Тысяча "Всегда"

Виктор вернулся домой затемно, пахнущий морозом и усталостью. В прихожей щёлкнул выключателем, и мягкий свет наполнил комнату, заставив её золотистые обои потеплеть.

Лена стояла у плиты, помешивая что-то в кастрюле. На ней был его старый растянутый свитер и толстые мягкие носки. Он молча подошёл сзади, обнял и прижался лицом к её шее. Губы были холодными, а дыхание — тёплым.

— Замёрз? — она откинула голову, давая ему укрыться в её тепле.

— Теперь нет.

Он не отпускал её, пока она доливала сливки в суп, и они двигались вместе, как одно целое, неуклюже и идеально одновременно. Он взял у неё из рук ложку, попробовал.

— Вкусно?

— Божественно.

Но смотрел он не на суп, а на неё. На знакомую родинку у виска, на веснушки на переносице, которые он когда-то, кажется, в первый же день, поклялся пересчитать. Так и не пересчитал.

Они устроились на кухне. Ели молча, их ноги переплелись под столом. Говорили о пустяках — о сломанном принтере, о смешном видео с котами, о том, что нужно купить завтра. А между словами — целая жизнь. Взгляд, задержавшийся на секунду дольше. Улыбка, украдкой пойманная в отражении чайника. Его рука, которая сама собой потянулась поправить её выбившуюся прядь.

Потом мыли посуду. Он мыл, она вытирала. Пена до локтя. Он провёл мокрым пальцем по её щеке, оставив прохладную дорожку. Она рассмеялась и вытерла лицо его же фартуком.

И вот они лежат в кровати, в темноте, прижавшись друг к другу. За окном шумит город, а здесь, под одним одеялом, — своя вселенная. Он водит пальцами по её спине, рисуя невидимые узоры. Она слушает стук его сердца — ровный, убаюкивающий ритм, под который она засыпала тысячу раз.

— Я люблю тебя, — шепчет он в темноту. Не потому, что пора, а просто потому, что сердце переполнено, и слова выходят сами.

Она не отвечает словами. Она прижимается к нему чуть крепче, и в этом простом движении — всё: «Я знаю. И я тоже. И завтра утром, когда ты откроешь глаза, я буду здесь».

Это и есть счастье. Не в страстных признаниях и не в громких свершениях. Оно здесь. В тёплом свитере, в касаниях под столом, в пене на посуде и тихом биении двух сердец в такт в тёмной комнате. В тысяче маленьких «всегда», которые длятся одно мгновение и целую вечность.