— Ну и что ты в нём нашла? — Вероника, стуча длинным маникюром по стеклу, скептически разглядывала Игоря, который у барной стойки кафе заказывал им кофе.
— Вероника, ну посмотри на него! — зашипела Юля, сияя. — Он же просто бог! Рост, плечи... И взгляд такой... серьёзный.
— Взгляд у него, как у бульдога на сметане, — отрезала Вероника. — И костюм хоть и дорогой, но провинциальный. Не «босс», а «вышедший в начальники прораб». Я тебе одного банкира присмотрела, так вот он...
— Отстань! — отмахнулась Юля. — Я его люблю!
Она в это свято верила. Верила, когда Игорь на их третьем свидании подарил ей не розы, а огромного плюшевого медведя, от которого у неё тут же заслезились глаза (аллергия на пыль). Верила, когда он вёл её в ресторан не с французской кухней, а в грузинской, где было «так душевно». Она морщила нос от запаха хачапури, но улыбалась, потому что он был «настоящий». Настоящий и перспективный. Он же владелец небольшой, но растущей строительной фирмы. Вероника язвительно называла его «царь-батюшка бетонных плит».
Игорь вернулся к столику с подносом. Его движения были чуть неуклюжими, простоватыми, но в них чувствовалась сила.
— Тебе капучино с сиропом, как любишь, — поставил он перед Юлей чашку.
— Я люблю раф, милый, — поправила она сладким голоском.
— А, точно, прости, — он смущённо улыбнулся.
Вероника фыркнула и принялась пить свой эспрессо, демонстративно глядя в окно.
— Игорюшка, а помнишь, мы в бутике клатч видели? — начала Юля, томно опираясь подбородком на руку. — Такой маленький, красненький...
— Помню, — кивнул Игорь. — Хорошая сумка. Кожа качественная.
— Она не просто хорошая, она — от «Диор»! — закатила глаза Юля. — Это ведь мечта всей моей жизни. Ну, почти всей.
— «Диор»? — Игорь нахмурился. — Юля, там же цена, как за полкомнаты в моей первой квартире. Это как-то... нерационально.
— Но я же не прошу тебя купить мне всю квартиру! — надула губки Юля. — Я про одну маленькую сумку. Чтобы быть счастливой.
— Счастье не в сумке, — тихо, но твёрдо сказал Игорь.
— Ну ты просто не понимаешь! — вздохнула она, разочарованно отодвигая капучино.
Вечером того же дня Юля была у Вероники в гостях. Они сидели на огромном белом диване, и Юля жаловалась.
— Представляешь, говорит «нерационально»! Ну что это за слово вообще? Я ему про возвышенное, про мечту, а он — про рациональность. Как так можно?
— Я же тебе говорила, — Вероника протянула ей бокал с розовым игристым. — Он не твоего круга. Деньги есть, а шика нет. Не умеет их тратить. Ну кому нужен мужчина, который не умеет осыпать свою женщину бриллиантами? Пусть и мелкими.
— Но он меня любит! — упрямо повторила Юля. — И он честный. Не то, что твой банкир, который, по слухам, третью яхту покупает, пока жена в Милане.
— Честность — это для бедных, дорогая, — философски изрекла Вероника. — А твой «честный» на днях предложил тебе поехать в отпуск не на Бали, а в Крым. «Своё, родное», — передразнила она. — Фу.
Юля поморщилась. Да, Крым её, мягко говоря, не вдохновил. Она уже представляла себя в соцсетях на фоне тюльпановых полей, а не советских санаториев.
Прошло несколько недель. Юля продолжала давить на Игоря тонко и не очень. Она «случайно» засылала ему ссылки на ювелирные украшения, «забывала» в его машине глянцевые журналы с закладками на страницах с роскошными автомобилями, и постоянно восхищалась подругами, которым «повезло» с мужьями.
Однажды вечером Игорь приехал к ней взволнованный и счастливый.
— Юль, угадай, что случилось! — обнял он её с порога. — Мы выиграли тендер! Огромный контракт. Это то, над чем я бился последние полгода. Теперь компания выйдет на совершенно новый уровень!
Юля широко улыбнулась. Наконец-то!
— Правда? Это же чудесно! — она запрыгала на месте. — Значит, теперь мы сможем купить мне «Мерседес»? Тот, красный, кабриолет?
Игорь замер. Радость медленно угасла в его глазах, сменившись усталым пониманием.
— Юля, это не личные деньги. Это инвестиции в развитие. Нужно закупить новое оборудование, нанять людей...
— Опять твоё «развитие»! — вырвалось у неё. — А я? А наша жизнь? Когда уже начнётся настоящая жизнь? С яхтами, путешествиями!
— Настоящая жизнь, — сказал он тихо, — она здесь и сейчас. В этой квартире, в нашей любви, в моей работе, которая мне дорога. А яхты... Разве тебе действительно это важно?
— Всем это важно! — вспыхнула Юля. — Я хочу быть успешной! Хочу, чтобы мне завидовали! Чтобы Вероника ахнула, когда увидит мою новую сумку!
— А я думал, ты хочешь быть счастливой со мной, — его голос прозвучал с огорчением. — Оказывается, я для тебя просто инструмент. Лифт, который должен доставить тебя в «красивую жизнь».
— Ну а что тут такого? — искренне удивилась она. — Ты же мужчина! Ты должен обеспечивать! Я не для того такая красивая и ухоженная, чтобы сидеть на чьей-то кухне и радоваться какому-то там... тендеру!
Она выпалила это, даже не задумываясь о смысле своих слов. Для неё это была аксиома, как дважды два.
Игорь смотрел на неё несколько секунд. Смотрел так, будто видел впервые.
— Понятно, — кивнул он. — Всё понятно. Знаешь, Юля... Ты очень красивая. И очень... пустая. Как тот клатч от «Диор». Снаружи — блестящая, яркая, дорогая. А внутри — ничего. Ни одной мысли, ни одной собственной идеи. Один ценник.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать! — вспылила она, чувствуя, что задето что-то очень больное.
— Прости, — он повернулся и пошёл к выходу.
— Игорь! Куда ты? Идиот! Вернись! Ты всё испортил!
Она кричала ему вслед, но дверь уже закрылась. Юля осталась одна в своей идеальной гостиной. Она была в ярости. Как он посмел? Назвал её пустой! Она, с её-то внешностью!
Она тут же позвонила Веронике.
— Представляешь, какой козёл! Из-за какого-то дурацкого тендера скандал устроил! Говорит, я пустая!
— Ну, я же тебя предупреждала, — раздался в трубке довольный голос подруги. — Недалёкий он. Не смог разглядеть в тебе алмаз. Ничего, найдёшь другого. Я тебя с банкиром...
Но Юля уже не слушала. Она смотрела на свое идеальное отражение в зеркале-солнце и не понимала, почему ей так больно. Больно от слов какого-то провинциального прораба. Ведь он же неправ. Правда?
Она подошла к плюшевому медведю, которого всегда собиралась выбросить. Но сейчас почему-то потянулась и тронула его лапу.
А потом отдернула руку, будто обожглась. Всё это — глупости. Сентиментальность для бедных.
«Надо будет завтра сходить в бутик, — подумала она, заходя в соцсети. — Подниму себе настроение. А фото выложу с подписью «Самой себя ценить не перестану». Пусть все видят, какая я сильная».
Она сделала селфи с надутыми губками, стараясь поймать выгодный ракурс. Внутри было пусто, но она упорно убеждала себя, что это — гордость. И что счастье — это действительно просто очень дорогая сумка. Просто она пока её не нашла.