На четвертом курсе военного училища мы чувствовали себя почти офицерами. Взрослые парни с армейской выправкой, старше нас – только пятикурсники, остальные – так, мелюзга… Мы уже и войсках на стажировке побывали, и знали много такого, о чем при поступлении даже не представляли. Все это возвышало в собственных глазах.
Только в одном вопросе мы чувствовали себя неуверенно, хотя изо всех сил пытались показать, что сведущи в нем на все сто.
Это был вопрос взаимоотношения полов. Девушки. Каждый хотел казаться ассом, и, когда заходил вопрос о женщинах, а заходил он ежевечерне, после ужина, когда все армейские дела и учеба на этот день были закончены, но отбой еще не наступил, то многозначительность и улыбка циника были на лице у каждого. И у меня, в том числе.
Нашему взводу очень повезло в том вопросе, что окна казармы выходили прямо на одну из центральных улиц, по которой прогуливались люди, конечно же, и девушки и мы могли за этим наблюдать.
Один мой товарищ, Вова Мохов, умудрился даже с какой-то девушкой через окно связь установить и встречался с ней некоторое время.
Наш помощник командира взвода, Андрей Дедов, которого за глаза мы звали Дедом, часто давал нам наставления по поводу женщин, и мы слушали его, затаив дыхание.
Он, отслуживший армию и единственный во взводе женатик, да еще и старший по званию, вещал нам о том, что можно, что нельзя, как выбрать подходящую, и еще о многих разных премудростях, зачастую в цинично- саркастической форме, а иногда и просто грубо.
Про Вовину страсть к девице он, например, так шутил:
- Телочка так стреляла глазами, что Вова просто был обязан подавить эту огневую точку. Подавил. Теперь обретенный трофей изрешетил его сердце.
Когда Вова начал возмущаться – в девчонку-то он был, видимо, влюблен, Дед отдавал приказ встать по стойке смирно, и читал Вове (а мы слушали) лекцию о том, что порядочные девушки под окнами не торчат, и, что мальчику необходимо срочно провериться на инфекционные заболевания, передающиеся половым путем.
Далее следовала лекция о противозачаточных средствах, и прочих способах не быть охмуренными какой-нибудь, недостойной, высокого, без пяти минут, офицерского чина.
И заканчивал он свои назидания всегда одной фразой:
- В армию набирают здоровых, а спрашивают, как с умных! Так что, старайтесь соответствовать!
У Деда была жена, совершенно не соответствующая нашим представлениям о красоте, и мы немало удивлялись его выбору. Его женщина имела довольно высокий рост – под метр восемьдесят и крупные, брызжущие здоровьем, формы. Впрочем, на фоне сержанта, который был под два метра, она казалась миниатюрной. Дед перед ней, единственной, егозил и пытался угодить. Такая метаморфоза – нас – «строил» с пристрастием, перед ней – угодничал.
- Я выбор сделал на всю жизнь, - учил он нас, - хорошие женщины на дороге не валяются. И вы – ищите так, чтобы потом по мелочам не размениваться. И все эти подгонки под эталон – чушь несусветная! Когда встретите настоящую любовь, поймете, о чем я.
Над этой его сентенцией мы посмеивались, так как считали себя властелинами жизни, и хотели от неё всего много, с избытком, и в идеальном качестве.
…В тот момент у меня уже была девушка, с которой я встречался почти два месяца. Настя соответствовала нашему собирательному образу красоты: Блондинка(!) Глаза – синие. Рот – красный. Ноги – длинные. Талия – узкая. И, как апофеоз - бюст – третий номер (!!!)
Девушкой я гордился и таскал её на разные мероприятия, чтобы показать парням, что у меня с личной жизнью все в порядке, и выбор я сделал - что надо!
В душе же, скажу по секрету, я не чувствовал книжных треволнений и каких-то заоблачных страстей: нормальная девчонка, красивая. И характер, вроде, ничего.
Казалось бы, долго и придирчиво выбирал, а результат особо не будоражил. Это вносило некое разочарование и крамольную мысль: а, может, придумали все про страсти - мордасти и любовь до гроба? Преувеличили? Что-то уж больно ровно бьется сердце…
…Увольнение ждали все, но не всем такая радость часто выпадала. Если за что-то мы были наказаны, а это бывало часто, то единственной радостью был клуб, который находился на территории училища. В будни – кино или лекции какие-нибудь, а в выходные: торжественные мероприятия либо концерт, после чего – танцы.
Играл наш местный самодеятельный оркестр, или включалась музыка, приходили девчонки из местных учебных заведений и девушки, которых кто-то приглашал индивидуально.
Я всегда придирчиво рассматривал свою Настю, а она выглядела всегда стильно, и гордо вел её на мероприятие. Видел завистливые взгляды неохваченных парней, что подливало уверенности в собственных достоинствах.
Терпеливо отсидев на обязательной части (лекции или еще, какой, обязаловке), я вел девушку в зал, где под самодеятельную музыку мы общались и танцевали.
Возле нас всегда образовывалась кучка «ценителей» красоты, Настя мило со всеми общалась, и слегка кокетничала, но крепко держала меня под руку.
Наш местный ловелас, Жорик Наумов, часто приглашал Настю на танец, и когда он превышал предел допустимого, я показывал Жоре кулак. Настя смеялась, ей нравилось, что я ревную. Но я не ревновал. Просто делал это из каких-то надуманных соображений.
Продолжение следует.
Автор Ирина Сычева.