первая часть
В полдень курьеры доставили письма адресатам. Антонина и Леонид наблюдали за реакцией каждого из детей через систему видеонаблюдения.
Елизавета получила конверт в своём директорском кабинете — при секретаре и завуче. Она нетерпеливо вскрыла его, быстро пробежала глазами по тексту, и её лицо исказилось от ужаса. Отослав коллег, Лиза немедленно схватила телефон и набрала номер банка.
— Мне нужно срочно перевести средства с благотворительного счёта на... — донеслось из-за двери кабинета, прежде чем она перешла на шёпот.
Павел был один в офисе, когда получил письмо. Его реакция была более сдержанной: лишь желваки заходили на скулах, да пальцы слегка дрогнули, когда он складывал лист. Не теряя времени, он набрал номер с пометкой "Не отвечать" в телефонной книге.
— Борис, у меня форс-мажор. Нужна консультация по поводу срочного выезда из страны. Да, именно так. Нет, документы в порядке, проблема иного характера.
Глеб получил своё письмо дома. Его реакция была самой бурной: он побледнел, затем покраснел, начал метаться по квартире, хватаясь то за телефон, то за бутылку виски. Наконец он набрал номер:
— Аслан? Это Глеб. Да, я помню про долг. Слушай, мне нужна отсрочка, неделя всего... Что значит — уже давал? У меня форс-мажор, понимаешь? Нет, подожди... не надо присылать ребят...
Антонина смотрела на метание своих детей с горькой смесью торжества и сожаления. С одной стороны, она чувствовала мрачное удовлетворение оттого, что они наконец-то ощутили страх, который сами пытались вселить в неё.
С другой стороны, материнское сердце сжималось при виде их отчаяния, пусть и заслуженного.
— Первый контакт через три... два... один, — отсчитал Леонид, и в тот же момент зазвонил специальный телефон.
— Мама? — голос Елизаветы звучал натянуто, с плохо скрываемой яростью. — Что всё это значит? Как ты могла? Ты понимаешь, что это клевета? Я подам в суд на тебя и твоего... консультанта, кто бы он ни был!
— Здравствуй, Лиза, — спокойно ответила Антонина. — В письме всё изложено предельно ясно. У меня есть доказательства твоих махинаций с благотворительными фондами.
— Какие ещё махинации? — попыталась возмутиться Елизавета, но в голосе уже слышалось неуверенность. — Это смешно! Ты... ты просто выжила из ума, как мы и говорили...
— Мы? — холодно переспросила Антонина.
На другом конце линии повисла тяжёлая пауза.
— Мамулечка... — внезапно сменила тон Елизавета, переходя на приторно-сладкий голос. — Ты же понимаешь, как важен мой директорский имидж для гимназии. Это всё недоразумение, давай встретимся, поговорим. Я всё объясню, это какое-то недопонимание...
— Никаких недопониманий, Лиза. Условия в письме. У тебя 48 часов.
Не успела Антонина закончить разговор, как телефон зазвонил снова. На этот раз звонил Павел.
— Мама, — его голос звучал холодно и собранно, как на деловых переговорах, — это абсолютно нерационально с вашей стороны. Вы ставите под удар репутацию всей семьи. Давайте обсудим условия, как цивилизованные люди. Скажите, кто вам помогает? Этот водитель? Я могу предложить ему хорошую компенсацию за молчание.
— Ты предлагаешь взятку, Паша? — спокойно спросила Антонина. — Это ведь уголовное преступление. Добавить к списку твоих налоговых махинаций.
— Мама! — в голосе Павла впервые прорезалось раздражение. — Вы не понимаете, во что ввязываетесь. Это серьёзные вещи, не игрушки. Вы можете навредить не только мне, но и себе.
— Это угроза?
— Это предупреждение, — сухо ответил он. — Подумайте о последствиях.
Третий звонок раздался спустя час. Глеб рыдал в трубку так громко, что Антонине пришлось отодвинуть телефон от уха.
— Ма, ну ты чего? — всхлипывал он. — Эти ребята меня в порошок сотрут. Я же твой малыш, всегда им был, помнишь? Помнишь, как ты мне в третьем классе пластилин в школу принесла, когда я его дома забыл? Ты же всегда меня защищала...
— А кто защитит меня, Глебушка? — тихо спросила Антонина. — Когда вы с братом и сестрой решили отправить меня в "Сосновый Бор" и продать квартиру?
- Это всё они...
Тут же воскликнул Глеб.
