Я ненавижу его мать. Нет, я не скрываю этого. Но я не могу выгнать её. И дело не в том, что я добрая. Дело в том, что я нашла полгода назад.
Всё началось три месяца назад, когда свекровь позвонила в дверь в семь утра. Без предупреждения. С двумя чемоданами и сестрой Олега, моего мужа. Галина Петровна стояла на пороге с таким видом, будто я должна была их ждать.
- Арина, деточка, мы ненадолго, - сказала она, уже протискиваясь в прихожую.
Ненадолго. Три месяца - это ненадолго?
Я посмотрела на Олега. Он стоял на кухне с чашкой кофе и смотрел в окно. Молчал. Как всегда молчал, когда речь шла о его семье.
- Олег, - позвала я. - Ты что-нибудь скажешь?
Он повернулся ко мне. Его лицо было усталым. Пустым.
- Мама осталась без жилья. Квартиру продали. Им некуда идти.
- Некуда? - Я почувствовала, как внутри всё сжалось. - У твоей сестры нет мужа? Нет своего дома?
- Они развелись, - сказал Олег тихо. - Месяц назад.
Я не знала. Он мне не сказал. Он вообще много чего не говорил последние полгода.
Первую неделю я держалась. Готовила завтраки. Улыбалась. Спрашивала, как они спали. Но Галина Петровна вела себя так, будто это её квартира. Она переставляла мои вещи. Критиковала мою готовку. Учила меня, как правильно мыть пол.
- Арина, ты должна понять, что мужчина ценит порядок, - говорила она, складывая мои кухонные полотенца по-своему. - Ты же хочешь, чтобы Олежка был счастлив?
Я стояла у плиты и думала: а когда он спросил, хочу ли я быть счастливой?
Его сестра, Лена, вела себя тише. Она почти не выходила из комнаты. Плакала по ночам. Иногда я слышала, как она разговаривает по телефону - тихо, отчаянно, умоляя кого-то о чём-то.
Однажды вечером я застала её на кухне. Она сидела в темноте, обхватив руками чашку с остывшим чаем.
- Лена, всё в порядке? - спросила я.
Она вздрогнула.
- Да. Спасибо, что приютили нас. Я знаю, мы обуза.
- Вы семья, - сказала я автоматически.
Она посмотрела на меня странно.
- Ты хороший человек, Арина. Лучше, чем мы заслуживаем.
Тогда я не поняла, что она имела в виду.
Олег в это время стал ещё более отстранённым. Он приходил поздно. Говорил, что работа. Я не спрашивала. Мы с ним почти не разговаривали наедине - в квартире всегда кто-то был.
Однажды я попыталась.
- Олег, нам нужно поговорить.
- О чём?
- О них. О том, как долго они пробудут.
Молчание.
- Они мои родные, Арина. Ты же понимаешь.
- Я понимаю. Но это наша квартира. Наша жизнь.
- У тебя есть сердце? - спросил он холодно.
У меня перехватило дыхание. Я помню, как мама говорила мне когда-то: никогда не выходи замуж за маменькиного сыночка. Я тогда не послушала.
К концу второго месяца я чувствовала, что схожу с ума. Галина Петровна командовала на кухне. Лена занимала гостиную с утра до вечера, смотря сериалы. Олег... Олега почти не было.
Однажды вечером я не выдержала. Они все трое сидели за столом, и Галина Петровна в очередной раз критиковала мой борщ.
- Слишком много уксуса, - сказала она, морщась. - Надо меньше.
Что-то во мне щёлкнуло.
- Знаете что, Галина Петровна? - Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала. - Может, вам пора искать своё жильё?
Тишина.
Лена уставилась в тарелку. Галина Петровна побледнела. Олег медленно положил ложку.
- Что ты сказала? - спросил он ледяным тоном.
- Я сказала то, что думаю. Они живут здесь три месяца. У меня нет личного пространства. Я не могу дышать в собственном доме.
- Это мой дом тоже, - сказал Олег. - И это моя семья.
- А я? - спросила я. - Я не твоя семья?
Он посмотрел на меня так, будто видел впервые. Или будто не хотел видеть вовсе.
- Ты эгоистка, - сказала Галина Петровна. - Я всегда знала.
Я встала из-за стола. Руки дрожали.
- К вечеру чтобы духу их не было, - услышала я собственный голос. - Или я ухожу сама.
Я ушла в спальню. Села на кровать. Ждала, что Олег придёт. Что он скажет что-то. Извинится. Обнимет.
Он не пришёл.
Я просидела так до полуночи. Потом открыла шкаф. Достала его вещи. И нашла конверт. Старый, пожелтевший, с датой десятилетней давности.
