Тамара Васильевна Курочкина наряжала ёлку. Удобно расположившись на коленях перед пушистой красавицей, Курочкина доставала из коробки стеклянные шары и осторожно вешала их на ветви. В этот момент зазвонил телефон. Определилась дочь. Любительница новогодних чудес сделала глубокий вдох и подняла трубку:
— Привет, доча. Говори скорее, ёлку наряжаю. Что там у вас?
В трубке послышался не то смех, не то всхлип. Тамара Васильевна тут же выпрямилась и прислушалась:
— Любаня, что случилось?
— Мама, приезжай скорее, ты Васю чуть не угробила! — Люба засмеялась сквозь слёзы.
— В какой смысле? Вы что там, молодёжь, с ума сошли? А ну‑ка позови Василия, сейчас я ему…
— Мама, я правду говорю! Вася в кухне сидит, бледный как снег. Мы готовились к Новому году, украшали квартиру, а потом решили чайку попить. Я достала твой фирменный компот — помнишь, тот, что ты нам на прошлый Новый год подарила? Вася выпил чашку, посидел немного, потом схватился за живот и застонал: «Люба, что это было?!»
— Любаня, а как он мог компотом отравиться? Это же просто ягоды с водой и с сахаром, — удивилась Тамара Васильевна.
— Да? А может он испортился? Ты сама в прошлый раз сказала: «Люба, забери эти три банки. Второй год стоят. Пусть зять выпьет, пока не испортился компот». А может он всё‑таки испортился? А я его мужу…
— Любаня, не реви. Доча, сходи посмотри, может он просто переел конфет? Дыхание послушай.
— Я боюсь. Приезжайте с папой скорее, — Люба снова всхлипнула.
— Жди! — коротко ответила мать, отключила телефон и побежала на веранду.
— Витяяя!
На диване лежал муж Тамары Васильевны. Мужчина смотрел телевизор, но услышав голос жены, моментально вскочил и начал надевать свитер.
— Говорил тебе: давай я из старых компотов глинтвейн сделаю, а ты: «зять допьёт… зять допьёт…» Вот, допил. Сидит, стонет, — злился Виктор Иванович, натягивая носки.
— Хватит бубнить, одевайся скорее. Там Любочка одна в квартире… с Васей. Ключи от машины не забудь. Пойдём скорее, — Тамара Васильевна побежала во двор. Через пять минут Курочкины уже выехали на трассу. Ехали молча. Наконец Виктор Иванович решился спросить:
— Любаня хотя бы скорую вызвала?
— Какую скорую, — Тамара злобно сверкнула глазами в сторону мужа, — сначала положено в полицию звонить, а потом в скорую, соображаешь?
— Ну… Раз положено, надо звонить, — пожал плечами Виктор Иванович.
— Сейчас бы вот так и треснула тебя по лбу, если бы не был за рулём! Какую полицию? Компот вывезти надо из квартиры. Там ещё две банки прямых улик. Если бы ты читал детективы, то знал бы: первая подозреваемая в таких случаях — тёща покойного. Потом доказывай, что ты — не верблюд.
Через пять минут тёща и тесть Василия припарковались возле подъезда. Выходя из машины, Тамара напомнила мужу:
— Сумку возьми на заднем сидении.
— Для Васи? — испугался Виктор Иванович.
— Для банок с компотом, — супруга показала мужу кулак и захлопнула дверь Жигулей.
Тамара Васильевна позвонила в дверь квартиры. Люба тут же открыла, обняла мать и залилась слезами:
— Мамаааа, он меня обманул, мамааа, никогда не прощууу!
— Ну, тихо, тихо, доченька. Мужики никогда своих обещаний не держат. Обещал встретить Новый год вместе, а сам чуть не отравился, — Курочкина отодвинула дочь и уверенным шагом пошла на кухню. В следующее мгновение тёща закричала, что есть мочи. За столом на кухне сидел зять. Вася поднял голову, глянул на тёщу и снова опустил.
— Аааа, аааа‑а, — только и смогла произнести Тамара Васильевна, — Вася, ты живой?
В этот момент на кухню зашёл Виктор Иванович с большой дорожной сумкой.
— О! Ёшки‑матрёшки, зятек. Ну, слава богу. Спектакль окончен, расходимся по домам. Тамара, поехали. В восемь «Голубой огонёк» начинается, успеем ещё.
Виктор Иванович протянул руку, поздоровался с зятем и хотел выйти из кухни, но жена остановила его мгновенно.
