Японцы построили его за девять лет на голой скале посреди моря. Двести семьдесят килограммов ртути использовали как подшипник. Императору подарили маленькую копию в знак восхищения. А через полвека маяк просто бросили — работать на нем стало некому.
Маяки всегда были больше, чем башни со светом. Они стояли на границе мира, там, где кончалась земля и начиналась бездна. Спасали жизни. Становились последним, что видели тонущие моряки, и первым — что видели спасшиеся. Поэтому самые красивые из них запоминаются навсегда. Вот десять таких.
Маяк на скале Сивучья у мыса Анива — один из самых недоступных в мире. Добраться до него можно только морем или пешком по черным пескам и скалам вдоль берега Охотского моря. Восемьдесят два километра в одну сторону.
Японцы начали строить его в тысяча девятьсот тридцать восьмом году, когда южная часть Сахалина принадлежала Японии. Место было проклятым: сильнейшие течения, туманы каждые три дня, подводные камни. Корабли разбивались десятками — это был один из самых опасных участков пути к Японским островам.
Все материалы везли на единственном судне маячного департамента Японии. Которое, кстати, японцы отобрали у России во время русско-японской войны — раньше пароход назывался «Аргунь». Так что маяк Анива косвенно построен на захваченном российском судне.
Башня получилась невероятной. Тридцать один метр высотой, девять этажей внутри скалы. На нижних — кухня, баня, склады. На верхних — спальни для двенадцати человек. В центре — труба с гирей в двести семьдесят килограммов, которую нужно было заводить каждые три часа, чтобы оптическая система вращалась и давала свет.
А самое удивительное: проблесковый аппарат вращался в чаше, наполненной тремястами килограммами ртути. Японцы использовали жидкий металл вместо подшипника — иначе конструкция не выдержала бы веса.
Когда строительство закончили, японские строители подарили императору Хирохито миниатюрную копию башни. В знак признательности за то, что смогли преодолеть невозможное.
После войны маяк перешёл СССР. Его укрепляли, меняли лампы, ставили дизельные генераторы. В девяностых перевели на атомное топливо — радиоизотопные установки. Люди больше не нужны. В две тысячи шестом году изотопы сняли, и маяк стал разрушаться.
Сейчас он заброшен. Туристы забираются внутрь, фотографируют ржавые лестницы и круглые окна-иллюминаторы. Птицы гнездятся в комнатах, где когда-то спали смотрители. А местные рыбаки говорят, что по ночам у маяка видны призраки — оптический эффект от тумана и света, но выглядит жутко.
Самый западный маяк континентальной Франции стоит в Бретани, в департаменте Финистер. Название региона переводится как «конец земли» — и маяк Керморван действительно стоит на краю Европы, где Атлантика бьёт в гранитные скалы.
Его построили в тысяча восемьсот сорок девятом году из огромных гранитных блоков. Двадцать метров высотой, квадратное сечение — больше похож на башню средневекового замка, чем на маяк. С сушей соединён узким гранитным мостом, который во время шторма скрывается под волнами.
Керморван работает до сих пор. Автоматически, дистанционно. Свет видно на сорок с половиной километров — это один из самых мощных маяков Атлантического побережья.
С две тысячи двадцать второго года туда пускают туристов. Можно подняться по винтовой лестнице на смотровую площадку и увидеть, как океан уходит за горизонт. Бретань вообще славится красивыми маяками — там их больше пятидесяти, и каждый со своей историей.
Единственный маяк Баварии и самый южный в Германии. Стоит не на море, а на Боденском озере — огромном, как внутреннее море, на границе Германии, Швейцарии и Австрии.
Линдау построили в тысяча восемьсот пятидесятых годах на западном моле у входа в гавань. Высота тридцать три метра, диаметр основания двадцать четыре. На фасаде — часы, что очень необычно для маяка. Он больше похож на городскую ратушу.
