— Анечка, родная, ты на машине? — Галина Степановна, соседка снизу, будто из ниоткуда возникла у подъезда, как только Аня вышла из новенького авто.
— На машине, — коротко ответила Аня, щёлкая брелоком сигнализации.
— Ой, какая красавица! — соседка принялась осматривать бежевый кроссовер со всех сторон. — И цвет какой приятный! Я как раз сегодня своей Леночке говорила: вот бы нам такую! У неё скоро день рождения, может, прокатишь её с подружками? Всего-то километров тридцать, до ресторана в Берёзках.
Аня замерла на полпути к подъезду. За последние пару дней это был уже восьмой подобный разговор. Вчера звонила бывшая свекровь, просила встретить её сестру с вокзала — та едет из Твери, с тремя чемоданами. Утром дальняя родственница написала в мессенджер: не могла бы Аня забрать со склада шкаф, всего сорок километров в один конец, ну и обратно, разумеется. А на днях коллега Ира намекала, что здорово бы устроить корпоратив с выездом на природу — километров восемьдесят, зато шашлыки и свежий воздух.
Аня уже пожалела, что выложила фотографии с машиной в соцсетях.
— Галина Степановна, — Аня повернулась и посмотрела соседке прямо в глаза. — Да, я купила машину, но никого катать не буду. Ни вас, ни вашу дочь.
Лицо Галины Степановны вытянулось, словно она услышала страшную обиду.
— Вот как, значит! А я-то думала, мы с тобой как родные! Я тебя с детства помню, когда ты с косичками бегала и ко мне за булочками заходила!
— За которые вы с мамы по двадцать рублей брали, — спокойно заметила Аня, направляясь к подъезду.
— Так то ж себестоимость выходила! — возмутилась Галина Степановна ей вслед. — Совесть-то растеряла, Анна!
Аня усмехнулась, поднимаясь по ступенькам. Совесть. Забавное слово. Почему-то совесть всегда теряют те, кто отказывается бесплатно исполнять прихоти окружающих. А у тех, кто пользуется чужим добросердечием, с совестью всегда всё в полном порядке.
Аня вошла в квартиру. Скинула туфли и плюхнулась на диван. На машину она копила три года. Каждый месяц откладывала, отказывала себе в поездках на море, покупала одежду только на распродажах, брала на обед еду из дома. И вот он, результат — ключи от собственного автомобиля лежат на столе.
Телефон завибрировал. Сообщение от Иры:
"Ань, привет! Слышала, ты машину купила! Класс! Слушай, у меня к тебе просьба. Мне в субботу нужно отвезти племянника к репетитору, а потом забрать через два часа. Это недалеко, всего сорок минут езды. Выручишь?"
Аня набрала ответ:
"Привет, Ира. Не выручу. Машина нужна мне для моих дел."
Отправила. Через минуту телефон зазвонил.
— Ты чего? — голос Иры звучал оскорблённо. — Я без шуток! Мне правда надо!
— И мне машина очень была нужна, когда я три года на неё копила, — ровно ответила Аня. — Помнишь, как ты звала меня в Испанию, а я не поехала? Или как предлагала скинуться на дорогой подарок шефу, а я сказала, что нет денег?
— Ну... помню. Но при чём тут это?
— При том, что я тогда копила на машину. Для себя, Ира. Не для того, чтобы возить чужих детей к репетиторам.
— Вот это да, — протянула Ира. — Не думала, что ты такая эгоистка.
— А я не думала, что ты такая бесцеремонная, — парировала Аня и положила трубку.
Она налила себе кофе и села у окна. За стеклом наступал летний вечер, солнце садилось за многоэтажки, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Аня чувствовала себя странно — одновременно виноватой и уверенной в своей правоте. С одной стороны, вроде бы помочь человеку — правильно. С другой — почему эта помощь должна быть в одну сторону?
