Фрагмент из книги "Субцивилизация"
Продолжение
начало - в публикации:
Речь в этой серии публикаций идёт не о длительных свиданиях, как таковых - об этом уже много раз писано-переписано. Да так, что и добавить нечего. Моя задача - представить в данном контексте портрет современного зэка. И лучше всего это можно сделать при участии, точнее - со слов близких родственников самих осуждённых. Поэтому в трёх публикациях по этой теме я буду опираться на диалоги в стенах пункта длительных свиданий, на полученные от них впечатления и последующие за ними размышления...
В наше время обитатели тюрем и лагерей чисто внешне, на вид, да и вообще, если бы не чёрные робы, ни за что не подумаешь, что зэки.
Наколки? Так на воле тату-салонов стало больше, чем хлебных магазинов! Это мода, ничего не поделать. Думаете, тут до сих пор колят профиль Сталина на левой груди? Храмы с куполами на спине и воровские «звёзды» на плечах? Ошибаетесь. Как и на воле, расписывают они себя какими-то рунами, иероглифами, модными аппликациями. Практически ничего связанного с тюрьмой. Синие паутины, розы с шипами и без, девушки с сиськами, со свастикой и в фуражке фашистского генерала — это осталось в прошлом... Теперь всё цветное, красочное, модное.
Кстати, здесь наносить татуировки запрещено и, в отличие от воли, всячески преследуется со стороны начальства. Колят нелегально. Мастеров тату называют «кольщиками». Приборы из усовершенствованных электробритв и триммеров именуют «машинками». Вернее сказать, изготавливают специальные татуировочные насадки к бритвам и машинкам для стрижки.
Всё это так. Но при этом многих сюда привозят уже раскрашенными, как пасхальные яички, и порой для новых наколок места на теле просто нет...
Надо добавить, что далеко не все это любят. Так же, как и на воле.
Выходит, что татуировки теперь не являются обязательным и характерным атрибутом зэка. Значит, это тоже отнюдь не штрих к портрету современного зэка, а всего лишь маленький незначительный штришок с большими оговорками...
"СПЕЦБЛОКАДА" - тюремные и лагерные истории:
Книга в бумажном формате
Цифровая версия:
...В конце коридора пункта длительных свиданий, рядом с кухней, располагалась в прежние годы курилка: кресло, столик, вытяжной вентилятор на потолке. Сейчас её уже нет — запретили. Как до утки на седьмые сутки, через семь лет всё-таки добрался до этой курилки закон о запрещении курения в общественных местах.
Так вот, в первый день одного из свиданий я вышел из комнаты покурить. И по пути в эту курилку увидел в кухне женщину моих лет, но выглядевшую, естественно, гораздо моложе меня. Она приветливо поздоровалась, я ответил, потом присел в кресло и закурил. Она присоединилась, мало-помалу разговорились.
Это была мама знакомого мне осуждённого: двадцатидвухлетнего парня по имени Леонид. Срок он получил за хранение и сбыт наркотиков. Ничего особенного, не наркобарон, а так, мелкий «барыга».
Человек он сам по себе приятный, воспитанный и начитанный. Не сказать, чтоб одарённый, но и не без эрудиции. Лицо серьёзное, даже интеллигентное. Очки носил. Они подчёркивали эту его серьёзность, добавляли солидности юношескому лицу. По характеру очень добрый. Даже слишком, до простодушия и доверчивости. А простофилям в тюрьме нелегко жить. И нескладный такой, непрактичный - тюха-матюха, как говорится. Причём до такой степени, что вызывал искреннее желание, учитывая его доброту и открытость, бескорыстно помогать ему. Не опекать, а как бы взять над ним шефство. Хороший, в общем, паренёк. Жаль было бы, если б попал в дурную компанию, и тюрьма его испортила.
Слава Богу, ныне он уже на свободе, и верится, что этот суровый урок школы жизни пошёл ему впрок.
А тогда Лёня только-только прибыл по этапу. Это было его первое свидание с мамой. Папа почему-то не приехал.
И вот мы с Лёниной мамой разговорились в курилке. Точнее говорила она. А я молча слушал, кивал утвердительно в ответ, отдавая дань правилам хорошего тона. Мне было совершенно неинтересно и не нужно всё от неё услышанное. Я же сам был на свидании. Мои мысли, чувства, общение были обращены только к двум самым родным и близким людям. Остального как бы не существовало. Но и разговоры её меня не раздражали. Навязчивости с её стороны не было.
Покурив, я вставал и уходил в момент наступления паузы между её рассказами. До следующего раза. Через два-три часа я вновь приходил покурить, и если она меня замечала, то наш односторонний диалог, а по сути — её монолог, возобновлялся.
