– Тридцать тысяч за тряпку?! – Виктор тряс чеком перед моим лицом, словно обвинительным актом. – Да это же просто платье! Одноразовая роскошь!
– Это свадебное платье нашей Леночки, нашей единственной дочери, – произнесла я, стараясь сохранить крупицы спокойствия. – Она грезила об этом дне.
– Грёзы! – фыркнул он с издевкой. – А ты знаешь, сколько я мечтал о новой машине? Но я же не спускаю на нее все до копейки!
– Все до копейки? Витя, не смеши. У тебя три банковских счета, квартира от бабушки приносит стабильный доход… и это я еще молчу про твои тайники, в надежде, что я о них не в курсе.
– И все равно! – Виктор упрямо гнул свою линию. – Швырять деньги на ветер – верх безумия!
Да уж, много лет мы делили с Виктором кров и постель. И был ли он всегда таким… прижимистым? Скорее да, чем нет. В начале нашего романа эта его педантичность в денежных вопросах даже трогала меня, казалась проявлением хозяйственности.
«Какой основательный мужчина, – шептала я себе, наблюдая, как он скрупулезно фиксирует каждую трату в потертом блокноте. – С ним точно не пропадешь».
Теперь я понимаю, что это была не бережливость, а патологическая скупость. Но сейчас речь не обо мне. Речь о Леночке, о нашей с Виктором дочери. Два года назад она встретила Андрея. И вот, наконец, этот долгожданный день – свадьба! Я так мечтала об этом моменте!
Платье мы с Леной выбирали, казалось, целую вечность. Объездили все салоны города, перемерили сотни кружевных облаков, но ни одно не трогало душу, не зажигало искорку восторга. И вот, словно по волшебству, среди шелковых переливов и атласных бликов, оно возникло – платье мечты. Нежное, кремовое, сотканное из лунного света и грез, с кружевным корсетом, словно сплетенным руками эльфов, и струящейся юбкой, напоминающей водопад из шелка.
– Мама, это оно! – прошептала Лена, и в ее глазах я увидела отражение моей собственной юности, полной надежд и веры в чудо. – Я всю жизнь о таком мечтала!
И я купила его. Да, не спросив Виктора. Потому что знала, что его практичный ум не оценит полета фантазии. Мой бережливый, до мозга костей хозяйственный муж непременно выдаст что-то вроде: «А нельзя ли найти что-нибудь поскромнее? Может, взять напрокат? Зачем вообще это белое безумие, когда можно обойтись обычным нарядным платьем?»
Разумеется, он устроил мне форменный скандал, но его крики, словно комариный писк, скользили по мне, не задевая. Внутри меня пела мелодия любви и предвкушения счастья моей дочери.
После платья мы принялись за поиски идеального ресторана. И нашли его – уголок Франции в нашем провинциальном городе, с изысканной кухней, убаюкивающей живой музыкой и террасой, с которой открывался захватывающий вид на реку, словно нарисованный акварелью.
Когда Виктор узнал, у него, что называется, отвисла челюсть. Лицо вытянулось, глаза округлились, и он, казалось, потерял дар речи.
– Отменяй немедленно! – наконец заорал он, придя в себя. – Немедленно! Свадьбу справим в нашей столовой!
Он имел в виду унылую столовую при мебельной фабрике, где его сестра Галина самозабвенно трудилась поваром. Кормят там, конечно, неплохо – сытно, калорийно и, главное, недорого. Но проводить там свадьбу… Это все равно что нарядить корову в балетную пачку.
– Витя, ты в своем уме? – тихо спросила я, стараясь сохранить остатки самообладания. – Твоя дочь не девичник с подружками устраивает, а замуж выходит! Это событие раз в жизни!
– И что? – хмыкнул муж, насупив брови. – Чем свадебное застолье отличается от прочих? Набить брюхо – вот и все отличие.
Честно говоря, я даже растерялась. Его непоколебимая приземленность обезоруживала.
– Ты… серьезно, что ли?
– А то! – Виктор даже грудь выпятил, словно павлин, распускающий хвост. – Да ты не бойся, Галька все организует! Бесплатно! Ну… почти бесплатно. Только за продукты заплатим, да и все. Да, без этих ваших ресторанных штучек. Но зато какая экономия! К тому же…
Муж со значением глянул на меня, прищурив хитрые глазки.
– Современные браки – это одно баловство. Чуть что не так – сразу разбегаются. Если они разведутся через пару лет…
– Витя! – я не выдержала.
– То все это, все мои кровные, все твои бешеные траты – все полетит коту под хвост! – как ни в чем не бывало закончил свою мысль муж, и я поразилась его циничному хладнокровию.
– Да как ты можешь так… вообще говорить?!
– В любом случае, – он поднял вверх указательный палец, словно вынося смертный приговор, – денег ты не получишь ни копейки. Даже не надейся. Все, точка!
И он совершил поступок, которого я не ожидала даже от него, обладающего незаурядным умением удивлять. Он заблокировал мою кредитную карту, просто взял и заблокировал, не дрогнув ни единым мускулом на лице.
– Чтобы ты не натворила глупостей, – сухо ответил он на все мои возмущения и гневные тирады.
А на следующий день он принес платье.
