Ноябрьская трасса М-4 в три часа ночи — это особое состояние пространства. Это не дорога, а чёрный тоннель, высвечиваемый фарами, где единственная реальность — это гул покрышек и монотонный бубнёж навигатора.
Я таксую по ночам не от хорошей жизни. Ипотека сама себя не закроет, а дневной зарплаты менеджера среднего звена хватает только на "поддержание штанов". Мой "Солярис" — моя вторая смена, мой кормилец и моя тюрьма.
Заказ прилетел, когда я уже собирался сворачивать в сторону города. Долгая поездка, из пригорода в центр. Коэффициент высокий. Жадность победила усталость. Я развернулся.
Точка подачи была у какого-то мрачного СНТ, где фонари горели через один. Пассажир ждал у шлагбаума. В свете фар я увидел высокую фигуру в надвинутом капюшоне. Обычный ночной клиент — то ли запоздалый гость, то ли просто любитель приключений.
Он сел на заднее сиденье, молча кивнул в ответ на моё приветствие и сразу уткнулся в телефон. В приложении высветилось имя: "Олег". Рейтинг 4.9. Идеальный пассажир.
Мы выехали на трассу. Первые десять минут прошли в комфортном молчании. Я включил негромкий джаз, печка грела, дорога стелилась под колёса.
Странности начались незаметно. Сначала изменился запах в салоне. Я человек курящий, но в машине держу идеальную чистоту, «елочками» не пользуюсь. А тут потянуло чем-то… сырым. Так пахнет в осеннем лесу, когда ворошишь прелую листву. Запах земли, влаги и чего-то сладковатого, грибного.
Я приоткрыл окно, решив, что пассажир набрался этого духа на даче. Но холодный ноябрьский воздух не помог. Запах становился гуще. К сырости примешалась тяжелая, приторная нота. Знаете, когда забываешь цветы в вазе на две недели, и вода становится мутной, тухлой, но при этом пахнет увядающими розами? Вот именно этот запах начал заполнять салон.
Я бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида.
Олег сидел в той же позе, но что-то в его силуэте изменилось. Он как-то странно обмяк. Голова была неестественно сильно наклонена к груди, словно у него вдруг ослабли шейные позвонки. Капюшон сполз, открывая часть лица. В мигающем свете пролетающих фонарей его кожа казалась неестественно бледной, почти серой, как у манекена.
— У вас всё в порядке? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал буднично. — Может, печку убавить?
Он не ответил. Даже не пошевелился. Только из его груди вырвался странный звук — не вздох, а какой-то влажный, булькающий хрип, будто воздух выходил через забитую трубку.
Мне стало не по себе. Липкий, иррациональный страх начал подниматься из желудка. Я прибавил скорость. Скорее бы довезти его и проветрить машину.
И тут мой смартфон, закрепленный на панели, издал резкий звук системного уведомления. Это было не сообщение от агрегатора, а какой-то системный сбой приложения. Экран мигнул, карта маршрута свернулась, и поверх неё выскочило красное сервисное окно.
Я скосил глаза и почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом.
Текст уведомления гласил:
«ВНИМАНИЕ! Критическая ошибка аккаунта пассажира. Статус пользователя "Олег" изменен: DECEASED (УМЕР). Дата фиксации: 08.11. Аккаунт деактивирован».
Восьмое ноября. Сегодня было одиннадцатое.
Три дня.
Я ударил по тормозам. Машину повело, сзади истошно засигналила фура, чудом успевшая уйти в соседний ряд. Я вырулил на обочину и остановился, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле.
— Что за херня... — прошептал я, глядя на экран. Может, глюк? Чья-то идиотская шутка с настройками профиля?
Я медленно повернул голову назад.
В салоне горел тусклый свет плафона, который включился при резком торможении. И я увидел своего пассажира.
Олега больше не было. То, что сидело на заднем сиденье, уже нельзя было назвать человеком.