- Вы знаете, - рассказывала она, - Лёня всегда был очень послушным ребёнком. На летние каникулы мы отправляли его к бабушке. Моей свекрови. Она переехала жить в деревню. И Лёню забирала на лето. Муж каждый день звонил, узнавал, хорошо ли Лёня ест, не отказывается ли от овощей. Это же полезно, правда? Воздух, экология, фрукты свежие, ягоды, зелень, морковка с грядки. Вы согласны?
До сих пор для меня загадка, чем я так привлекаю мам, бабушек, тёть и даже жён других осуждённых? Я хмур, неприветлив, молчалив. Не люблю избыточного общения, для чего заранее делаю злое лицо, одеваю на людях маску строгости и усталости. Но стоит мне выйти в коридор, как кто-то обязательно считает своим долгом составить мне компанию, поделиться тревогами, посетовать на судьбу, поведать семейные истории. Ну и, конечно же дать развёрнутую похвальную характеристику тому, ради кого сюда и прибыли.
Лёнина мама не исключение, а скорее пример, подтверждающий это неизбывное правило. Поэтому я ничему не удивлялся, смирившись с данными обстоятельствами, как с нормой.
Сам к себе отношусь я трезво, отдавая полный отчёт, что я, увы, давно не шибко респектабельный, как раньше, собой уже не хорош и внешностью не могу привлекать таких замечательно сохранившихся, цветущих и миловидных дам, как Лёнина мама. Но только лишь высуну нос за дверь - начинается...
Возможно, им просто-напросто нужны любые «свободные уши», а я молчу, вроде слушаю, поддакиваю. При этом моя скорбная мимика не отталкивает людей, а наоборот: серьёзный пожилой мужчина, трезвый и более того - вообще не пьющий. Чем не идеальный вариант собеседника для женщин, которым хочется выговориться?
- А свекровь у меня очень верующая, - продолжала она, - часто паломничала по святым местам. Лёню тоже с собой брала. И летом, и зимой. Возила его, приобщала к Церкви, наставляла, учила всему. Мы с мужем не препятствовали. Не мешали. Это же хорошо. Правда же?
Потребовалось моё формальное согласие, и я кивнул, что-то промычав, наподобие: «Ну да».
А может, всё-таки дело в том, что я в чём-то себя выдаю? Как бывшего специалиста в области педагогики и психологии. Может быть по глазам или в поведении проскакивает что-то, так сказать, на автомате, по старой памяти?
- Мы даже шутили с мужем, а вдруг Лёня станет священником! - дама коротко рассмеялась и с улыбкой продолжала. - Станет-не станет, а всё-таки для воспитания детей это полезно.
И посмотрела на меня вопросительно.
Я пожал плечами, подумав про себя: «Хороши же у вас с мужем шутки... Польза для воспитания тоже налицо». Но вида не показал и опять молча кивнул.
Женщина обрадовалась и с энтузиазмом протараторила:
- Он у нас в четырнадцать лет даже работал служкой в церкви. С другом вместе. Бабушка за него попросила, и батюшка его принял. С полгода работал, кажется. Но со школой дела пошли хуже. Трудно совмещать оказалось, и пришлось уйти...
«Да-да! Мне Лёня, увы, уже рассказал эту печальную историю. Как они вместе с другом - вторым служкой - нашли на территории церкви печально известное дикорастущее растение и курили его прямо за храмом. Покуда батюшка их не застукал с поличным и не выгнал обоих от греха подальше, чтоб самого не посадили за этот «малолетний наркопритон».
И так все три дня.
Уже до того дошло, что жена меня ревниво упрекнула:
- Ты к кому на свидание пришёл? Ко мне или к ней?
Иногда они выходили покурить вдвоём с Лёней. Меня при этом коробило из-за издержек моего плебейского воспитания. В моей семье, например, женщины не курят. Но в любом случае я нипочём не стал бы курить вместе с мамой. Но и не мне оценивать: хорошо это, плохо или нормально. Ханжество, конечно, тоже грех, но ничего не могу с собой поделать...
А она всё рассказывала и рассказывала:
- Ещё Лёня обожал рыбачить. Когда у бабушки в деревне отдыхал - на целый день пропадал. Уходил на речку. Бабушка его то и дело искала...
«И это нам знакомо. Лёня делился своими детскими и юношескими воспоминаниями охотно…".
Мама-то не всё знала (либо упорно не хотела знать) о тогдашних Лёниных пристрастиях. А Лёня по пути на речку собирал "гербарий" из того же печально знаменитого дикого растения и вместо парного деревенского молока вкушал там то, что называется «молочком от бешеной коровки». Потом он сидел там с удочкой до вечера, пока не «отпустит» или ничего дурного не подозревавшая, набожная бабушка не найдёт его и не загонит домой. Вот такая вот «романтика» скрывалась за этим Лёниным агротуризмом.