– Вот, – гордо заявил он, разворачивая принесенный шуршащий сверток, – платье Галкиной Дашки. Она, как ты знаешь, выходила замуж пять лет назад, и с тех пор оно пылится в шкафу без дела. Почти новое! Сэкономим кучу денег!
Платье… Господи, да это был монстр! Блестящий атлас кричал о дурном вкусе, а рюши, воланы и стразы сплелись в чудовищную какофонию безвкусия. На Лену оно было велико размера на три, и источало аромат… не то бабушкиного сундука, не то нафталиновой фабрики.
Лена окинула это чудо взглядом и удивленно вскинула брови.
— Папа… — выдохнула она, — ты это… всерьез? Зачем ты вообще притащил эту… вещь? У меня же уже есть платье!
— Абсолютно серьезно, — отрезал Виктор, — нормальное платье, нечего тут! Ушьем, отстираем, как новенькое будет. Не развалишься, если наденешь. А ваше дорогущее вернем взад!
И, не дав опомниться, он выхватил из моих рук пакет с моим платьем, словно трофей, и потребовал название салона.
— Давай сюда чек, — скомандовал он. — Завтра же понесу его обратно!
Лена беспомощно взглянула на меня. А меня вдруг захлестнула волна какой-то безумной решимости. Захотелось проучить этого упрямца. Сколько, в конце концов, можно?!
Годами я терпела его скупость. Носила одно и то же пальто десять лет, потому что "еще вполне приличное". Отказывалась от отпусков, потому что "слишком дорого". Всё, хватит. Довольно!
Я набрала номер Марины, моей старинной подруги, владелицы уютного ювелирного салона.
– Мариш, привет! Помнишь, ты как-то интересовалась моим колье? – начала я, стараясь сохранить в голосе непринужденность.
– Конечно, помню. Что, передумала?
– Да… Ты знаешь, обстоятельства… Мне срочно нужны деньги.
Колье… Фамильная реликвия, доставшаяся от бабушки. Белое золото, мерцающие сапфиры, словно осколки ночного неба. Я берегла его для Лены, мечтала подарить на свадьбу. Но… не случилось.
Марина не поскупилась. За колье я получила сумму, которой хватило на все.
– Свадьбе быть! – торжественно прошептала я, глядя на купюры.
Виктор, блаженно не подозревая о моей маленькой афере, ходил довольный, рассуждая о пустяковости денежных затрат.
– Ну зачем эти глупые понты? – ворчал он. – Главное, чтобы молодые были счастливы!
За неделю до торжества я вновь оказалась в свадебном салоне, выбирая то самое кремовое платье. Продавщица, казалось, была в легком замешательстве.
– Да что ж это такое? – пробормотала она, упаковывая покупку. – То берете, то возвращаете, то опять покупаете…
– Свадебные хлопоты, – пожала я плечами, стараясь скрыть нервную дрожь.
Настал долгожданный день.
– Ну что, поехали к Гале? – спросил муж, явно предвкушая праздник. – Она говорила, к двенадцати все будет готово.
– Нет, Витя, – возразила я, стараясь говорить как можно мягче, – свадьбу отмечаем в ресторане. В три часа. Но… ты не приглашен.
Он непонимающе нахмурился.
– Это еще что за шутки?
– Никаких шуток. На свадьбе гуляет тот, кто за нее платил. А ты, если я не ошибаюсь, не дал ни копейки.
– Но… Но… где же ты… где ты взяла деньги?!
– Секрет фирмы, – подмигнула я, стараясь сохранить бодрость. – Ну, все, Витя, нам пора в ресторан, а ты… что ж, тебе тоже желаю приятного вечера. Гале привет.
– Но… Но… ты не можешь! Я – отец!
– Отец, который собирался продать дочь за кусок пирога в столовой. В платье, словно снятом с чужого плеча… – презрение сочилось в каждом моем слове. – Ты думаешь, после этого она захочет видеть тебя?
– Но я же… – таким потерянным и сломленным я Виктора еще не видела. – Я… хотел как лучше…
– Вот и поезжай к своей Гале, – усмехнулась я, чувствуя, как горечь обжигает горло. – Раз там все почти даром, не пропадать же добру, правда?
И я развернулась, оставив его стоять в оцепенении.
Ближе к трем часам Виктор все же объявился у ресторана, но охрана преградила ему путь.
– Я… разблокировал твою карточку, – пробормотал он, когда я вышла к нему, стараясь не смотреть в глаза. – И… И открыл счёт на имя Лены, положил туда денег. Это… ну, свадебный подарок.
– Что-то поздновато, – лед в моем голосе мог заморозить все вокруг, – не находишь?
– Прости… – в его глазах плескалось такое отчаяние, что у меня дрогнуло сердце. – Пусти меня… Пожалуйста.
Как же он не был похож на того самоуверенного скрягу, который еще недавно швырял мне в лицо своим чеком! Казалось, вся спесь и надменность испарились, оставив лишь жалкую тень былого Виктора.
– Ладно, – вздохнула я, чувствуя, как внутри поднимается волна усталости и надежды. – Но учти, это – последний шанс. В следующий раз я просто уйду. Насовсем.
Он виновато кивнул и, словно провинившийся школьник, робко поплелся за мной в ресторан. Не знаю, можно ли излечить жадность, но я отчаянно хочу верить, что любовь способна изменить даже самое черствое сердце.