Жара в Вомбат-граде стояла такая, что даже кузнечики забыли свои летние скрипки. А ведь еще недавно жизнь здесь была размеренной полной живительной свежести. Сердцем, душой и главной кладовой города была Река – серебристая лента, которая петляла между холмов. Каждое утро она дарила своё богатство всем жителям: вомбаты наполняли кувшины из гладкой, прохладной глины, коалы ловили водяные брызги, чтобы освежить свои ароматные листья, а солнечные зайчики целый день танцевали на её мелкой ряби. Водой из речки поливали корешки и сладкие клубеньки, которые дружно выращивали жители города и была зеркалом, в котором облака заплывали на дневной отдых. Это был не просто поток воды – это был сам пульс долины, ее песня и заведенный порядок вещей. И вот песня смолкла. Речка, где вомбаты обычно брали воду, высохла до дна. А вместе с водой куда-то испарились и уют, и уверенность. Теперь жителей ждало невеселое колдовство засухи: благоухающая зелень могла превратиться в пыль, а в тишине, лишенный привычного плеска, уже шепталась самая страшная мысль…
Но в Вомбат-граде, как водится, были те, кто слушал не только шепот страха, но и зов долга. Пока другие жители в растерянности переходили с места на место в тени усыхающих эвкалиптов, семья вомбатов уже стояла на краю обмелевшего русла. Они не могли сидеть сложа лапы, когда беда стучалась в каждую нору. Папа Торр, мама Милли и малыш Винсент всегда были из тех, кто первым замечал, когда река мелеет на палец, или когда молодой побег склоняется без сил. Их бдительность была тихой, а инициатива — твердой, как камень. И сейчас, когда город замер в тягостном ожидании, именно их тени первыми появились на потрескавшемся дне, а их взгляды встретились в безмолвном согласии.
— Всё! — фыркнул папа Торр, разглядывая потрескавшееся дно. — Будем копать новый источник!
— Но это же так много работы... — застонал коала Кевин, лениво повисший на ближайшем эвкалипте.
— Всё пропало… Мы никогда не найдём воду!
Винсент ткнул палкой в сухую землю:
— Может, просто подождём дождя?
— Дорогой, — вздохнула мама Милли, — дождь можно ждать месяцами. А пить хочется сейчас!
Не раздумывая ни секунды, папа Торр, мама Милли и малыш Винсент принялись рыть землю своими крепкими лапами, мечтая отыскать желанную каплю живительной влаги.
Эта решимость была в крови у Торра. Он был из тех, кто не умел отступать. Еще в юности, когда оползень завалил вход в его родную нору, он не стал ждать помощи, а двое суток копал новый ход, отбрасывая глыбы земли размером с себя, пока не прорвался к своей испуганной, но целой семье. Он верил не в удачу, а в силу лап, терпение и упрямство. «Пока ты двигаешься вперед, — часто говаривал он Винсенту, — позади тебя уже остается кусочек пройденного пути. И однажды, оглянувшись, ты поймешь, что преодолел целую гору». Сейчас этой горой была сплошная, каменная сушь, но Торр копал, потому что не знал другого способа победы.
Винсент, разгребая лапками пыль, нашел странные камни с блестящими прожилками и крикнул:
— Мама, смотри! Эти камни блестят, как мокрые!
Торр осмотрел их и воскликнул:
— Это кварц! Он часто встречается там, где есть подземные воды!
Но как найти точное место и докопаться до воды, если земля твердая, как скала?
Сжав зубы от отчаяния, папа Торр, мама Милли и юный Винсент яростно углубляли нору, когда раздался неожиданный голос:
— Эй, землекопы! — коала Кевин лениво перевернулся на ветке.
— Может, хватит рыть наугад? сокол Арчи с высоты за километр каплю воды заметит!
И правда — мощный взмах крыльев, и перед изумленными вомбатами уже стоял гордый Арчи:
— Я действительно вижу с воздуха то, что вам не разглядеть!