Внутри были медицинские документы. Диагноз. Его матери.
Рассеянный склероз. Ранняя стадия. Прогноз неутешительный.
Я перечитала бумаги три раза. Дата - десять лет назад. Значит, он знал. Он знал давно. И не сказал мне.
А потом я увидела ещё одну бумагу. Договор о продаже квартиры. Квартиры Галины Петровны. Проданной не месяц назад, как он говорил. А полгода назад. За две недели до того, как он стал странным. Отстранённым.
Деньги ушли на лечение. Экспериментальное. Дорогое. Бесполезное.
Утром я спустилась на кухню. Все трое сидели за столом. Олег не спал всю ночь - это было видно по его лицу.
Я положила конверт на стол.
- Ты мог сказать, - произнесла я тихо.
Галина Петровна посмотрела на бумаги и закрыла лицо руками. Лена замерла.
Олег молчал.
- Почему ты не сказал мне? - Я почувствовала, как подступают слёзы. - Почему ты всё это время молчал?
- Потому что ты бы пожалела, - сказал он глухо. - Ты бы осталась из жалости. А я не хотел этого.
- Что?
- Я не хотел, чтобы ты оставалась, потому что тебе жаль мою мать. Я хотел, чтобы ты осталась, потому что... - Он осёкся. - Неважно.
- Потому что любишь меня? - Я услышала издевку в собственном голосе.
Он посмотрел на меня. И в его глазах я увидела то, чего не видела давно. Боль. Страх. Отчаяние.
- Я не знаю, как любить, - сказал он. - Я никогда не знал. Мой отец ушёл, когда мне было десять. Мама растила нас одна. Она отдала нам всё. Всё, понимаешь? Она работала на трёх работах. Она не спала ночами. Она...
Он замолчал.
- Она умирает, - закончила за него Галина Петровна тихо. - Врачи дают мне год. Может, меньше.
Я опустилась на стул.
Всё встало на свои места. Его холодность. Его молчание. Его неспособность выбрать между мной и ими. Он не мог выбрать. Потому что он уже потерял отца. И терял мать.
- Почему ты не сказал? - прошептала я.
- Потому что боялся, что ты уйдёшь, - ответил он. - Потому что понимал, что имею право просить тебя остаться. Потому что...
Он встал. Подошёл к окну.
- Потому что я знал, что веду себя как мудак. И ты заслуживаешь большего. Большего, чем я могу дать.
Лена тихо плакала. Галина Петровна сидела неподвижно, сжав руки на коленях.
А я сидела и думала: что я чувствую? Жалость? Злость? Любовь?
Я не знала.
Прошло две недели. Галина Петровна и Лена всё ещё живут у нас. Я не выгнала их. Я даже не пыталась больше.
Мы с Олегом разговариваем. Впервые за долгое время по-настоящему разговариваем. О страхах. О боли. О том, что у нас не было нормальной жизни с тех пор, как он узнал диагноз матери.
Иногда мне хочется собрать вещи и уйти. Потому что это тяжело. Потому что я не подписывалась на это. Потому что я устала.
Но потом я вижу, как он сидит рядом с матерью по вечерам. Как держит её за руку. Как боится. И я понимаю: он не герой. Он не спаситель. Он просто напуганный мужчина, который пытается удержать тех, кого любит, любыми способами. Даже ценой нас с ним.
Это неправильно. Я знаю. Он должен был сказать. Он должен был доверять мне. Он должен был впустить меня в свою боль вместо того, чтобы строить стену.
Но разве любовь всегда правильная?
Вчера вечером Галина Петровна приготовила борщ. Её фирменный. Мы сидели за столом вчетвером. Ели молча. А потом она посмотрела на меня и тихо сказала:
- Спасибо.
Просто спасибо.
Я не знаю, что будет дальше. Я не знаю, простила ли я Олега. Я не знаю, смогу ли я жить так ещё год. Или сколько там осталось.
Я просто знаю, что сегодня утром я проснулась, приготовила кофе и села рядом с ним на кухне. Мы молчали. Но это было другое молчание.
Может быть, этого достаточно.
А может, нет.
Я не знаю.
А как бы вы поступили на месте Арины? Стоит ли оставаться в отношениях, где муж не смог довериться в самом важном? Или можно простить, если причина - страх и боль? Есть ли граница между жертвенностью и потерей себя?
Делитесь своими историями в комментариях.
#ИсторииИзЖизни #ОтношенияВБраке #Свекровь #СемейныеИстории #СложныйВыбор #ЖенскаяДоля #ПроЛюбовь #ЖизненныеРассказы