Когда Максим в очередной раз сказал мне, что его мама советует поступить именно так, а не иначе, я вдруг с ледяной ясностью поняла: в нашей семье все решения принимает не он и не я, а Алла Викторовна. Она выбирала обои для нашей спальни, она решала, куда мы поедем в отпуск, она даже советовала, какой холодильник купить. Максим только кивал и повторял заученную фразу: "Мама права, у неё опыт". И я молчала, потому что не хотела быть той женой, которая портит отношения мужа с матерью. Но в тот день, когда он сообщил, что Алла Викторовна посоветовала нам отложить рождение ребёнка ещё на год, я поняла: хватит.
Мы поженились три года назад. Максим был внимательным, заботливым, щедрым. Единственной странностью была его привязанность к матери — он звонил ей дважды в день, советовался по любому поводу, каждые выходные мы ездили к ней в гости. Я не против была хороших отношений с родителями, просто меня смущала интенсивность этого общения.
— Макс, может, съездим на выходных к моим родителям? — предложила я однажды.
— Нина, мы же договорились с мамой, что приедем помочь ей в саду.
— Но мы каждую субботу у твоей мамы!
— Ей трудно одной. Папа уехал в командировку.
Я промолчала. Алла Викторовна не выглядела беспомощной — энергичная женщина пятидесяти пяти лет, работала заведующей в детском саду, вела активную жизнь. Но Максим относился к ней так, будто она хрупкий фарфоровый сувенир, который вот-вот разобьётся без его присмотра.
Первый серьёзный конфликт случился через полгода после свадьбы. Мы выбирали обои для спальни. Я хотела светлые, бежевые, с нежным рисунком. Максим согласился, мы купили рулоны, договорились с мастером.
Вечером он пришёл домой мрачный.
— Нина, я показал фото обоев маме. Она сказала, что бежевый цвет в спальне действует угнетающе. Лучше взять голубой или зелёный.
— Максим, это наша спальня. Мы уже купили обои.
— Мама права. У неё опыт, она всю жизнь занимается дизайном интерьеров. — Он говорил спокойно, но твёрдо.
— Она заведующая детским садом, а не дизайнер!
— Ты хочешь сказать, что мама ничего не понимает?
Мы поругались. Я сдалась. Вернули бежевые обои, купили зелёные. Спальня стала похожа на больничную палату, но Алла Викторовна осталась довольна.
Потом был отпуск. Я мечтала о море, о Турции или Греции. Максим кивнул, начал изучать туры. А через два дня сообщил:
— Мама считает, что заграничные курорты — пустая трата денег. Лучше поехать в Крым, к её подруге. Она сдаёт домик недорого.
— Макс, я хочу на море! В Турции всё включено, не надо думать о готовке.
— Нина, в Крыму тоже море. Зачем переплачивать?
Мы поехали в Крым. Домик оказался старым, с удобствами во дворе, до моря идти полчаса по жаре. Я терпела, потому что любила мужа и надеялась, что это временно. Что он повзрослеет, научится принимать решения сам.
Но становилось только хуже. Когда я предложила завести кошку, Максим ответил: "Мама говорит, животные в квартире — это грязь и шерсть". Когда я решила записаться на курсы английского, он заметил: "Мама считает, после работы надо отдыхать, а не перегружать мозг". Когда я выбрала новое платье — яркое, красное — он нахмурился: "Мама сказала, что замужним женщинам не идёт вызывающая одежда".
Я начала задыхаться в этом браке. Алла Викторовна не была злой или агрессивной. Она всегда улыбалась, интересовалась моими делами, угощала пирогами. Но её мнение было законом в нашей семье, и я ничего не могла с этим поделать.
А потом я забеременела.
Мы с Максимом не планировали, но я была счастлива. Тест показал две полоски, я купила маленькие пинетки, красиво их упаковала и вечером отдала мужу.
— Макс, мы будем родителями!
Он замер с коробкой в руках. Лицо странное — не радостное, скорее растерянное.
— Нина, это... неожиданно.
— Но мы же хотели детей!
— Да, но... мне нужно посоветоваться с мамой.
Я похолодела.
— Посоветоваться? Максим, это наш ребёнок!
— Я понимаю, просто мама мудрая, она подскажет, как лучше.
Он позвонил Алле Викторовне прямо при мне. Я сидела на диване, сжимая пинетки, и слушала:
— Мама, у нас новость. Нина беременна. Да. Нет, не планировали. Что ты думаешь?..
Он слушал, кивал, хмурился.
— Хорошо, спасибо. Мы подумаем.
Повесил трубку. Посмотрел на меня:
— Мама считает, что нам рано. Мы только три года женаты, ещё не встали на ноги финансово. Лучше подождать год-два.
Я не поверила своим ушам:
— То есть?