Жители Вомбат-града почти не знали Арчи, хотя его силуэт в небе видели все. Он был тенью на солнце, одиноким стражем высоты. Говорили, что когда-то у него была семья и гнездо на далеких утесах, но случилась большая беда, подробностей которой никто не знал. С тех пор Арчи стал отшельником. Он редко спускался низко, а если и садился отдохнуть, то делал это на самом высоком одиноком дереве за холмом, подальше от чужих глаз и разговоров. Его считали загадкой, гордым и нелюдимым, а его зоркие глаза, способные разглядеть малейшее движение в траве, вызывали скорее тихий страх, чем восхищение. И вот теперь этот нелюдимый страж сам обратился к ним.
Арчи мощно взмахнул крыльями, на мгновение он замер в вышине, его острый взгляд пронзал землю.
— Там! — его пронзительный крик разорвал знойное марево. — За сухим кустом, где тень ложится кольцом! Земля дышит влагой — я вижу!
Торр, сердце которого забилось в унисон с этим криком, уже готов был ринуться в одиночку. Но, сделав первый порывистый шаг, он вдруг замер. Рядом с Винсентом, примостившись на корточках и серьезно сопя, сидел ёжик Ерик. Чуть поодаль, нервно подрагивая носом, пританцовывал кролик Тим. На ветке ближайшего, ещё живого кустика, ловко балансировала белка Соня с припасённой для дела горстью крепких орешков и коала Кевин, а у самых лап Милли виднелась пушистая мордочка кенгуренка Бунди. Торр обернулся — и дыхание у него перехватило. К иссохшему руслу, молча и решительно, спускались другие семейства. Седая бабушка семейства кенгуру с внучатами, молодые супруги страусы, даже вечно ворчливое семейство валлаби — все, кто ещё час назад бессильно поглядывал на небо, теперь шли с лопатами, скребками и самой важной вещью на свете — решимостью в глазах. Они не спрашивали, они просто присоединялись.
И в эту секунду Торр понял: они копают не вглубь земли, а сквозь само отчаяние. Он не был один перед своей горой.
Торр первым бросился к указанному месту и мощными лапами принялся рыть иссушенную почву. Милли и Винсент тут же присоединились, работая в унисон, как механизм. Земля сопротивлялась, сыпалась обратно, но...
Хлюп!
Мокрая грязь брызнула во все стороны. Ещё удар — и из разрыва брызнул первый хрустальный фонтанчик. Вода! Настоящая, живая, сверкающая на солнце!
Арчи опустился на ближайший камень, его крылья дрожали от волнения.
— Все эти годы... — его голос внезапно охрип, — я видел только добычу. А оказывается... — он посмотрел на ликующих вомбатов, на Кевина, который с восторгом окунал лапы в прохладный поток, — мои глаза могут видеть нечто куда важнее. Они могут находить... надежду.
Торр тяжело дышал, капли воды стекали по его мордочке, смешиваясь со слезами облегчения. Он протянул лапу к Арчи:
— Сегодня ты не просто увидел воду. Ты показал нам, что даже в самой безвыходной ситуации... — его голос сорвался, — стоит только посмотреть под другим углом.
И в этот миг, оглядев собравшихся, каждый понял что-то очень важное. Радость бурлила здесь по-разному: кто-то смеялся вслух и брызгался, как ребятня, кто-то постарше, просто молча сжимал в лапах мокрый ком земли, чувствуя, как жизнь возвращается в их прожитые годы. Но будь эта радость громкой или тихой, как шелест крыла, — она билась из одного сердца. И это сердце было не личным, а общим, собранным из множества стуков. Это было сердце самого Вомбат-града, которое, казалось, замерло, а теперь вновь забилось — ровно, сильно и единодушно.
Вода оказалась не просто родником — она стала началом новой реки, которую обитатели долины назвали "Река Второго Шанса". Но это уже совсем другая история...
Ваша Инна