда вытирала пыль с семейной фотографии, когда услышала хлопок входной двери. Виктор пришёл с работы раньше обычного, лицо у него было мрачное.
– Что случилось? – спросила она, отставляя рамку на комод.
– Твоя мать опять звонила мне на работу, – сухо произнёс Виктор, развязывая галстук. – Жаловалась, что ей одиноко, что соседи шумят, что в магазине очереди. Надоело уже слушать эти причитания.
Надежда почувствовала, как сжимается сердце. Мама действительно часто звонила, особенно после того, как папа умер три года назад. Семьдесят пять лет, одна в большой квартире, куда ни глянь – воспоминания.
– Она просто скучает, Витя. Ей тяжело одной.
– Скучает? – Виктор повесил пиджак на спинку стула и посмотрел на жену тяжёлым взглядом. – А мне разве не тяжело? Я целый день пашу, чтобы эта семья ни в чём не нуждалась, а дома покоя нет. То она приедет без предупреждения, то ты к ней мчишься, то её проблемы обсуждаем за ужином.
Надежда села на край дивана, в груди поднималась горячая волна обиды.
– Это моя мать, Виктор. Единственная. Она вырастила меня, не спала ночами, когда болела...
– Хватит мне лекции читать! – резко оборвал её муж. – Пятнадцать лет мы живём, и последние три года я чувствую себя лишним в собственном доме.
Он прошёл на кухню, хлопнул дверцей холодильника. Надежда последовала за ним.
– Что ты имеешь в виду?
Виктор наливал себе воду, руки слегка дрожали.
– Имею в виду то, что говорю. Перевози мать к себе, а я буду жить отдельно!
Стакан с грохотом упал в раковину. Надежда стояла, не веря услышанному.
– Ты с ума сошёл? После пятнадцати лет брака ты ставишь мне ультиматум?
– Не ультиматум, а выбор, – голос Виктора стал тише, но не менее жёстким. – Либо твоя мать, либо я. Третьего не дано.
Надежда опустилась на табуретку. В голове всё смешалось – злость, непонимание, страх. Как он может так говорить? Как можно заставлять выбирать между мужем и матерью?
– А может, просто поговорим с ней? Объясним, что звонить на работу не стоит...
– Поговорим? – Виктор горько засмеялся. – Да мы уже сто раз говорили! Она кивает головой, а через неделю всё по новой. Нет, Надя, я больше не могу. Либо она переезжает сюда, и я снимаю себе квартиру, либо оставляем всё как есть, но тогда жизни у нас никакой не будет.
Он повернулся и пошёл в спальню. Надежда осталась сидеть на кухне, глядя в окно, где уже зажигались огни в соседних домах. Пятнадцать лет совместной жизни, и вот к чему пришли.
Они познакомились на работе. Виктор был начальником отдела, она – экономистом. Сначала деловые отношения, потом кофе в обеденный перерыв, прогулки по вечерам. Он был спокойным, надёжным, никогда не повышал голос. Родители Надежды приняли его сразу – папа оценил, что Виктор серьёзно относится к работе, мама радовалась, что дочь наконец нашла достойного мужчину.
Свадьбу играли скромно, но душевно. Мама пекла пироги, папа произносил речи, Виктор был галантен и внимателен. Казалось, впереди долгая счастливая жизнь.
Детей не получилось. Врачи разводили руками, говорили о совместимости, о стрессах, советовали лечение. Они ездили по клиникам, сдавали анализы, но чуда не случилось. Надежда винила себя, Виктор утешал, говорил, что они и вдвоём проживут прекрасно.
И действительно жили хорошо. Виктор делал карьеру, Надежда вела дом, ухаживала за родителями. По выходным ездили на дачу, летом отдыхали на море. Обычная, размеренная жизнь без потрясений и драм.
Всё изменилось, когда папа заболел. Сначала слабость, потом больница, потом долгие месяцы ухода. Надежда разрывалась между работой, домом и родительской квартирой. Виктор поначалу помогал – возил к врачам, покупал лекарства, но постепенно становился всё более молчаливым.
