Настя время от времени получала сообщения от бывшей свекрови: «Ты ничего не добилась. У тебя ничего в жизни не получится. Всё, что ты можешь – это только обслуживать людей. Человек бывает ты либо умный, либо спортсмен. А ты тупая, не спортсмен и ничего не умеешь».
По началу это Настю злило, раздражало. Она блокировала номера свекрови, но потом думала, что она всё-таки бабушка Лёшки. Мало ли что в жизни может случиться, вдруг придётся попросить помощи, поэтому снова снимала блок с номера телефона Валентины Петровны.
Через пару лет Настя стала относиться к этим сообщениям с юмором, говорила: «Это бывшая свекровь мне желает удачи. Без её сообщений будет скучно».
Сыну исполнилось двенадцать лет, когда на пороге появились бывшие свёкры. Пришли поздравить внука с днём рождения. Настя-то стала уже забывать, как они выглядят, а сын их и вовсе не помнил. Впервые за десять лет появились.
– Лёшик, с днём рождения! – бабушка бросилась обнимать и целовать внука. Лёшка в испуге отпрянул от бабки, вытер обслюнявленную щёку, ушёл в свою комнату, закрывшись на щеколду. Бабушка стучала в дверь, объясняла, что они родные, что это мать не давала им общаться с внуком…
Дед пытался успокоить жену, что-то бурчал, тянул её за руку, а Валентина Петровна отмахивалась от мужа, лицо её покраснело от злости.
Лёшка громко включил музыку. Настя стояла в сторонке и с усмешкой наблюдала весь этот цирк.
Валентина Петровна перекинулась на Настю:
– Сама никчёмная, и сына воспитала хамом. Ужасный ребёнок даже не поздоровался, не обнял, не поцеловал бабушку и деда, а мы ведь внука поздравить пришли с подарком.
При этих словах Валентина Петровна вынула из подарочного пакета пластмассовую машинку, сунула этот подарок в руки Насте, и, гордо развернувшись, гости покинули квартиру.
Валентина Петровна, смотрела на закрывшуюся дверь и сжимала в руках пустую подарочную упаковку. В ушах всё ещё звучал этот противный, оглушительный рэп из комнаты внука — будто молотком по голове.
«Ну и воспитала же она его…» — думала Валентина Петровна, с трудом сдерживая слёзы обиды.
Она шла в гости, приготовила речь: «Мы же тоже семья. Давай начнём всё с чистого листа».
А вместо этого — холодный взгляд Насти, невоспитанный ребёнок, который шарахается от родной бабушки, и этот унизительный финал с брошенной игрушкой.
«Это Настя воспитала сына хамом, — повторяла про себя Валентина Петровна, шагая к автобусной остановке. — И нашего сына бросила, и внука против нас настроила. А мы‑то хотели как лучше…»
Настя стояла в прихожей, сжимая в руках дешёвую пластмассовую машинку. Дверь за бывшими свёкрами захлопнулась, а в квартире ещё вибрировал отголосок их криков и громкой музыки из комнаты сына.
Она медленно опустилась на банкетку, глядя на игрушку. Когда‑то давно, в первые годы после развода, она представляла, как они придут мириться — с цветами, с искренними словами, с желанием наладить отношения. Но реальность оказалась куда прозаичнее: внезапное появление через десять лет, истерика бабушки, испуганный Лёшка, забаррикадировавшийся в комнате, и этот нелепый подарок, брошенный словно кость.
Из‑за двери доносились басы — сын всё ещё не выключал музыку. Настя глубоко вздохнула и пошла к нему. Постучала.
— Лёш, можно?
Музыка стихла. Дверь открылась. Сын стоял на пороге, нахмуренный, с горящими глазами.
— Они ушли?
— Ушли, — тихо сказала Настя, присаживаясь на край кровати. — Ты как?
Лёшка пожал плечами, но было видно, что внутри у него бушует ураган.
— Я их не знаю. Почему они решили, что могут вот так прийти и… обнимать меня?
Настя протянула ему машинку.
— Это тебе. Подарок на день рождения.
Сын взял игрушку, повертел в руках и фыркнул:
— Да уж. Лучше бы не приходили.
Настя молча обняла его. Лёшка сначала напрягся, потом расслабился и прижался к ней.
Настя прижала его к себе крепче.
Когда‑то она была наивной девчонкой, верящей, что брак — это навсегда. Вышла замуж по любви, родила Лёшу, старалась быть хорошей женой. А потом узнала, что муж уже полгода встречается с коллегой.
«Это просто слабость, — говорил он, глядя в сторону. — Ты же понимаешь, мужчины так устроены. Но я люблю только тебя».
Она молча собрала вещи. Тогда он впервые показал своё истинное лицо:
«Думаешь, легко тебе будет? Без меня? С двухлетним ребёнком на руках? Я отсужу сына — у тебя ни работы, ни жилья. И свидетелей найду, которые скажут, что ты ведёшь аморальный образ жизни».
Настя помнила тот момент до мельчайших деталей: как дрожали руки, как перехватывало дыхание. Она почти сдалась. Почти согласилась закрыть глаза на измену — лишь бы не терять сына.
Но однажды, глядя на спящего Лёшку, она поняла, что нельзя прощать измену. И подала на развод.
Развод был тяжёлый.
Сначала и вправду, Настя хотела отказаться от развода, а потом подумала, ну и заберёт муж сына, что страшного, он же тоже родитель. Собрала Настя вещи и отвезла сына к отцу.
Она не помнит, как прошли три дня без сына. Её колотило, ей хотелось съездить и забрать сына. Настя не спала, не ела, уже была готова отказаться от развода. Каждую минуту ей казалось, что она совершает непоправимую ошибку. Вдруг позвонила свекровь:
– Какая же ты бессовестная, отдала нам своего сына, сама гуляешь и в ус не дуешь. Почему мы должны сидеть с твоим ребёнком?
– А почему он у вас? – удивилась Настя. – Его же отец обещал вырастить настоящим мужчиной.
– Он работает, некогда ему с ребёнком сидеть.
– Так и я работаю. Да, я нашла работу, – немного приврала Настя.
Через час она уже стояла у дверей свекрови, твёрдо решив забрать Лёшку и больше никогда никому, не отдавать.
…Прошло десять лет. Настя работала. Лёшка рос умным, добрым мальчиком — и это было её главной победой. Она научилась радоваться мелочам: утренним объятиям сына, его смеху, первым пятёркам в школе.
Вдруг появились бывшие свёкры, но Лёшка их даже не узнал. И правильно. Зачем ему эти чужие люди, которые бросили его, когда Лёшка был маленьким?