Иван Петрович смотрел на экран планшета, где ярким пятном горело подтверждение бронирования отеля в Турции.
"Sultan Paradise Resort & SPA". Только от одного названия веяло теплом, морем и безмятежным покоем, о котором он, работяга с 40-летним стажем на заводе, давно забыл.
Рядом, прильнув к его плечу, сидела супруга, Людмила Семеновна. Ее глаза сияли, как у двадцатилетней девчонки.
— Ну вот, Люда, — выдохнул Иван Петрович, проводя пальцем по изображению бассейна, уходящего в лазурную гладь. — Всю жизнь мечтали и не как-нибудь, по путевке "все включено".
Это был подарок от их сына, Алексея. Не просто денежный перевод, а полностью организованная поездка: бизнес-класс, люкс с видом на море, все экскурсии.
Гордость за сына, который "выбился в люди", распирала грудь Ивана Петровича.
Он вспомнил, как они с Людмилой водили Алешу по субботам в парк на карусели, копили на первые джинсы… И вот теперь он им все возвращал сторицей.
Звонок раздался как раз в тот момент, когда Людмила Семеновна начала мысленно раскладывать в чемодан панамы и кремы от солнца.
— Алло, сынок! — радостно воскликнула она, нажимая на громкую связь. — Смотрим, любуемся! Спасибо тебе огромное!
— Мам, пап, я рад, — голос Алексея звучал тепло, но с легкой ноткой неуверенности. — У меня есть к вам одно небольшое условие.
— Говори, родной, что угодно! — отозвался Иван Петрович.
— Вы ведь знаете, что у Лены родители… Валентина Степановна и Виктор Сергеевич. Так вот… Я хочу, чтобы вы взяли их с собой.
В трубке повисла тишина. Людмила Семеновна опустилась на стул. Иван Петрович почувствовал, как вся радость и предвкушение отпуска разом улетучилось.
— Ты… что? — прошептала женщина.
— Алеша, ты в своем уме? — уже грубее спросил Иван Петрович. — На кой они нам черт нужны? Мы отдыхать едем, а не на фронт.
— Пап, пойми, — голос Алексея стал настойчивее. — Лена переживает за них. Они никуда не выезжали, им тоже тяжело. А так — компания вам. И нам спокойнее. Я оплачиваю всё: и их перелет, и отель. Всё то же самое. Это для меня очень важно.
— Компания… — с горькой усмешкой повторил Иван Петрович. — Валентина Степановна, которая три часа может рассказывать о правильной засолке огурцов и косящим глазом смотреть на твой бутерброд с колбасой? Или Виктор Сергеевич, который после первой рюмки начинает читать лекции о политике, словно он лично в Кремле заседает?
— Ваня! — одернула его жена, но в ее голосе не было силы. Она сама представляла эту картину, и он был прав.
— Они хорошие люди! — услышали они в трубке уже голос невестки, Лены. — Мама с папой просто немного старомодны. Вы же сможете найти общий язык!
"Старомодны" было сильно сказано. Они были невыносимы. Все общие праздники за последние пять лет, с тех пор как Алексей женился, превращались в испытание.
Сваты всегда знали лучше, как жить, воспитывать детей (хотя своих внуков у них не было) и вести хозяйство.
— Сынок, нет, — попытался возразить Иван Петрович. — Это наш с мамой отдых. Мы хотели побыть одни.
— Тогда, пожалуйста, верните мне документы, — голос Алексея стал холодным и официальным. — Я отменю бронь. Если вы не можете сделать для меня, для нашей семьи, такую маленькую уступку…
Людмила Семеновна схватила мужа за руку. В ее глазах стоял ужас. Лишить их этой поездки, да еще и поссориться с сыном…
— Хорошо, Алеша, — быстро сказала она. — Мы согласны. Не волнуйся. Мы возьмем Валентину Степановну и Виктора Сергеевича с собой.
Иван Петрович хотел было возмутиться, но увидел лицо жены и сдался. Он молча кивнул и вышел из комнаты. Предвкушение от подарка было безнадежно испорчено.
*****
Следующие недели прошли в тягостных приготовлениях. Встречи со сватьями стали напоминать совещания по планированию сложной операции.
Валентина Степановна, худая, суетливая женщина с вечно недовольным выражением лица, взяла на себя роль главного логиста.
— Я читала, что в Турции влажно, — заявила она на одной из таких встреч за чаем. — Нужно взять с собой побольше сменного белья. И лекарства от кишечных расстройств. У нас свои, проверенные. Виктор, запиши.
Виктор Сергеевич, грузный мужчина с важным видом, тут же достал блокнот.
