Бисарпи в списке неперспективных деревень не значилась, но...
От зарождения до исчезновения этой деревни прошло 208 лет. Столько живут семь-восемь поколений. 1970 год – в деревне 95 человек, 1979 – всего 28. За девять лет численность жителей уменьшилась на две трети. Что произошло? Война? Эпидемия? Нет. Такой была советская политика.
справка
За снос родного дома в семидесятые годы платили от 700 до 1000 рублей. По тем временам – почти годовая зарплата колхозника. Совет Министров СССР выделял эти деньги специально: чтобы жители «неперспективных» деревень переезжали в центральные усадьбы. Чтобы не распылялись. Чтобы было удобнее управлять, учить, лечить.
Только вот парадокс: Бисарпи в списке неперспективных не значилась. Зато там были соседние Ананьпи, Диньшур и Дениспи. Но денег хотелось всем. И когда первые семьи согласились на переезд, процесс пошёл. В итоге «неперс-пективная» Дениспи жива до сих пор. А Бисарпи нет.
Две избы на берегу Диньшурки
В стародавние времена она называлась починком. Располагается в десяти километрах от посёлка Балезино. Всё началось с двух семей: два дома, двадцать один человек. 1811 год. Удмуртские крестьяне-переселенцы из соседнего Извиля – потомки древнего рода Шудеговых – пришли сюда рубить лес, распахивать землю, растить детей. В сердце они всё ещё хранили память о языческих богах, хотя формально были крещены.
Четырнадцать лет в деревне стояло только два дома. Жизнь была на грани выживания: неурожай, болезни, холод. Но в 1825 году случился перелом. Никифор Фёдорович Князев с племянником Далматом Васильевичем (его звали Домал) поставили третью избу – на другом берегу речки Диньшурки. Это стало точкой отсчёта.
С тех пор деревня начала расти. Медленно, но верно. Рождались дети, жители справляли свадьбы, ставили новые дома. К концу XIX века Бисарпи превратилась в крепкое крестьянское поселение. А к 1917 году достигла пика: 162 человека. Большая, шумная, живая община, где все друг другу были родственниками или соседями.
Качели истории: от 160 до 28
Грянули революция, Гражданская война, голод. К 1920 году в Бисарпи осталось 138 человек. Почти четверть населения исчезла за три года. Казалось, деревня доживает последние дни. Но нет. Люди оказались крепче обстоятельств. Всего за четыре года – к 1924-му – численность восстановилась почти полностью: 158 человек. Деревня дышала, работала, жила.
Однако передышка была короткой. Началась коллективизация. Создавались колхозы, шло раскулачивание. Потом – Великая Отечественная война.
Мужчины уходили на фронт, многие не вернулись. Но деревня держалась. В 1959 году здесь всё ещё жили 147 человек. Речка Диньшурка разделяла деревню на две части. Одну половину называли Бисарпи. другую – Домалпи.
А дальше началось то, что не остановить было никакими усилиями. Молодёжь стала уезжать – учиться, работать на заводах, строить «светлое будущее» в Балезино, Глазове, Ижевске, Перми. Это был тихий, но безжалостный процесс. Деревня теряла людей не от войны или голода – от прогресса. 1970 год – осталось 95 человек, 1979-й – 28 человек.
Ещё держится. Ещё живёт
В стране велась государственная политика укрупнения. Малые деревни объявили «неперспективными». Закрывали школы, фельдшерские пункты, магазины. А потом предлагали деньги – те самые 700–1000 рублей за снос дома и переезд в центральную усадьбу.
Надежда Быкова, жительница деревни, вспоминает:
«Бесперспективными были признаны Ананьпи, Диньшур и Дениспи. Бисарпи в том списке не было. Так говорил Василий Ильич Князев, а он владел информацией. Но давали деньги на переезд. Как мама сказала, первые переселенцы позарились на деньги и переехали. Начался процесс».
