Кладбищенская тишина
в лесу – и земляника
здесь светится
как сыпь земли –
гляни-ка:
«Все ушли на фронт!» –
и не вернулись.
И только красных ягод
рой
пчелиной заняты игрой –
и запах мёда…
Такова природа
под Москвой.
Пеньки. Опёнки.
Похоронки.
Ещё почти четыре года
здесь отраженье небосвода
светло
Рождественской звездой…
Успенья больше рождества,
пропавших бе́з вести
тем боле.
И клонится к земле
от боли
трава –
и даже трын-трава
в душе
от боли корчится…
Приду –
присяду на пенёк,
а подо мною –
паренёк:
жить хочется!
Он мне по возрасту – отец:
моё начало –
для него конец.
Готов коктейль –
слеза и кровь.
Пьяни меня,
моя любовь!
Кладбищенская тишина
оградой не обнесена:
всё на виду,
да нет могил.
Звучит советский старый Гимн
в моей советской голове,
внизу Москва
в реке Москве
в столицу мирно катит воды…
Паситесь, мирные народы!
Увы, не мирные,
увы.
В молитву вслушался травы́.
И вновь
«Молитва о траве»
звучит за Гимном в голове…
А лес молчит,
погостный лес –
ровесник всех на свете войн.
И сколько же ещё обойм
опустошит бессмертный бес?!
А под горою обелиск,
бесчисленные имена:
их имя общее –
ВОЙНА.
Была священная она!
И сколько лиц!
И блиц не криг…
Лесной погост границ не знает.
И даже лопоухий заяц
вдруг замирает,
не дыша:
«Там, под землёй,
жива душа!»
И всё живое жизнью дышит,
а мёртвое
живое слышит…
23 ноября 2025 г.
Оскар Грачёв