— Нина, она права. Мы снимаем квартиру, ты работаешь, я тоже. С ребёнком будет трудно.
— Максим, я уже беременна!
— Есть варианты, — он избегал моего взгляда. — Сейчас рано, но через пару лет мы обязательно...
Я встала с дивана.
— Стой. Ты предлагаешь мне отказаться от ребёнка, потому что так решила твоя мама?
— Не отказаться, а отложить...
— Максим! — я закричала. Впервые за три года брака закричала. — Я беременна! Это не покупка холодильника, которую можно отложить на год!
— Нина, успокойся. Мама просто хочет для нас лучшего.
— Твоя мама хочет контролировать каждый наш шаг! Она решает, какие обои клеить, куда ехать, что носить, и теперь ещё и когда нам рожать детей! Ты это не видишь?!
— Не говори так о маме! — он побледнел. — Она заботится о нас!
— Она управляет тобой, как марионеткой! Ты не можешь принять ни одно решение без её одобрения!
Мы не разговаривали три дня. Я спала на диване, плакала по ночам, гладила живот и шептала: "Всё будет хорошо, малыш. Мы справимся".
На четвёртый день я собрала сумку.
— Что ты делаешь? — Максим стоял в дверях спальни.
— Уезжаю к родителям. Мне нужно подумать.
— Нина, не надо. Давай поговорим.
— О чём, Макс? О том, как твоя мама решит, в какой роддом мне лечь? Какое имя дать ребёнку? Как его воспитывать?
— Ты преувеличиваешь!
— Я трезво смотрю на вещи. В нашей семье три человека — ты, я и Алла Викторовна. Только голос у неё громче.
Я уехала. Поселилась в своей старой комнате у родителей. Мама не задавала лишних вопросов, просто обнимала и гладила по голове. Папа молчал, но по вечерам приносил мне чай с мёдом.
Максим звонил, писал, просил вернуться. Говорил, что всё обдумал, что готов измениться.
Через неделю он приехал. Сидел на кухне у моих родителей, мял в руках чашку:
— Нина, прости. Я был неправ. Я поговорил с мамой, объяснил, что ты чувствуешь.
— И что она сказала?
— Она... удивилась. Сказала, что просто хотела помочь советом, а не настаивала. Что если ты хочешь ребёнка — это наше решение.
Я посмотрела на него:
— Макс, ты слышишь себя? Ты опять советовался с мамой! Даже в этом вопросе!
— Я просто хотел...
— Ты хотел её разрешения. Чтобы она сказала: "Да, сынок, можешь оставить ребёнка". Ты не можешь ничего решить сам, правда?
Он молчал. В глазах стояли слёзы.
— Нина, я люблю тебя. И хочу этого ребёнка. Честно.
— Но не настолько, чтобы пойти против мнения матери, — тихо закончила я.
Мы развелись через полгода. Я родила дочку, назвала Машей — в честь бабушки. Максим платил алименты исправно, приезжал по выходным, играл с дочкой, покупал игрушки. Но каждый раз уезжал с виноватым лицом — Алла Викторовна ждала его на ужин.
Прошло два года. Я случайно встретила Максима в торговом центре. Он был с девушкой — молодой, миловидной, застенчивой.
— Привет, Нина. Познакомься, это Лера. Моя... невеста.
Лера улыбнулась робко. Я поздравила их, мы немного поговорили о Маше, обменялись любезностями.
Через месяц мне позвонила моя бывшая соседка тётя Вера:
— Нина, ты слышала? Максима твоего опять женили!
— Знаю, тётя Вера.
— Так вот, девочка-то хорошая, тихая. Алла Викторовна за неё взялась — обустраивает квартиру молодым, обои выбирала, мебель. Лера слова поперёк не говорит. Вот это правильная жена, не то что... ой, прости.
Я не обиделась. Улыбнулась:
— Ничего, тётя Вера. Желаю им счастья.
А позавчера произошло кое-что неожиданное.
Я гуляла с Машей в парке, и вдруг увидела Максима. Он сидел на лавочке один, растерянный, с красными глазами.
— Макс? Ты в порядке?
Он вздрогнул:
— Нина. Привет. Да, всё... нормально.
— Не похоже. Что случилось?
Он вздохнул:
— Лера ушла.
— Как ушла?
— Собрала вещи и уехала к родителям. Сказала, что не хочет быть очередной дочерью Аллы Викторовны. Что устала спрашивать разрешения у свекрови на каждый чих.
Я села рядом. Маша побежала к качелям.
— Максим, тебе не кажется, что это знакомая история?
Он кивнул:
— Мама сейчас у меня дома. Плачет, говорит, что Лера неблагодарная, что она столько для неё делала. Обустраивала квартиру, советовала, помогала. А Лера сказала... — он сглотнул. — Сказала, что не просила о помощи. Что хотела сама выбрать обои и мебель, но её мнение никто не спрашивал.
