Каждое утро, ровно в 7:15, мой старенький седан проезжал мимо дома на углу. Дом был аккуратный, с ухоженным садом, но больше всего меня привлекал его обитатель.
На крыльце, в плетеном кресле, всегда сидел пожилой мужчина. Его седые волосы были аккуратно причесаны, а в руках он держал чашку с дымящимся кофе. И каждый день, когда я проезжал мимо, он поднимал руку и махал мне. Я, конечно, отвечал тем же.
Это стало нашей маленькой утренней традицией. Я не знал его имени, он не знал моего. Мы были просто двумя людьми, которые каждый день обменивались приветственным жестом. Это было так естественно, так привычно, что я даже не задумывался об этом.
Так продолжалось, казалось, целую вечность. Год за годом, утро за утром. Я даже начал замечать мелкие изменения: весной он появлялся в легкой рубашке, осенью – в теплом кардигане.
Однажды, в пятницу вечером, я встретил своего соседа, Петра Ивановича, у почтовых ящиков. Мы разговорились о погоде, о ценах на бензин, и как-то само собой разговор зашел о моих утренних поездках.
-Знаешь, Петр Иванович, – сказал я, – есть у меня один знакомый. Старичок один, на углу. Каждый день мне машет, когда я на работу еду. Я ему тоже. Такая вот у нас традиция уже лет десять.
Петр Иванович, обычно такой разговорчивый и добродушный, вдруг замолчал. Его брови удивленно поползли вверх, а глаза расширились. Он посмотрел на меня так, будто я только что рассказал ему о полете на Марс.
-Что? – переспросил он, его голос звучал как-то странно. – Ты про старика на углу говоришь? В доме с синими ставнями?
-Да, именно про него, – подтвердил я, немного сбитый с толку его реакцией. – Он всегда там сидит.
Петр Иванович покачал головой, и на его лице появилось выражение глубокой печали.
-Милый мой, – сказал он тихо, – ты, наверное, шутишь. Или что-то путаешь. Этот старик… он ведь уже три года как умер...
Мир вокруг меня как будто остановился. Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Три года? Умер? Этого не могло быть. Я же видел его каждое утро! Я же махал ему!
-Как умер? – прошептал я. – Но я же… я же видел его!
Петр Иванович вздохнул.
-Да, я понимаю, что тебе трудно поверить. Но его дочь, она переехала к нему после смерти жены, чтобы ухаживать. А потом, года три назад, он тоже ушел. Дом сейчас пустует, дочь приезжает раз в месяц проверить, но сама там не живет. Я его хорошо знал, мы с ним на рыбалку вместе ходили.
Я стоял, как громом пораженный. Слова Петра Ивановича звучали как приговор, как окончательная истина, которая разбивала вдребезги мою реальность. Я вернулся домой в полном молчании, пытаясь осмыслить услышанное.
На следующее утро, как обычно, я сел в машину. Сердце билось учащенно, а руки слегка дрожали. Я подъезжал к дому на углу, и мои глаза были прикованы к крыльцу.
Там никого не было.
Кресло стояло пустое. Ни чашки с кофе, ни седых волос, ни приветливой руки. Только ветер шелестел листьями на деревьях, и солнце освещало пустой дом.
Я проехал мимо. И в этот раз я никому не махал.
Но кому же я тогда махал все эти годы? Кому отвечал на приветствие?