Артём шагал домой, ощущая непривычную лёгкость. Шеф неожиданно подарил ему несколько часов свободы, отпустив с работы задолго до окончания трудового дня. В голове тут же начали роиться приятные планы: может, устроить сюрприз для жены Кати: заказать её любимую еду, посмотреть вместе фильм или просто бездельничать, наслаждаясь ничегонеделанием. Он почти насвистывал, поднимаясь по лестнице к своей квартире.
Он аккуратно вставил ключ в замок, стараясь не скрипеть дверью: вдруг Катя отдыхает и он сможет её тихо напугать? Но едва переступив порог, он замер. Из спальни доносились неясные, приглушённые голоса. Мужской и женский. Лёгкость моментально сменилась леденящим холодом внутри. Сердце принялось колотиться с бешеной частотой, отдаваясь гулким стуком в висках.
На цыпочках, затаив дыхание, он подкрался к приоткрытой двери спальни и заглянул внутрь. Картина, представшая его глазам, вогнала в ступор: на кровати лежал незнакомый мужчина, а его шею обнимали знакомые, нежные женские руки. Мир перевернулся в одно мгновение. В ушах зазвенело, а по телу разлилась пьянящая, слепая ярость.
Не помня себя, он ринулся на кухню. Его взгляд упал на столовый прибор, лежащий на сушилке. Обычная вилка. Но в его воспалённом сознании она тут же превратилась в инструмент справедливого возмездия. Сжимая холодную металлическую рукоять в потной ладони, он шагнул обратно в спальню.
Не раздумывая, он схватил незнакомца за плечо, оттянул его и со всей силы вонзил четыре острых зубца ему в мягкое место. Раздался душераздирающий вопль. Не дожидаясь реакции, Артём выскочил из квартиры и укрылся на лестничной площадке этажом выше, дрожа от адреналина. Ему нужно было увидеть лицо этого человека. Запомнить его.
Вскоре послышался звук подъезжающего лифта. Артём вжался в стену, готовясь к встрече. Каково же было его изумление, когда из кабины вышла его жена. Катя сияла.
— Артёмчик! Ты уже дома? — радостно воскликнула она. — А я тебя ещё часа два ждала!
У него отнялся язык. Он мог только выдохнуть:
— Кать… а кто… в спальне?
— Ой, да это же твой двоюродный брат Серёжа! — без тени смущения ответила она. — Он с женой Ирочкой приехали, хотели тебя повидать. Я им сказала, что ты ещё на работе, вот они и прилёгли с дороги.
Артём почувствовал, как пол уходит из-под ног. Серёжа? Но почему он тогда…
— А почему он… — он запнулся, не в силах подобрать слова.
— Да он просто так соскучился! Обнимал меня, всё расспрашивал, как мы живём. Он же такой душевный!
Когда они зашли в квартиру, из комнаты навстречу вышел бледный, как полотно, мужчина, прихрамывая и аккуратно придерживая себя за бедро. В знакомом месте торчала рукоятка столовой вилки. За ним беспокойно следовала молодая симпатичная девушка.
— Артём! — проревел брат, увидев его. — Да ты в своём уме? Что это было?!
Артём стоял, чувствуя себя полным идиотом. Единственная мысль, которая вертелась в голове: как теперь выбраться из этого кошмара?
— Сереж… прости, я подумал… — начал он запинаться.
— Подумал?! — взвизгнул Сергей. — Ты мне в самое ценное вилку воткнул! Мало того что ты ревнивый параноик, так ты ещё и меткий!
Катя, наконец, осознала весь ужас и абсурд произошедшего. Она посмотрела на бледного мужа, на хромающего брата с торчащим столовым прибором и… расхохоталась. Это был чистый, истеричный, заразительный смех, под который скоро сдались и остальные. Даже Сергей, скрипя зубами от боли, начал неуверенно ухмыляться.
— Прости… — давился смехом Артём. — Я подумал, что это Катя с кем-то…
В итоге всё закончилось благополучно. Сергея отвезли в травмпункт, где вилку аккуратно извлекли. Рана, к счастью, оказалась неглубокой и совсем не опасной. Но история эта навсегда стала семейной легендой, которую с придыханием и хохотом пересказывали на каждом семейном сборе.
Артём усвоил на всю жизнь два простых правила. Первое: никогда не делай поспешных выводов. Второе: лучше сто раз переспросить и показаться идиотом, чем один раз воткнуть вилку и им окончательно стать. А Катя с тех пор всегда подтрунивала над ним:
— Теперь я знаю, что мой муж — настоящий защитник. Только в следующий раз, дорогой, давай выберем что-то посерьёзнее вилки? Скажем, ложку?
