Голос Анны дрожал от усталости, когда она в очередной раз обратилась к мужу.
— Игорь, забери, пожалуйста, свою куртку. Мне нужно накрывать на стол.
Она стояла у плиты, переворачивая шницели на сковородке. Запах жареного мяса смешивался с ароматом укропа и чеснока, заполняя маленькую кухню. А на спинке стула висела его серая толстовка — мокрая после тренировки, с разводами пота на спине. Ткань источала кислый запах, который резал по носу сильнее любого ножа.
Из гостиной донеслось недовольное буркание.
— Аня, да брось, что она тебе мешает? Пусть повисит.
Звуки компьютерной стрельбы и взрывов заглушили его слова. Игорь снова был поглощён своей игрой, и мир вокруг для него перестал существовать. Анна сжала губы, выключила конфорку и двумя пальцами сняла противную влажную тряпку со стула. Она прошла в комнату, где муж развалился на диване, уткнувшись в монитор. Рядом с его ногами валялись скомканные носки.
— Игорь, отнеси это в стирку. Сейчас же.
Он даже не посмотрел на неё. Только поморщился, как от назойливой мухи.
— Слушай, давай без истерик. Вещь лежит там, где я её положил. Это логично, понимаешь? Где оставил — там и место. Уберу позже.
Эта фраза прозвучала так самодовольно, будто он открыл ей какую-то вселенскую истину. Анна смотрела на его довольное лицо, на носки у дивана, на толстовку в своих руках. Что-то внутри неё надломилось. Не громко, не эффектно. Просто тихий щелчок, как перегорает лампочка.
— Хорошо, — сказала она почти шёпотом. — Раз так, значит так.
Игорь даже не заметил перемены в её тоне. Он с радостным рычанием вернулся к истреблению виртуальных противников. А Анна развернулась и вернулась на кухню. Повесила толстовку обратно на стул. Её движения стали холодными и точными, как у хирурга.
Она продолжила сервировать стол. Вилки, ножи, салатник, хлеб. Всё как обычно. Почти. На краю стола, прямо там, где она обычно ставила тарелку Игоря, лежал его планшет. Дорогой, в кожаном чехле, брошенный после обеда. Анна взяла тарелку с горкой дымящегося риса и мясом в соусе. Подошла к столу. И не дрогнув, поставила её прямо на планшет.
— Ужин готов! — крикнула она.
Игорь вбежал на кухню, потирая руки. Увидел тарелку и замер. Глаза вылезли из орбит.
— Ты что творишь?! Это же мой планшет!
Анна уже сидела напротив и спокойно ела. Она даже не подняла на него взгляд.
— Ты сам говорил: где лежит, там и место. Планшет был на столе. Я его не трогала.
Игорь схватил тарелку. Под ней на кожаном чехле расплылось жирное пятно от соуса. Он пытался стереть его пальцем, но только размазал ещё больше. Лицо исказилось от бешенства, но слов он не нашёл. Анна продолжала есть, словно его не существовало.
Ужин прошёл в гробовом молчании. Он так и не притронулся к еде. Забрал испорченный планшет и ушёл в комнату оттирать пятно. Анна спокойно домыла посуду и ушла спать. Они легли по разным краям кровати, как два чужих человека.
Утром Игорь проснулся от холода. Рука машинально потянулась к телефону, который он, как всегда, оставил на подушке рядом с головой. Но наткнулась на что-то тёплое. Он открыл глаза. На телефоне стояла кружка с дымящимся кофе. Горячее дно уже оставило на экране влажный след.
— Ты?! Что ты делаешь?! — взвыл он, вскакивая.
Анна стояла в дверях, уже одетая, с сумкой на плече. Лицо каменное.
— Телефон был на подушке. Значит, это его место. Я просто поставила кофе туда, где было удобно. Завтрак в холодильнике.
Она развернулась и ушла, не оглянувшись. Игорь остался один, держа в руках мокрый, испорченный телефон.
Следующие дни он старался. Убирал за собой сразу. Чашки в раковину, обувь на полку, одежда в шкаф. Он двигался по квартире с осторожностью сапёра на минном поле, боясь оставить хоть одну вещь не на месте. Анна не говорила ни слова. Ни похвалы, ни упрёка. Она просто жила своей жизнью, холодная и недоступная, как айсберг.
На четвёртый день он сорвался. Вернулся из спортзала измождённый. Зашёл на кухню, стянул через голову мокрую майку и машинально бросил её на стул. Тот самый стул. Выпил воды и ушёл в душ, забыв о своём промахе.
Когда он вернулся, Анна уже разливала борщ. Густой, ароматный, с пампушками и сметаной. Он сел за стол, предвкушая. Может, лёд тронулся? Может, она простила?
Анна встала. Подошла к стулу. Взяла его майку двумя пальцами. Вернулась к столу. И молча разжала пальцы над его тарелкой.
Серая тряпка с мокрым шлепком упала прямо в борщ. Красные брызги разлетелись по столу. Майка, пропитываясь супом, начала тонуть, превращаясь в омерзительный комок.
— Ты что, с ума сошла?! Зачем ты кинула мою майку в борщ?!
Его крик сотряс стены.
Анна села и начала есть свой суп.
— Ты сказал, майка должна быть там, где ты её оставил. Я освободила стул. Он для сидения.
Игорь смотрел на неё. Не на испорченный ужин. На неё. И впервые увидел чужого человека. Он молча встал, взял тарелку и вынес на балкон. Вывалил всё в мусорное ведро. Вернулся и начал убирать.
Он убирал всю ночь. Каждую вещь. Каждую мелочь. Квартира засияла стерильной чистотой. Он был уверен: игра окончена. У неё больше нет патронов.
Вечером следующего дня Игорь сидел в кресле. Он достал из шкатулки шахматную фигуру — короля, которого вырезал его дед. Тёмное дерево, гладкое, как шёлк. Он начал полировать его мягкой тряпочкой. На телефон пришло сообщение. Не задумываясь, он положил фигурку на журнальный столик и взял телефон.
Анна вошла в комнату с бокалом вина. Она подошла к столику. Рядом лежала пробковая подставка. Но она не взяла её. Она посмотрела на шахматного короля. На его плоскую, отполированную корону. И опустила на неё свой бокал.
Игорь замер. Он смотрел, как влага впитывается в незащищённое дерево. Как капля вина скатывается вниз, оставляя багровое пятно. Это был не просто король. Это была память о деде. Это была его душа.
Он встал. Его голос был пуст.
— Ты поставила бокал на фигуру моего деда.
Анна взяла бокал, отпила глоток и посмотрела ему в глаза.
— Она была здесь. Значит, это её место.
Тишина повисла между ними, тяжёлая и окончательная. Игорь понял: это не игра. Это война, которую он начал сам. И проиграл.
Иногда самые жестокие уроки преподносит не жизнь, а человек, которого мы перестали уважать. Эта история о том, как слова могут обернуться против нас. О том, что безразличие больнее любого крика. И о том, что у каждого терпения есть дно. А что ждёт тех, кто до него докопается — никогда не знаешь заранее.
Если эта история откликнулась вам, буду благодарна за лайк и подписку. Пишу для вас, и ваша поддержка вдохновляет на новые рассказы.