Представляю, какой удар был для всей семьи, когда Лёню арестовали за наркотики. Как говорится, ничто не предвещало...
- Лёня ведь у нас вовсе не плохой парень? — неоднократно интересовалась она моим мнением.
- Что вы? Лёня у вас очень хороший парень! - уверял я и не лгал при этом.
Он ведь, действительно, очень хороший парень, этот Лёня. Только чего-то в нём как будто не хватало. Как говорится, чуток недоделанный, не от мира сего.
- Сейчас ведь, знаете, молодёжь с этими наркотиками как с ума посходила!
«Да, конечно, знаю. мне ли не знать» ...
- А Лёня у нас такой простой, рассеянный...
«Да-да, мы уже об этом всей зоной узнали…".
- Кто похитрее, тех не ловят. А вот Лёня по своей простоте попался...
«Ага. Не важно, что сам травился, это пусть. Не важно, что других травить собрался, тоже мелочи. Главное - не попасться! А ему не повезло. Он простой и честный. Вот и попался! Логика железобетонная!».
Маме-то всего этого не скажешь. Это табу! Но, может, из-за этой логики, из-за этой позиции «головой в песок», закрыв глаза на правду, и происходят все беды? Может, не следовало ссылать его на лето в деревню к бабушке? А проводить отпуск всем вместе, всей семьёй, и ходить на рыбалку не одному, не с бабушкой, а с папой? И папе бы вместе с сыном грызть эту морковку с грядки, а не по телефону выяснять у бабушки, сколько морковок Лёня сгрыз за день?
Да. Маме не скажешь. И папе тоже не скажешь. Тем более, что его тут и нет. Папа не смог приехать, или не захотел, или счёл нецелесообразным. А ведь надо было приехать, если не безногий! Если не в параличе! Да и был ли он вообще папой? Или только числился таковым? Зарабатывать деньги для семьи и интересоваться у других, хорошо ли сын ест, еще не значит быть отцом...
ЦИТАТА:
"Одно лишь надо помнить: действительность не исчерпывается одними рассказами..."
(А.Игоревич, "Субцивилизация")
Не моё, конечно, дело - морализаторствовать. Не имею я на это право. Не мне учить людей отсюда, из клетки...
Но всё же расскажу об одном случае, который хорошо запомнил. Тогда привезли сюда по этапу новенького — мальчишку девятнадцати лет из Москвы. Поступил он, понятное дело, сначала в карантинное отделение. На следующий же день его вызвали на краткосрочное свидание! Для всех это стало неожиданностью. Таких случаев я больше не знаю. Выяснилось, что его отец, кстати, из деловых, занятых и очень небедных людей при солидной должности, бросил все дела, нашёл возможность от самой Москвы следовать за сыном. Две недели на автомобиле! Ночуя, где придётся. Добиваясь свиданий на всех пересыльных пунктах. Выясняя о здоровьи и, вообще, хоть что-то о сыне, правдами и неправдами. Он умудрился фактически сопровождать этапный транспорт, в том числе и железнодорожный...
Хорошим был сыном этот парнишка или плохим, поздно папа спохватился или не поздно — всё это отдельные темы. Речь сейчас не об этом. Суть данного примера в том, что он демонстрирует образец родителя. Человек проявил себя, как настоящий отец - вот что важно! И у него будет шанс многое исправить, поскольку есть внутренняя мотивация. А вот Лёнин папа, похоже, свой шанс необратимо упустил...
Лёня — типичный представитель современного тюремного сообщества — этой нашей субцивилизации. Таких «Лёнь» здесь едва ли не половина зоны.
Впрочем, и Лёне, и его маме, бабушке, да и папе (куда же с ним деваться, если такой?) можно искренне, от души пожелать счастья, согласия и добра.
А тот московский пацан (его Игорёк зовут), отец которого ехал вслед за ним до самой зоны, кстати, вовсе не типичный мажорик, не маменькин и не папенькин сынок. А очень даже компанейский, порядочный и в общем нормальный парень, хороший друг для тех, с кем его здесь свела судьба.
И, кстати, ещё одна деталь, свидетельствующая о согласии в его семье: папа поехал один, а мама, переживая не меньше, а, наверняка, больше, чем папа, осталась дома. Мужчине целесообразнее было провести такую «разведку» одному. И как настоящий муж, а не только отец, заботясь о жене и сыне, настоял, чтобы она была дома, на связи по телефону. Хороший пример, ничего не скажешь, нужный...
ПРОДОЛЖЕНИЕ - В СЛЕДУЮЩЕЙ ПУБЛИКАЦИИ:
ВСЯ ПРАВДА
о современной российской тюрьме! 📿
📚Об этом вам не расскажут официальные источники.
🖥Этого вы не увидите в телесериалах:
Книга в бумажном формате -
Цифровая версия -
