- Карту перерисовать не сложно. Но есть материальные следы, которые оставляют культуры прошлого. Как мы сможем их игнорировать?
- Согласен. Вот и заведующий лабораторией естественнонаучных методов Института археологии РАН, доктор исторических наук, профессор, член-корреспондент Российской академии наук, самый авторитетный в области древней металлургии российский учёный Евгений Николаевич Черных в одной из своих работ пишет[1]: «Парадигма археологической науки XIX и первой половины XX столетий зиждилась на ряде «неоспоримых» истин, к каковым относилась и эта. Полагали, и с большими основаниями, что фактически все важнейшие технологические, интеллектуальные и духовные достижения являлись творческим плодом культур и цивилизаций, локализованных в области стран «Плодородного полумесяца», то есть, по существу, Месопотамии, или же – в более широком понимании – Ближнего Востока».
Только он сам и развенчивает этот миф.
Металлургия
Еще одна цитата Е.Н. Черных: «Весь металл, о котором мы поведем речь ниже, связан с очень широко и хрестоматийно известными государственными образованиями II тыс. до н.э. в Месопотамии, Малой Азии, западном Иране – с Вавилонией, Эламом, Касситами, Хеттской державой. Именно этим древнейшим государствам оказалась посвящённой гигантская, воистину необозримая литература…
Уже не в первый раз – даже в рамках второй части нашей книги – мы сталкиваемся с различиями между оценками исторической реальности при опоре, с одной стороны, на документы исторические, а с другой, при обращении к источникам археологическим. К сожалению, здесь также встаём в тупик перед барьером подобного рода.
…Увы, здесь мы упираемся в досадно и столь нередко повторяющуюся для исследователя-археолога сложность: руины хеттских городов и даже древние могилы Анатолийских нагорий не являют нам ни массы блещущего на солнце бронзового оружия, ни следов колесниц…
Здесь же – на малоазийских взгорьях … нас ждёт едва ли не пустынность».
Эта территория по количеству и качеству археологических находок, в частности, связанных с металлом, является одной из самых скудных на Евразийском континенте.
Это в отличие от Кавказа. Е.Н. Черных в той же своей работе по этому поводу пишет: «Кавказская металлургическая провинция (КаМП) являла собой безусловный феномен… совокупное число самых разнообразных металлических изделий здесь воистину бессчётно: по всей видимости, количество их должно измеряться многими сотнями тысяч…»
Земледелие
Еще один, связанный с Малой Азией миф связан с тем, что именно здесь на территории Междуречья Тигра и Евфрата появилось и развилось земледелие. Когда люди от собирания диких плодов перешли к выведению и выращиванию более урожайных культурных форм этих растений.
Но первый вопрос, который в этой связи возникает: а что они могли на этой территории собирать?
Если Верхняя Месопотамия – это полупустыня с сухими травами и колючими кустарниками, то Нижняя – в основном, вообще, пустыня с еще более скудной растительностью.
Выбрать для первых земледельческих опытов лишенную плодородия почву и место, где отсутствует какое-либо разнообразие видов, сортов растений – с позиции бытового сознания - это, конечно, нонсенс.
Разговор в научной среде об этом противоречии еще 100 лет назад начал советский учёный Николай Иванович Вавилов.
Н.И. Вавилов со своими коллегами очень серьёзно занимался локализацией первичных очагов древнего земледелия. Вот что по этому поводу в своей работе «Проблемы происхождения мирового земледелия в свете современных исследований»[2] он писал: «Первобытный человек боялся и боится по сей день влажных тропиков с их буйной растительностью, с тропическими болезнями несмотря на то, что влажные тропики с плодороднейшими землями занимают ⅓ всей суши земного шара. Он селился и селится по окраинам тропических лесов. Горные районы тропиков и субтропиков создавали наиболее благоприятные условия для первых поселенцев в смысле тепла, изобилия пищи, возможности жить без одежды… Горный рельеф благоприятствовал жизни небольшими группами; с этой фазы начиналось развитие человеческого общества».
Именно такими были выявленные им и его коллегами центры распространения земледелия в Америке, в Африке – в районе современной Эфиопии, в Индии. Именно таким центром на территории Евразии был Кавказ.
Дагестан Н.И. Вавилов считал классической страной террасного земледелия. Он писал: «В Дагестане около Ботлиха можно видеть изумительное террасное земледелие, расположенное многими десятками этажей применительно к рельефу, огромными амфитеатрами. Вряд ли можно лучше использовать землю, чем это делают в Дагестане».
Советский ученый, обобщив собранный материал, пришел к тому выводу что, «несмотря на огромное культурно-историческое значение средиземноморского очага, включающего величайшие цивилизации древности: египетскую, этрусскую, эгейскую, иудейскую, как выяснено детальным анализом сортового состава возделываемых растений, этот очаг содержит небольшое число автохтонных растений растительных культур… Большинство полевых культур, как пшеница, ячмень, бобы, горох, нут, явно заимствованы из других очагов».
И что «элементарная схема, которой держалась до сих пор наука о том, что начало земледельческой культуры положено в районах Месопотамии, Сирии и Палестины, где найдена дикая пшеница, совершенно не соответствует фактическому распределению мировых очагов культурных растений, и, несомненно, проблема истории земледелия должна быть переработана совершенно заново, а в связи с этим мы, очевидно, стоим накануне общей ревизии наших исторических представлений об истории культуры человечества».[3]
Выдвинутую им гипотезу подтверждают и современные исследователи. Российский ученый, специалист в области генетики растений Н.П. Гончаров в статье «Центры происхождения культурных растений»[4] пишет: «Имеется много косвенных данных в пользу того, что первые опыты возделывания растений были приурочены именно к горным местностям, а уже оттуда этот опыт распространился на прилегающие равнины… Н.И. Вавилов (1926) делает гениальный вывод: области максимального разнообразия форм культурных растений и есть центры их происхождения».
[1]Е.Н. Черных «Степной пояс Евразии: феномен кочевых культур». М., Языки славянских культур, 2009г.
[2] Из «Доклады советских делегатов на II международном конгрессе по истории науки и техники». Государственное технико-теоретическое издательство. Москва-Ленинград, 1932, с. 3-15
[3] «Проблема происхождения культурных растений в современном понимании». Труды всесоюзного съезда по генетике, селекции, семеноводству и племенному животноводству. Т.2 Генетика. Издание редакционной коллегии съезда, Л., 1930, 5-18
[4] Вестник Вавиловского общества генетиков и селекционеров, 2007, Том 11, № ¾)