Раньше на этом месте стоял другой маяк, средневековый, построенный ещё в тринадцатом веке. Его снесли, когда гавань расширяли.
Сначала Линдау работал на масле, потом на керосине, потом на газе. С тысяча девятьсот тридцать шестого года — на электричестве. Сейчас полностью автоматизирован и включается по радиосигналу от судов.
Туристы поднимаются на смотровую площадку и видят всё озеро сразу — с одной стороны Альпы, с другой равнины. Вода настолько чистая, что сквозь неё видно дно на глубине нескольких метров.
Ещё один бретонский маяк, но с особой историей. Пти-Мину стоит на скалистом утёсе напротив форта, построенного в конце семнадцатого века для защиты города Бреста. Форт до сих пор цел — массивные каменные стены, бойницы, пушки на валах.
Сам маяк построили в тысяча восемьсот сорок восьмом году. Двадцать шесть метров высотой, соединён с сушей изящным арочным мостом. Башня выкрашена в белый цвет и выглядит почти игрушечной на фоне сурового форта.
Пти-Мину работает необычно: меняет цвет света в зависимости от погоды. В ясную ночь светит белым. В шторм и туман — красным, предупреждая о зоне подводных скал. Дальность света тридцать пять километров.
Местные называют его «маленький кот» — из-за названия, которое созвучно с французским «мину» (котёнок). Хотя на самом деле название связано с бретонским словом, означающим «тонкий» или «узкий».
Этот маяк стоит на сорокаметровой скале у озера Верхнее в штате Миннесота. Скала называется Сплит-Рок — «расколотая скала», потому что посередине проходит огромная трещина, как будто кто-то ударил по камню топором.
Маяк построили в тысяча девятьсот десятом году после серии кораблекрушений на озере. Озеро Верхнее — самое большое пресноводное озеро в мире по площади, и одно из самых опасных. Штормы там не слабее океанских.
Сплит-Рок проработал до тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, потом его заменили радионавигацией. В том же году включили в Национальный реестр исторических мест.
Но настоящую известность маяк получил после трагедии тысяча девятьсот семьдесят пятого года. Десятого ноября на озере Верхнем затонуло грузовое судно «Эдмунд Фитцджеральд». Двадцать девять человек экипажа погибли. Это было одно из крупнейших кораблекрушений на Великих озёрах.
С тех пор каждый год десятого ноября маяк Сплит-Рок зажигают на одну ночь — в память о погибших. Сотни людей приезжают на церемонию. Читают имена. Звонит колокол. И на скале загорается свет, который больше не нужен кораблям, но нужен людям.
Португальский маяк на правом берегу реки Дору, в том месте, где она впадает в Атлантику. Окрестности Порту — один из самых живописных регионов Португалии, и Фелгейраш стоит в самом красивом месте, на высоком утёсе над океаном.
Построили его в тысяча восемьсот восемьдесят шестом году. Газовая лампа, колокол для тумана, дальность света семнадцать километров. В тысяча девятьсот семьдесят девятом перешёл на автоматическое управление.
Но в две тысячи девятом его деактивировали как источник света. Оставили только звуковые сигналы для судов. Двенадцать лет маяк молчал и не светил — памятник ушедшей эпохе.
А в две тысячи двадцать первом снова включили. Потому что туристы требовали. Потому что маяк стал символом. Потому что когда гаснут огни на краю земли, это чувствуется.
Этот маяк построили римляне. Во втором веке нашей эры. Почти две тысячи лет назад.
Башня Геркулеса в Ла-Корунье, Галисия — древнейший действующий маяк в мире. Пятьдесят пять метров высотой, из которых тридцать четыре — оригинальная римская кладка. Стены из гранита толщиной в метр. Квадратное сечение, массивное основание.
Римляне построили его на мысе, где заканчивалась известная им земля. Дальше был только океан и легенды о краю мира. Маяк назывался Фарум Бригантиум и освещал путь кораблям, идущим в Британию за оловом и железом.