– Ты стала другой, – сказал он однажды после очередного дня в больнице. – Всегда напряжённая, всегда думаешь о них, а не о нас.
– Он умирает, Витя, – ответила тогда Надежда. – Это мой отец. Я не могу бросить его сейчас.
Виктор промолчал, но Надежда видела, как он сжимает челюсти.
Папа ушёл тихо, во сне. Мама после похорон словно сломалась. Сильная, всегда активная женщина вдруг стала беспомощной. Звонила по несколько раз в день, плакала в трубку, жаловалась на одиночество.
– Приезжай ко мне жить, мамочка, – предложила Надежда через месяц после похорон.
– Нет, доченька, не хочу вам мешать. У вас своя жизнь, – отвечала мама, но в голосе звучала такая тоска, что сердце разрывалось.
Надежда стала ездить к матери каждый день после работы. Покупала продукты, убирала, просто сидела рядом, слушала воспоминания. Виктор встречал её дома всё более мрачным.
– Опять у матери до ночи просидела? А про мужа забыла?
– Витя, ну что ты? Она одна совсем, ей плохо...
– А мне хорошо? Жена постоянно где-то, дом запущен, ужина нормального не дождёшься...
Надежда пыталась объяснить, что это временно, что мама привыкнет, найдёт себе занятие. Но время шло, а ничего не менялось. Мама так и не смогла научиться жить одна.
Теперь вот этот разговор на кухне. Надежда понимала, что Виктор не шутит. Она видела, как он смотрит на неё последние месяцы – с раздражением, с усталостью. Видела, как напрягается, когда звонит мама. Видела, как отмалчивается за ужином, когда она рассказывает о материнских проблемах.
Вечером они не разговаривали. Виктор смотрел телевизор, Надежда прибиралась на кухне, мысленно прокручивая варианты. Переехать к маме? Но тогда Виктор будет один, а что, если он встретит кого-то? Привезти маму сюда? Но квартира небольшая, где мама будет спать? И как они все втроём уживутся?
Ночью Надежда не спала. Лежала рядом с мужем, который демонстративно повернулся к стене, и думала о том, как всё запуталось. Где она ошиблась? Может быть, не стоило так часто ездить к маме? Может быть, надо было больше внимания уделять мужу?
Утром Виктор ушёл на работу, не позавтракав. Надежда посидела с чашкой кофе и решила поехать к маме. Нужно было всё обдумать, поговорить с ней честно.
Мама встретила её с радостью, как всегда. Накрыла стол, заварила крепкий чай, достала варенье.
– Надюша, а что ты такая грустная? – спросила она, внимательно вглядываясь в лицо дочери.
Надежда долго молчала, потом рассказала о вчерашнем разговоре. Мама слушала, не перебивая, только всё бледнела.
– Господи, что же я наделала, – прошептала она. – Я же не хотела... Я просто так скучаю без папы, так одиноко...
– Мам, это не твоя вина, – Надежда взяла материнскую руку. – Просто ситуация сложная.
– Нет, виновата! – мама резко встала из-за стола. – Я эгоистка старая, разрушила вам жизнь своими капризами.
– Не говори так!
– А как говорить? – слёзы текли по морщинистым щекам. – Витя хороший мужик, верный. Пятнадцать лет с тобой прожил, не загулял, не пил. А я своими звонками, своими проблемами всё испортила.
Надежда обняла мать, чувствуя, как у той дрожат плечи.
– Мы что-нибудь придумаем, мамочка.
– Знаешь что, – мама вытерла глаза платком, – может, мне в дом престарелых лучше? Там люди, не буду одна, и вам мешать не буду.
– Что ты говоришь? Никакого дома престарелых!
– Тогда что? Витя прав – я стала обузой. Звоню ему на работу, жалуюсь, отвлекаю. А он устаёт, ему тоже отдыхать нужно.