Люди объясняли свой отъезд по-разному. Говорили: далеко до фермы, далеко до парка техники. Хотя учительница Людмила Трофимовна Волкова однажды, взяв учеников и рулетку, прошла с ними всю дорогу от школы до Бисарпи. Измерили расстояние. От школы до забора Костяпи (первый дом деревни) оказалось 1 километр 200 метров, а до фермы по прямой – меньше километра. Дело было не в расстоянии, а в том, что уезжали все. И оставаться в пустеющей деревне становилось всё страшнее.
Последний из рода
В 2002 году в переписном листе напротив названия деревни написали: «1 муж., 1 жен.».
Это были мать и сын. Галина Ивановна и Юрий Васильевич Князевы – последние жители деревни, основанной в 1811 году. Они остались одни в деревне, где когда-то стояло больше тридцати домов, где раздавался детский смех, где по вечерам пели за столами, где справляли свадьбы и хоронили стариков. В 2015 году Галина Ивановна умерла. Юрий Васильевич остался совсем один. Последний человек в деревне, где прожили пять поколений его предков. Он жил здесь круглый год. Хозяева других дворов – в основном дачники – съезжались лишь летом. Родник, из которого брал воду, находился почти в четырёхстах метрах от дедовского дома. Несмотря на дальность, дорога на ключ всегда была расчищена: зимой – от снега, летом – от травы.
Юрий Васильевич был крае-ведом. Его интересовало всё, что связано с родословной семьи и историей Бисарпи. Он ездил по архивам, засиживался в библиотеках, изучал документы. И щедро делился знаниями с теми, кто приезжал к нему. В 2017 году наша газета опубликовала материал о последнем жителе Бисарпи. Он всё ещё держался. Через два года, в 2019-м, Юрий Князев тоже ушёл из жизни. Деревни больше нет.
Липань и Липаньпиёз
Но Бисарпи – это не только цифры. Кирилл Князев, исследователь истории деревни, несколько лет изучал архивные документы – метрические книги, исповедные росписи, ревизские сказки. И вот что он выяснил об основателях удмуртского рода в деревне Бисарпи.
Липань. Настоящее имя – Вонифатий Филиппович Князев. Но удмурты часто изменяли русские христианские имена на своё произношение. Виссарион становился Бисаром, Долмаций – Домалом, Ананий – Онанем, Тимофей – Тимошем, Евгения – Левденью, Акулина – Окылью.
Все ударения в удмуртском языке – на последнем слоге. Так и Вонифатий стал Липанем.
Родился он в 1791 году в деревне Извиль, что стояла на левом берегу Чепцы,
в трёх-четырёх километрах от реки. В двадцать лет, в 1811 году, вместе со своим дедушкой Фёдором Игнатьевичем Князевым и троюродным братом отца Андреем Исаковичем переселился в новый починок Диньшурский – будущую Бисарпи. Поставили две избы. Зарегистрировали починок.
Липань стал старейшиной рода. Все, кто родились после него, были Липаньпи – в переводе с удмуртского «пи» означает «сын». Практически до середины XX века всех его потомков продолжали звать Липаньпиёз – «сыновья Липаня».
Рядом с починком протекала речка Диньшурка – с обязательным прудом и водяной мельницей. Мельницы несколько раз переносились, строились на новом месте. Земляные дамбы этих прудов до сих пор видны. Последний пруд – самый большой, очень красивый, неглубокий, с широким водяным зеркалом – был ниже деревни по течению, примерно в километре. Речка пересекала деревню надвое, обе стороны соединялись мостом.
Что осталось
Деревня умерла, как десятки других «неперспективных». Но память жива. Потомки бисарпиевцев по крупицам собирают историю своих предков. Поднимают архивы, изучают метрические книги, восстанавливают родословные. Сквозь пожелтевшие страницы проступают имена, даты, судьбы. Бывшие односельчане собираются на месте родной деревни, проводят праздники. Во ВКонтакте есть страничка «Бисарпи», где можно почитать историю, посмотреть более семисот фотографий… А пока они помнят – память о Бисарпи жива.
Подготовила Е. Целоусова
P.S. Редакция благодарит за сотрудничество Кирилла Князева.