— Стоять, Витя!
В следующий момент Тамара Васильевна пристально посмотрела на зятя. В глазах тёщи сверкнули молнии, а ноздри подрагивали как у хищника, который чувствует свою добычу. Васе стало страшно. Он хотел бы в этот момент слиться с кухонными обоями. Понимая, что отступать поздно, Вася решил попытаться сгладить ситуацию:
— Да пошутил я. Пошутил. Хороший у вас компот. Вкусный, — Вася снова опустил голову.
— Я не об этом. А если бы Любочка разрыв сердца получила или ещё что‑нибудь? Знаешь ли ты, Василий, насколько непредсказуемы последствия сильного испуга? Сердечный приступ, заикание, нервный тик, — тёща начала перечислять последствия, загибая пальцы, — кошмары, неврастенические расстройства, энурез.
— Тома, да ладно тебе, всё же хорошо. Поехали домой, «Голубой огонёк» скоро начнётся, — попытался успокоить жену Виктор.
— Ещё слово и энурез сейчас у тебя начнётся, Витя, — сказала Тамара Васильевна таким тоном, что муж моментально замолчал, — значит так, Любочку мы забираем. Дочь у нас одна, её беречь надо, а с такими шутниками жить небезопасно, — тёща кивнула на зятя.
Вася понял, что терять ему больше нечего, и добавил:
— Как будто Любочке с такими, как вы, безопасно. Вон сумку привезли. Думаете, я не знаю, для чего? Думали, я Богу душу отдал, хотели следы замести — вывезти меня.
— Вась, ты чего. Ку‑ку? Мы компот забрать хотели, оставшийся, — улыбнулся Виктор Иванович.
— Вот‑вот, я же и говорю: следы заметали. Думаете, Тамара Васильевна, почему мне в голову такая дурацкая шутка пришла? Да потому что я слышал на даче, как вы Любочке говорили: «Забери компот, всё равно пропадёт скоро, пусть зять выпьет».
Тамара Васильевна поняла, что оправдываться теперь придётся ей:
— Вась, ну ты… что ты в самом деле? Я же просто знаю, что ты любитель компотов, морсов, отваров.
— Да, я люблю компоты, но только не те, которые готовили в тот день, когда Гагарин в космос полетел.
— Вась, ну, Вася! — тёща попыталась обнять зятя.
— Не подходите ко мне. От вас всего чего угодно можно ожидать, — сказал зять и прижался к стене.
— Вот‑вот! — засмеялся тесть.
— Так, хватит. Мне это уже надоело. Любааа, собирайся, доченька, домой поедем, — тёща.
Курочкины загрузили в машину компот и вообще все заготовки, которые тёща привезла в дом зятя. Тамара Васильевна достала из морозилки полуфабрикаты, которые собственноручно приготовила и привезла детям ранее: пельмени, котлеты, голубцы, фаршированный перец, маринованное сало, копчёную рыбу. Тёща разозлилась не на шутку.
Вася поглядывал на Тамару Васильевну, но не решался что‑либо сказать. Хотя понимал, что палку он перегнул. А ведь всего лишь хотел на новогоднюю рыбалку с ребятами поехать с ночёвкой. Думал, что после такой его шутки Любаня психанёт и к маме поедет на пару дней, как это раньше бывало. Но сегодня что‑то пошло не по плану.
Через полчаса Курочкины уже разгружали сумки возле своего дома, а затем сели ужинать.
— Говорила я тебе, Любочка, что он ненормальный, а ты: люблю, люблю, — возмущалась мать.
— Но я правда его люблю, мама, — вздохнула Люба.
— Начинается, — сказал Виктор Иванович и поднялся из‑за стола, — я пошёл, девчата, вы тут сами… люблю — не люблю. А у меня «Голубой огонёк» начинается.
— Витя, сядь, мы ещё не поговорили, — строго сказала Тамара.
— Тома, да хватит вам трагедию раздувать. И вообще, хватит за ними бегать. Взрослые люди. Поженились, пусть притираются друг к другу. А то чуть что, ты сразу свисток в зубы и: «Витяя, за мной! Заводи ласточку, поедем дочь спасать».
— Они дети, Виктор, — Тамара театрально сложила руки, — они не знают жизни. Кто же подскажет, если не мама?
— Ну вот они не знают, а ты знаешь. Так до развода их и доведёшь, если Любку будешь таскать туда‑сюда. Пусть сами разбираются, — махнул рукой Виктор Иванович.