Вспомнила, как год назад просила Иру посидеть с её больной мамой пару часов, пока она сама бегает по врачам. Ира отказала, сославшись на запись к парикмахеру. Или как бывшая свекровь Лидия Петровна, которая сейчас требует встретить её сестру с вокзала, наотрез отказалась помочь с ипотекой, хотя второму сыну, брату Аниного бывшего мужа, спокойно купила квартиру за наличные.
— Значит, всё верно, — сказала она себе вслух. — Никаких бесплатных услуг.
Следующие дни стали проверкой на твёрдость. Свекровь обижалась и присылала гневные сообщения. Коллеги по работе перешёптывались за её спиной. Галина Степановна демонстративно отворачивалась при встрече в подъезде. А родственница, которой был нужен шкаф со склада, написала злой комментарий в соцсетях, обвиняя Анну в чёрствости и неблагодарности.
Аня вздохнула и удалила свой пост с фотографией машины.
Но самым трудным оказался разговор с мамой.
— Доченька, — начала она осторожно, когда Аня приехала к ней на дачу. — Мне Лидия Петровна звонила. Говорит, ты машину купила, но никому не помогаешь. Это правда?
Аня выдохнула. Конечно, до мамы дошло. В их городе слухи летят быстрее света.
— Правда, мам.
— Но почему? — мама выглядела озадаченной. — Я ведь тебя не так растила. Мы всегда всем помогали.
— И что мы получили? — устало спросила Аня. — Папа всю жизнь соседям заборы чинил, огороды вскапывал, машины чинил. Бесплатно. По-дружески. А когда ему самому потребовалась помощь, помнишь, кто пришёл? Только дядя Миша из соседнего подъезда. Остальные "друзья" внезапно все заболели или уехали.
Мама молчала, теребя край фартука.
— Мам, я не жадная, — продолжила Аня. — Но три года экономии — это три года жизни. Я в это время не отдыхала, не покупала себе хорошие вещи, считала каждую копейку. А теперь все решили, что я должна предоставлять свою машину, своё время, свой бензин кому угодно и даром?
— Но ведь родные люди, соседи...
— Которые сами мне ни разу ни в чём не помогли, — перебила Аня.
В глазах мамы блеснули слёзы.
— Не плачь, — Аня обняла её. — Просто пойми: я больше не могу жить для всех. Хочу пожить для себя.
Прошёл месяц. Аня привыкла к тому, что некоторые знакомые теперь считают её эгоисткой. Зато у неё появилось свободное время — она стала ездить в соседний город на концерты, съездила на выходные в столицу, просто потому что захотелось.
В субботу, возвращаясь из магазина, она увидела у подъезда знакомую фигуру. Пожилая женщина с тяжёлыми сумками еле передвигала ноги. Мария Ивановна, которая жила на втором этаже. Тихая, интеллигентная, никогда ни о чём не просила.
Аня остановила машину.
— Мария Ивановна, давайте я вас подвезу!
Старушка удивлённо подняла голову.
— Аннушка? Да я уже почти пришла...
— Что вы, садитесь, — Аня вышла из машины и взяла у неё сумки.
Они молча доехали до подъезда. Аня помогла донести покупки до квартиры.
— Спасибо тебе, милая, — Мария Ивановна растрогалась. — Знаешь, я слышала, что ты теперь никого не возишь. И правильно. У моего покойного мужа тоже была машина, так все знакомые на шею повисли. Один раз отказал — и всё, сразу эгоистом стал.
Аня рассмеялась.
— Вы меня понимаете!
— Ещё как понимаю, дорогая. Молодец, что сразу границы обозначила.
Спускаясь по лестнице, Аня думала о том, что, наверное, дело не в том, помогать или не помогать. А в том, кому и на каких условиях. Марии Ивановне помочь — одно удовольствие. Она ничего не требовала, не обижалась, не манипулировала. А вот тем, кто считает, что им все должны... Аня помогать не собиралась.