У подножия башни сохранилась латинская надпись на камне с именем архитектора: Гай Севий Луп из города Эмениум, который сейчас называется Коимбра в Португалии.
После падения Римской империи маяк забросили. В Средние века его использовали как оборонительную башню и каменоломню — местные жители растаскивали гранит на строительство замка и городских стен. К восемнадцатому веку башня почти полностью разрушилась.
Восстановили её в тысяча семьсот восемьдесят восьмом году при короле Карле Третьем. Инженер Эустакио Джаннини надстроил римское ядро ещё двадцать один метр и придал башне неоклассический облик. Работа была настолько грамотной, что ЮНЕСКО позже назвало её образцовой реставрацией.
Башня Геркулеса работает до сих пор. Каждую ночь посылает четыре вспышки белого света каждые двадцать секунд. Дальность двадцать четыре мили. Это единственный римский маяк, который до сих пор светит.
Один из старейших маяков России. Построен в тысяча семьсот восемнадцатом году по личному приказу Петра Первого. Император сам нарисовал эскиз башни — квадратная в основании, с фонарём наверху.
Через год маяк уже работал под названием Котлинский. В тысяча семьсот тридцать шестом переименовали в честь полковника Фёдора Толбухина, который отличился в войне со Швецией.
Первый маяк был деревянным. В девятнадцатом веке при Александре Первом его перестроили в камне. Высота двадцать девять метров. Массивные стены, узкие окна, широкое основание для устойчивости во время штормов.
Толбухин маяк стоит на искусственном острове в Финском заливе, на подходе к Кронштадту. Зимой его полностью заметает льдом, весной вокруг ломается многометровая толща. Но башня стоит уже триста лет.
Сейчас маяк действует, но доступ туда закрыт — режимная зона. Вместе с фортами Кронштадта входит в список объектов ЮНЕСКО.
Португальцы колонизировали Гоа в шестнадцатом веке и построили там форт Агуада для защиты от голландцев и маратхов. Название означает «вода» — в форте был источник пресной воды, где корабли пополняли запасы перед дальним плаванием.
Маяк построили в тысяча восемьсот шестьдесят четвёртом году на пляже Синкерим, чтобы освещать путь судам, идущим в столицу Панаджи. Высота всего тринадцать метров, но башня очень широкая и массивная — почти как крепостная башня.
Сейчас маяк не работает. Зато форт Агуада стал туристической достопримечательностью — можно гулять по стенам, подниматься на башни, заходить в казематы. На вершине маяка есть площадка с изогнутой лестницей, ведущей к фонарю.
С форта открывается вид на Аравийское море. Внизу пляж с белым песком, пальмы, рыбацкие лодки. В закатное время всё становится золотым, и форт со своим приземистым маяком выглядит как декорация к фильму о пиратах.
Девичья башня стоит на крошечном скалистом островке посреди Босфорского пролива, между европейским и азиатским берегами Стамбула. Добраться можно только на лодке.
История башни уходит в глубокую древность — первое упоминание относится к тысяча сто десятому году, хотя на этом месте что-то стояло гораздо раньше. Византийцы использовали её как маяк и сторожевую башню. Османы перестроили и тоже использовали для навигации.
Название окружено легендами. По одной из них, султан запер в башне свою дочь, потому что прорицатель предсказал, что она умрёт от укуса змеи. Отец держал её взаперти на острове, где не было змей. Но в день восемнадцатилетия ей принесли корзину с фруктами — и в корзине пряталась змея.
Сейчас в Девичьей башне ресторан, бар, смотровая площадка и сувенирный магазин. Туристы приезжают на лодках, фотографируются на фоне Босфора и слушают истории экскурсоводов. Ночью башня подсвечивается — и тогда она выглядит так, будто парит над водой.
Это один из символов Стамбула. Город между Европой и Азией, между морями, между эпохами. И маленькая башня посреди пролива, которая пережила всех.