— Удивительно, правда? — я посмотрела на бывшего мужа.
— Нина, я думал, проблема была в тебе. Что ты слишком независимая, своенравная. А оказалось...
— Оказалось, проблема не во мне. И не в Лере.
Он закрыл лицо руками:
— Что мне делать?
— Макс, я не могу решать за тебя. Ты уже взрослый мужчина. С дочерью, с разводом за плечами, со второй сбежавшей женой. Может, пора научиться принимать решения самому?
— Но как? Мама обидится, если я...
— Вот именно. Ты больше боишься обидеть маму, чем потерять жену. Пока это не изменится, ты так и будешь сидеть на этой лавочке и удивляться, почему от тебя уходят женщины.
Я забрала Машу с качелей, и мы пошли домой. Максим остался сидеть, глядя в одну точку.
Как думаете, что я ему ещё сказала? Мой отец, узнав про встречу, покрутил пальцем у виска и заметил: "Этот парень так и не повзрослеет". Мама вздохнула: "Жаль Леру, молодая совсем, а уже через такое прошла". Соседка тётя Вера теперь обсуждает Максима на лавочках с другими бабушками: "Вот бедолага, вторая жена сбежала". Алла Викторовна, как я слышала, теперь жалуется подругам, что сын связался с неблагодарными женщинами, которые не ценят заботу. А Лера, по слухам, уже встречается с новым парнем — он живёт в другом городе, и его мама в дела молодых не лезет.
Вчера Максим снова написал мне. Спросил, могу ли я поговорить с Лерой, объяснить ей, что он изменится. Я ответила коротко: "Нет". Не моя задача склеивать чужие отношения и верить в обещания, которые уже дважды не были выполнены.
Сегодня я забирала Машу из садика и случайно увидела Аллу Викторовну — она гуляла в парке рядом. Заметила нас, помахала рукой, подошла. Присела рядом с внучкой, достала конфету.
— Нина, как дела? Машенька подросла, красавица!
— Спасибо, Алла Викторовна.
— Ты слышала про Максима и Леру? — она вздохнула. — Вот не везёт моему сыну с жёнами. Попадаются какие-то строптивые.
Я посмотрела на неё:
— Может, дело не в жёнах?
— А в ком же? — она искренне удивилась.
— Алла Викторовна, вы хороший человек. Заботливая мать. Но иногда забота превращается в контроль. Максим не умеет принимать решения, потому что всю жизнь это делали за него. И пока он не научится, жёны будут уходить.
Она нахмурилась:
— То есть ты считаешь, я виновата?
— Я считаю, что Максим уже взрослый. Ему тридцать два года. Пора отпустить.
Алла Викторовна встала, одёрнула пальто:
— Я всегда желала ему только добра.
— Знаю. Но добро бывает разным.
Она ушла, не попрощавшись. Маша дёрнула меня за рукав:
— Мама, а почему бабушка обиделась?
— Потому что люди не любят слышать правду, солнышко.
Сегодня вечером Максим написал ещё раз. Сообщение было коротким: "Нина, спасибо. Я понял. Мне нужно разобраться в себе. Один. Без маминых советов".
Я не ответила. Не моё дело — верить или не верить, поддерживать или сомневаться. У меня своя жизнь, в которой решения принимаю я сама. Где покупать обои, куда ехать в отпуск, как воспитывать дочь, с кем встречаться. И это счастье — знать, что твоя жизнь принадлежит тебе, а не свекрови с благими намерениями.
А Максим... посмотрим. Может, он действительно изменится. Съедет от матери, научится говорить "нет", помирится с Лерой или найдёт кого-то нового. А может, так и будет сидеть на той лавочке в парке, советуясь с Аллой Викторовной о каждом своём шаге.
Понимаете, в чём самое смешное? Когда мы разводились, многие говорили мне: "Нина, одумайся, он же хороший человек, не пьёт, не гуляет, зарабатывает". И это правда — Максим действительно хороший. Просто он не мой. Потому что я не хотела выходить замуж за двоих — за мужчину и его маму.
Теперь Маша засыпает в своей комнате, под светом ночника в форме звезды. Я выбрала его сама, без чьих-либо советов. Обои тоже сама выбрала — розовые, с единорогами. В холодильнике стоит йогурт, который я купила, потому что мне хотелось, а не потому что кто-то посоветовал экономить. На вешалке висит красное платье — то самое, которое я когда-то хотела купить, но не решилась.
Завтра суббота. Мы с Машей поедем к моим родителям — просто так, без графика обязательных визитов. Съездим, пообщаемся, вернёмся. А может, передумаем и останемся дома, будем печь печенье и смотреть мультики.
Вся прелесть в том, что решать буду я.
Другой день — другой герой