Из воспоминаний Н. В. Вахтина
Я, как состоявший в том самом дивизионе лейб-гвардии 1-й артиллерийской бригады в лёгкой №1 батарее, который стрелял в бунтовщиков, не лишним считаю сообщить некоторые подробности об этом событии, насколько они остались в моей памяти.
По окончании курса в офицерских классах артиллерийского училища в начале 1825 года, я был зачислен подпоручиком в легкую №1 батарею 1-й л.-гв. артиллерийской бригады.
Утром, 14-го декабря, все военные чины были созваны в Зимний дворец для принесения поздравлений Государю Императору Николаю Павловичу по случаю "вступления Его Величества на престол", после отречения его императорского высочества Константина Павловича.
Собравшись в назначенный час, все тщетно ожидали императорского выхода; наконец порядок в залах изменился, стали собираться группами, говорить шёпотом; начало смеркаться. Не помню, плац-майор или комендант объявил, наконец, что "выхода не будет и чтобы все строевые чины спешили к своим частям".
Выбежав, в настоящем смысле слова, я поспешил на Литейную улицу, где находились казармы 1-й бригады, но, еще не доезжая до них, встретил и присоединился к своему взводу и дивизиону, которыми командовал в то время поручик Бакунин (Илья Модестович). Другой взвод был под командой прапорщика фон Фока.
По прибытии через Дворцовую площадь на Исаакиевскую, командир батареи полковник Статковский (Александр Осипович) поставил мой взвод против правой стороны бульвара, так что левый фланг наш находился в небольшом расстоянии от забора, строившегося в то время, Исаакиевского собора.
Снявшись с передков, мы ждали распоряжения; вскоре к левому флангу взвода подъехал и остановился Государь Император, верхом на лошади; вместе с тем к дивизиону присоединился и бригадный наш командир, - полковник Нестеровский (Авим Васильевич).
Государь не решался начинать стрелять из орудий и посылал несколько раз приближенных своих для уговора мятежников; многие подъезжали к Государю с донесениями и, между прочими, подъехал к нему, не знаю для какой цели, уланский офицер Якубович, оказавшийся впоследствии в числе бунтовщиков.
Терпение Государя истощилось, и наконец, по его команде, грянул 1-й выстрел картечью, перелетевший через головы мятежников по направлению Галерной улицы; но это оказалось недостаточным; 2-й выстрел расстроил мятежников и они начали искать выхода, - многие бежали к Неве.
Всего сделано было 4 выстрела, когда полковник Нестеровский вызвал меня из фронта и приказал "взяв зарядные ящики, спешить в лабораторию на Выборгскую сторону и истребовать некоторое количество боевых снарядов".
Сев на первого попавшегося извозчика, я приехал в лабораторию и приказал "отворить ворота", но часовой не исполнил моего приказания и послал сторожа "спросить" у смотрителя и дежурного на тот день офицера; на это требование явился смотритель и когда я ему передал приказание, по которому я был послан, он спросил у меня "письменного предписания", которого у меня не было, а без оного зарядов я получить не мог и потому отправился обратно с таковым донесением.
Возвратясь на Исаакиевскую площадь, я застал все дело оконченным; бунтовщики бежали по направлению от Сената через Неву, где собирались в группы, по которым было сделано еще 3 выстрела.
Так как в это время был довольно сильный мороз, то на площади были устроены горящие костры, при которых грелись оставленные для караула войска; к этим кострами подводили пойманных нижних чинов, бывших в строю бунтовщиков, безоружных и беспорядочно одетых.
Они со стыдом и страхом говорили, что "их обманным образом уговорили защищать конституцию, а они думали, что "Конституция" была жена цесаревича Константина Павловича".
Нам, бывшим в строю и действовавшим против бунтовщиков объявлена была в приказе "Высочайшая признательность" и убавлен год к выслуге ордена св. Георгия за 25 лет.
Из воспоминаний неизвестного (А. Л. М-в)
Вот еще один характерный случай из жизни Императора Николая Павловича
Известно, что в 1837 году назначен был смотр войскам Государем под городом Вознесенском. Едва ли не более 100 тысяч войска были в сборе, а блеск обстановки, какую граф Витт (Иван Осипович) приготовлял для этого смотра, привлек все лучшее общество Одессы и Херсонской губернии.
Едва войска расположились в лагере, как разослано было секретное распоряжение "о наблюдении за появлением злоумышленника против особы Государя, польского эмигранта Ипполита Вайткевича", отправившегося будто бы в Вознесенский лагерь из Парижа с преступным против жизни Государя замыслом.
Секрет этот распространился и всякий из нас зорко следил за появлением подозрительной личности.
В один из свободных от смотра дней, граф Витт устроил бал, на котором присутствовал Государь. Пробыв до позднего часу ночи, Государь оставил бал и вышел в сопровождении свиты на возвышенное крыльцо. Увидавшая его публика приветствовала продолжительным криком ура!
Государь, отпустив свою свиту обратно на бал, мгновенно сошел с высокого крыльца, прошел между громадной толпой публики один и направился к дворцу своему, через тенистый обширный квадратный бульвар, с полным спокойствием.
Я был в то время на бале и помню живо, как сердца наши тревожно провожали Государя при оставлении им бала.