Его тело окончательно потеряло форму, растекшись по сиденью, как мешок с мокрым песком. Голова была запрокинута назад под немыслимым углом, рот широко открыт, нижняя челюсть буквально лежала на груди. Глаза закатились так, что были видны только желтоватые белки с лопнувшими сосудами.
Но самое страшное было не это. Страшным было то, что происходило с ним прямо сейчас, в реальном времени.
Его кожа на лице на моих глазах меняла цвет, становясь из серой землисто-черной. Она натягивалась, лопалась, как перезрелый фрукт. Из уголков рта и глаз начала сочиться темная, густая жидкость.
Тот сладковатый запах в салоне мгновенно превратился в невыносимую, концентрированную вонь разложения. Меня скрутило спазмом тошноты.
Это был не просто труп. Это было тело, которое стремительно нагоняло три дня гниения за несколько минут. Оно распадалось прямо у меня в машине.
— Убирайся! — заорал я, срывая голос, не помня себя от ужаса. — Вон из моей машины!
Существо на заднем сиденье дернулось. Медленно, с отвратительным влажным хрустом, его голова начала поворачиваться в мою сторону. Белые глаза уставились на меня.
— ...домой... — просипело оно. Голос звучал так, словно выходил из болота, полный бульканья и лопающихся пузырей. — ...вези... домой...
Оно подняло руку. Кисть была раздутой, пальцы почернели. Оно потянулось ко мне, к спинке моего сиденья. Я увидел, как с пальцев капает черная слизь, оставляя пятна на велюре.
Угроза жизни стала абсолютной. Я понял, что если эта тварь коснется меня, если я вдохну этот яд еще несколько раз, я просто не выберусь отсюда. Я стану частью этого разложения.
Я не герой. Я просто хотел выжить.
Я распахнул свою дверь, вывалился на холодный, мокрый асфальт обочины, жадно глотая воздух. Меня вырвало.
Но я не мог бросить машину. Это был мой единственный шанс убраться отсюда.
Я подбежал к задней правой двери. Тварь внутри заворочалась, пытаясь развернуться ко мне.
Я рванул ручку двери на себя.
Тело Олега, потерявшее опору, просто вывалилось наружу. Оно упало на асфальт с тяжелым, мокрым звуком, как мешок с гнилой картошкой.
Оно лежало на спине, раскинув руки, и смотрело в ночное небо своими жуткими белыми глазами. От него поднимался едва заметный парок.
— ...холодно... — прошелестело оно.
Я не стал слушать. Я захлопнул дверь, прыгнул за руль и вдавил педаль газа в пол.
Я гнал километров двадцать, не разбирая дороги, пока не увидел круглосуточную мойку.
Я заплатил мойщикам тройной тариф. Я сказал, что меня стошнило пьяного друга. Они морщились, но мыли. Они драили салон два часа, заливая его самой ядреной химией, какая у них была.
Но я все равно чувствовал этот запах. Он въелся не в обивку, а в мою память.
Я продал "Солярис" через неделю. С большой скидкой, перекупам. Купил другую машину, попроще.
Я больше не работаю в такси по ночам. Я вообще удалил это приложение.
Я нашел в новостях заметку. В том СНТ, где я забирал заказ, нашли тело мужчины, пролежавшее в дачном домике три дня. Умер от сердечного приступа. Его телефон лежал рядом, с открытым приложением такси. Видимо, он пытался вызвать машину в последний момент.
Приложение нашло водителя. Но пассажир к тому моменту уже изменил свой статус. И то, что село ко мне в машину, было лишь отголоском его последнего желания — попасть домой.
Я жив. У меня новая работа, дневная, в офисе. Платят меньше, но мне хватает. Главное — я больше не вожу тех, чей маршрут уже окончен. И я никогда не смотрю в зеркало заднего вида, если еду один в темное время суток.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #ужасы #случайвтакси