- Лизка с Пашкой. Я не хотел. Они заставили меня. Сказали, иначе не дадут денег на долги. Мамочка, ты должна мне помочь. Ты же знаешь, какой я. Творческий человек. Мне трудно с деньгами. А эти кредиторы? Они серьезные ребята, понимаешь?
- Понимаю, - вздохнула Антонина. Поэтому в письме сумма указана точно по твоим долгам, восемьсот тысяч.
Не больше и не меньше. Но у меня нет таких денег. Взвыл Глеб. У твоих брата и сестры есть, сухо заметила Антонина. Попроси у них, раз вы так дружно решали мою судьбу.
После звонков Антонина чувствовала себя эмоционально опустошенной. Она сидела у окна, глядя на озеро, когда Леонид принес ей чашку чая.
- Тяжело? — спросил он, присаживаясь рядом.
— Тяжело, — призналась она. — Все-таки это мои дети. Я 40 лет растила их, читала сказки, вытирала сопли, помогала с уроками. Она взяла в руки семейную фотографию, которую привезла с собой все пятеро, счастливые, на даче, ещё при живом муже.
- А теперь приходится угрожать им разоблачением, вымогать деньги. - Не вымогать, а требовать справедливости, - мягко поправил Леонид.
- И не угрожать, а давать выбор. Ни один из них не пострадает больше, чем заслуживает. Никто не попадет в тюрьму, если выполнят условия. Мы даже денег для себя не требуем, только возврат украденного и погашение долгов.
Антонина перевела взгляд на другую фотографию, её внуки, Анна и Артём, снятые на последнем семейном празднике, где она присутствовала.
- А что будет с ними? Как это всё отразится на детях?
С тревогой спросила она. Леонид молча достал планшет и включил аудиозапись. «Мама совсем из ума выжила», звучал голос Елизаветы, разговаривающей с мужем. «Представляешь, вчера звонит и спрашивает, почему Анечка с Тёмой к ней не приходят. Как будто у них других дел нет, кроме как с выжившей из ума старухой сидеть.
Аня даже сказала мне недавно, «Мам, бабушка какая-то странная стала, все время одно и то же спрашивает». Нет, правильно мы решили с Сосноградом. Тьфу, с Сосновым Бором. Там ей самое место.
Запись оборвалась. Антонина сидела, сжав губы в тонкую линию.
- Я никогда не спрашивала одно и то же, — тихо сказала она.
- И Аня говорила совсем другое, что скучает по нашим разговорам. О книгах.
- Ложь разрушает не только отношения, но и память,- заметил Леонид. - Ваша дочь так долго врала о вас другим, что начала верить в это сама.
Антонина открыла свой дневник, перелистывая страницы до записей пятилетней давности. 15 июня. Лиза опять отменила встречу с детьми. Третий раз месяц.
Сказала, что у Анечки репетитор. Странно, ведь Аня звонила вчера и говорила, что хочет прийти в субботу, обсудить Джейн Эйр. 24 сентября. Паша впервые не поздравил отца с днём рождения. Сказал, что был в командировке и забыл. Глеб сделал вид, что не заметил, но я видела, как он расстроился. 12 ноября. Глебушка занял деньги на новый проект, какую-то музыкальную студию.
Отдала последние сбережения. Глеб мой ворчал, но я-то знаю, что он гордится творческими порывами сына. Страница за страницей, год за годом, хроника маленьких предательств, которые она прощала, оправдывала, игнорировала. Словно лесной пожар, начавшийся с маленькой искры беспечности и выгоревший до огромного пепелища равнодушия.
- Мы продолжаем операцию, — твердо сказала Антонина, захлопывая дневник. - Они должны понять, что натворили. Я не ищу мести, но справедливость должна восторжествовать.
Леонид удовлетворенно кивнул.
- Тогда приступаем к плану B, — он разложил на столе три папки. - На случай, если ваши дети не выполнят условия ультиматума, у нас готовы пакеты документов для налоговой службы Попечительского Совета Гимназии и …
Особая папка для журналиста Максима Игнатьева. Он специализируется на социальных расследованиях и давно интересуется темой эйджизма и отношения к пожилым людям.
Антонина решительно подписала сопроводительные письма к каждой папке.
- Теперь остается ждать? — спросила она.
- Теперь остается ждать, — подтвердил Леонид. - У них есть 48 часов, чтобы сделать правильный выбор.
За окном сгущались сумерки. Где-то вдалеке прокричала ночная птица. Антонина подумала, что это похоже на её душу, темно, но уже не страшно. Словно после долгой зимы пришла оттепель, и под коркой льда забурлила весенняя вода, мутная, но живая.
продолжение