— Записано. Также я изучил вопрос. Нам необходимо посетить античный город Эфес. И обязательно съездить на экскурсию в Памуккале. Без этого поездка теряет всякий смысл.
— Мы, собственно, планировали просто у моря полежать, — осторожно заметила Людмила Семеновна.
— Что? У моря? — Валентина Степановна подняла брови. — Людмила, это же мещанство! Мы едем в страну с богатейшей историей! Нужно обогащаться духовно!
Иван Петрович мрачно молчал, глядя в окно. Он представлял, как будет "обогащаться духовно" под аккомпанемент их нравоучений.
Его мечта о шезлонге, коктейле и книге таяла на глазах. Идея родилась спонтанно, за ужином, за два дня до вылета.
Людмила Семеновна, обычно сдержанная и рассудительная, вдруг улыбнулась и сказала:
— Ваня, я не могу. Я не вынесу двух недель с ними. У меня просто крыша поедет.
Иван Петрович посмотрел на нее, на ее уставшие глаза, и в нем что-то щелкнуло.
— А давай… — он понизил голос, хотя в квартире никого, кроме них, не было. — Давай уедем одни.
— Как? Алеша же узнает! Сваты…
— А мы им скажем, что рейс задержали. Ну, типа, вылет перенесли на два часа позже. Мы уедем по расписанию, а они приедут позже и будут нас искать в аэропорту.
Лицо Людмилы Семеновны выражало смесь ужаса и восторга.
— Это… это ужасно! Они обидятся страшно! Алексей…
— А пусть! — с силой стукнул кулаком по столу Иван Петрович. — Они нас в эту ловушку загнали! Сын шантажом, а эти… эти "обогатители духовные"! Я не хочу! Я заслужил нормальный отдых с тобой!
В его глазах горел такой решительный огонь, что Людмила Семеновна, после недолгой внутренней борьбы, сдалась.
Да, это был подлый поступок. Да, последствия будут ужасны. Но мысль о свободе, о двух неделях без этих людей, затмила все доводы рассудка.
*****
Утро в день вылета выдалось солнечным и ясным. Иван Петрович и Людмила Семеновна вели себя как обычно, даже слишком спокойно.
В одиннадцать дня, за три часа до вылета, Иван Петрович сделал самый тяжелый звонок в своей жизни.
— Виктор, здравствуйте, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал естественно озадаченно. — Тут такое дело, только что пришло смс от авиакомпании. Наш рейс задерживается. Вылет не в 14:00, а в 16:00. Так что не торопитесь, приезжайте в аэропорт к трем.
— Задержка? — переспросил Виктор Сергеевич. — На два часа? Хорошо, мы учтем. Вы тоже к трем будете?
— Обязательно, обязательно, — пообещал Иван Петрович и быстро положил трубку.
Сердце его бешено колотилось. Людмила Семеновна стояла рядом, бледная как полотно.
— Все, поехали, — сказал Иван Петрович, хватая чемоданы.
Они мчались в аэропорт, словно беглецы. Людмила Семеновна всю дорогу молчала, глядя в окно.
Иван Петрович пытался шутить, но шутки выходили плоскими и несмешными. Чувство вины уже начинало разъедать их решимость.
В аэропорту они прошли регистрацию и паспортный контроль со скоростью света.
Оказавшись в стерильной зоне, Иван Петрович выдохнул. Точки возврата не было.
Он достал свой кнопочный телефон, который брал специально для поездки, и выключил его.
Людмила последовала его примеру со своим смартфоном. Их рейс объявили вовремя. Садясь в самолет, Людмила Семеновна украдкой смахнула слезу.
— Мы ужасные люди, Ваня...
— Нет, мы просто отстояли свое право на отдых, — пробурчал он в ответ, усаживаясь в удобное кресло бизнес-класса и принимая улыбчивой стюардессе бокал с шампанским.
*****
В это время в своей квартире Виктор Сергеевич и Валентина Степановна в полной боевой готовности ждали своего часа. В 14:30 они уже начали нервничать.
— Позвони Ивану, — попросила Валентина. — Уточни, все ли в порядке.
Виктор Сергеевич набрал номер. "Абонент временно недоступен". Он набрал номер Людмилы. Та же самая фраза.
— Странно, — нахмурился он. — Может, в самолете уже? Но его же задержали...
В 15:00 они все же решили ехать в аэропорт. Дорога заняла час. Беготня по терминалу, поиски на табло их рейса…
Рейс SU-2150 Москва-Анталья светился зеленым: "Вылетел 14:05". Виктор Сергеевич замер, смотря на экран. Он не верил своим глазам.
— Что это значит? — спросила Валентина Степановна, и в ее голосе впервые зазвучала растерянность.