Они просидели до вечера, перебирая варианты. Надежда чувствовала, как разрывается между двумя самыми дорогими людьми. Выбрать невозможно – и мама нужна, и мужа терять страшно.
Домой вернулась поздно. Виктор сидел на диване с газетой, но было видно, что читает невнимательно.
– Поговорила с мамой, – сказала Надежда, раздеваясь в прихожей.
– И что решили?
– Пока ничего не решили. Витя, давай ещё раз всё обсудим. Может быть, есть компромисс?
Виктор отложил газету и посмотрел на жену. В глазах была усталость, но не злость.
– Надя, я не хочу разводиться. Мы много лет прожили вместе, и это что-то значит. Но я не могу больше чувствовать себя чужим в собственном доме. Понимаешь?
Надежда села рядом с ним. Впервые за долгое время они говорили спокойно, без раздражения.
– Понимаю. Но она моя мать, Витя. Единственная. Я не могу её бросить.
– А я не прошу бросить. Я прошу подумать о нас. О нашем браке.
Они просидели до полуночи, обсуждая детали. Виктор объяснил, что его раздражает не сама мама, а то, что Надежда стала другой. Постоянно напряжённой, всегда думающей о материнских проблемах.
– Раньше ты встречала меня с улыбкой, рассказывала, как прошёл день, интересовалась моими делами. А теперь только: мама то, мама сё. Я понимаю, ей тяжело, но ведь я тоже существую.
Надежда слушала и понимала, что муж прав. Она действительно стала зациклена на матери, забыла о муже. Но как по-другому? Как не помогать родному человеку?
– А что, если мы наймём сиделку для мамы? – предложила она. – Хотя бы на несколько часов в день, чтобы она не была одна?
– Сиделку? – Виктор задумался. – А мама согласится?
– Не знаю, но можно попробовать. И ещё – может быть, запишем её в какой-нибудь клуб для пожилых? Там общение, занятия...
Впервые за долгое время на лице Виктора появилась надежда.
– Попробуем, – сказал он. – Но с условием – я больше не хочу слышать ежедневные отчёты о маминых проблемах. И никаких звонков мне на работу, если это не критическая ситуация.
На следующий день Надежда поехала к маме с предложениями. Мама выслушала и удивилась:
– Сиделка? А зачем? Я же не больная.
– Не сиделка, а компаньонка, – поправилась Надежда. – Просто женщина, которая будет приходить, поговорит с тобой, поможет с покупками.
Мама долго сопротивлялась, говорила, что чужие люди не нужны. Но когда Надежда объяснила, что это единственный способ сохранить семью, согласилась.
Компаньонку нашли через знакомых. Анна Петровна, учительница на пенсии, вдова. Оказалась приятной женщиной ровесницы маминой. Приходила три раза в неделю на несколько часов, гуляла с мамой, помогала с хозяйством, просто общалась.
Клуб для пожилых нашёлся в соседнем районе. Там проводили лекции, показывали фильмы, устраивали чаепития. Мама поначалу капризничала, но потом втянулась. Появились новые знакомые, темы для разговоров.
Постепенно звонков стало меньше. Мама нашла себе занятия, перестала сидеть дома в одиночестве. Надежда по-прежнему навещала её, но теже не каждый день, а два-три раза в неделю.
Виктор начал оттаивать. Снова стал рассказывать о работе, интересоваться делами жены. По выходным они ездили на дачу, как раньше. Иногда брали с собой маму, но не всегда – у неё появились свои планы.
Через полгода Надежда поняла, что кризис миновал. Конечно, было не так, как в первые годы брака, но они снова стали семьёй. Мама обрела самостоятельность и перестала быть обузой.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне за чаем, Виктор сказал:
– Знаешь, я был не прав, когда поставил ультиматум. Просто не знал, как ещё до тебя достучаться.
– А я не понимала, что забыла про тебя, – ответила Надежда. – Хорошо, что мы нашли выход.
Виктор взял её руку:
– Главное, что мы остались вместе.