Они подошли к стойке авиакомпании. Вежливая девушка-агент проверила данные.
— Рейс SU-2150 вылетел по расписанию, в 14:05. Все пассажиры прошли регистрацию. Господа Иванов Иван Петрович и Людмила Семеновна находятся на борту.
В голове у Виктора Сергеевича все сложилось в единую, чудовищную картину. Их кинули.
Холодная ярость подкатила к горлу. Он достал телефон дрожащими руками и набрал номер Алексея.
*****
Алексей и Лена наслаждались тихим субботним вечером, когда раздался звонок. Зять, улыбаясь, взял трубку.
— Алло, Виктор Сергеевич, как дела? Уже в небе?
— Твой папаша… твои родители… — голос тестя срывался от гнева. — Они… они нас бросили! Они улетели одни!
Алексей не сразу понял.
— Что? Что вы говорите? Как одни?
— Твой отец сказал, что рейс задержан! — проревел в трубку Виктор Сергеевич. — Они улетели по расписанию! Они нас обманули, как последних лохов! Мы сидим в аэропорту с чемоданами! Я требую объяснений!
Лена, прислушиваясь к разговору, побледнела. Алексей опустился на диван, чувствуя, как почва уходит из-под ног.
— Передай телефон, — тихо сказала Лена и взяла трубку из рук мужа. — Папа, успокойтесь. Расскажите все подробно.
Выслушав взволнованный, сбивчивый рассказ, она медленно положила трубку. Ее лицо выражало ледяное спокойствие, за которым скрывалась буря.
— Твои родители, обманули моих. Намеренно и цинично. Выставили их идиотами. Мой отец сейчас на грани гипертонического криза. Моя мать плачет. Твой отец соврал, а твоя мать, я уверена, во всем этом участвовала.
— Лена, подожди… — попытался вмешаться Алексей, но она его не слушала.
— Я им звонила! Их телефоны выключены! Они специально! Твоя мать всегда смотрела на меня свысока! А теперь и на моих родителей! — голос женщины дрогнул.
— Они, наверное, просто устали… — слабо попробовал оправдаться Алексей, но сам понимал — это не оправдание. Это был акт преднамеренного предательства.
— Устали? — Лена язвительно рассмеялась. — А мои родители что, отдохнувшие? Мы доверяли твоим! Мы хотели сделать для них хорошо! А они… они плюнули нам в душу и показали, что на твою просьбу, на твое условие им плевать!
Она развернулась и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Алексей остался сидеть в гостиной, в полной тишине.
С одной стороны — гнев жены и униженных сватов, а с другой — поступок родителей, который он не мог ни понять, ни принять.
Он чувствовал себя идиотом, который пытался угодить всем и в итоге всех обидел.
Гордость за родителей, которую он испытывал еще утром, сменилась стыдом и горьким разочарованием.
*****
А в это время самолет уже набирал высоту. Иван Петрович смотрел в иллюминатор на уходящие вдаль облака.
Шампанское отдавалось в голове кисловатым послевкусием. Он посмотрел на Людмилу Семеновну.
Женщина прикрыла глаза, но по дрожащим уголкам губ он понял, что она не спит.
— Ну что, летим, — сказал он, неестественно улыбнувшись.
Людмила Семеновна открыла глаза. В них не было ни радости, ни предвкушения, только тяжела тоска.
— Что теперь будет, Ваня? — прошептала она. — Что мы натворили?
Иван Петрович отвернулся к иллюминатору. Внизу расстилалась безмятежная белизна облаков, обещающая рай.
Он с ужасом понимал, что настоящая буря ждет их не в Турции, а дома, и от нее не спрячешься ни в каком пятизвездочном отеле.
Они выиграли две недели тишины, но ценой, которая, возможно, была слишком высокой.
Две недели в Турции стали для супругов пыткой. Они не столько отдыхали, сколько думали и переживали, что их ждет в России.
В итоге отдых не задался. Все это время им никто не звонил. Когда они вернулись домой, их навестил Алексей.
Он был сильно недоволен и расстроен поступком родителей. Отчитав мать и отца, сын произнес:
— Я, кстати, вас понимаю. Мне тесть с тещей мозги все выклевали. Я бы с ними тоже не стал отдыхать.
Родители переглянулись и улыбнулись, довольные тем, что Алексей на них больше не злится.
— Но ваши сваты и Лена на вас очень сердиты. Думаю, они еще долго не будут с вами общаться, — пожал плечами Алексей и, попрощавшись, ушел.
— Ну и ладно, — усмехнулся Иван Петрович и зашелся в громком смехе. — Зря только переживали.