Предыдущая часть:
— Иди в больницу, надоело уже на это смотреть, — недовольно сказал Сергей, когда Ольгу в очередной раз рвало в уборной.
— Хорошо, только Света разозлится, — слабо сказала Ольга.
— Не бойся, я всё улажу, — махнул рукой Сергей. — Можешь считать, что ты уже отпросилась с работы.
Ольга вопросительно посмотрела на мужа, ожидая объяснений.
— Ты что, общаешься с ней? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие в голосе.
Сергей вдруг разозлился, будто Ольга нанесла ему смертельное оскорбление, и резко повернулся к ней лицом.
— Нет, конечно, — отрезал он. — Это что, допрос какой-то? Я не обязан отчитываться за каждый шаг.
Ольга испуганно вздрогнула от его крика, отступив на полшага.
— Прости, я не хотела тебя обидеть, — тихо произнесла она, опустив глаза.
Сергей зло усмехнулся, и они разошлись каждый по своим комнатам, не сказав больше ни слова.
А следующим утром неожиданно прозвучали слова врача:
— Поздравляю, вы скоро станете мамой, а точнее, через восемь месяцев, — объявил он, просматривая результаты анализов.
Несмотря на чай, Ольга чудом забеременела. Ольга сначала подумала, что здесь закралась какая-то ошибка, и сообщила об этом доктору, недоуменно моргая.
— Никакой ошибки нет, — улыбнулся он. — Вы беременны, Ольга, и это подтверждено всеми тестами.
Радость и счастье тёплой волной разлились в душе Ольги, заставив её замереть на месте. Она сидела и боялась спугнуть эту хрупкую удачу, которая наконец-то улыбнулась ей.
— Спасибо, доктор, я так рада, — прошептала она, голос её дрожал от переполнявших чувств. — Пойду и сообщу мужу эту новость, он будет в восторге.
По пути Ольга заскочила домой к Екатерине Васильевне. Открыв дверь своим ключом, она прямо с порога крикнула, не в силах сдержать возбуждение:
— Бабуля, радуйся, тебя повысили! Ты теперь прабабушка!
Из кухни послышался звук разбившегося фарфора — это бабушка, которую только что "повысили", от неожиданности уронила кофейную чашку.
— К счастью! — одновременно сказали бабушка и внучка и крепко обнялись.
У Екатерины Васильевны стояли слёзы в глазах, и она еле сдерживалась, чтобы не заплакать, прижимая Ольгу к себе.
— Как я счастлива, Оленька, как же я счастлива, — повторяла она, гладя внучку по спине. — Это самое лучшее, что могло случиться, после всех этих лет ожидания.
Они немного посидели на кухне, попивая чай и делясь эмоциями, но Екатерина Васильевна видела, как внучке не терпится всё рассказать Сергею, а потому поступила мудро, как и все любящие бабушки.
— Беги, Оленька, расскажи Сергею, — мягко сказала она, отпуская её. — Не задерживайся здесь, он должен узнать первым.
— Спасибо, ба, ну я побежала, — ответила Ольга, чмокнув бабушку в щёку.
Ольга ворвалась в кабинет Сергея прямо во время совещания, где он отчитывался перед начальством; судя по всему, дела шли не очень, поскольку пожилой собственник компании хмурился и выглядел крайне недовольным, что добавляло напряжения в воздух.
— Девушка, куда вы? Туда нельзя! — кричала секретарша, бежавшая за Ольгой, которая обезумела от счастья.
Совещание остановилось, и все присутствующие, в том числе шокированный муж Ольги, уставились на запыхавшуюся молодую женщину, которая встала посреди комнаты и воскликнула:
— Сергей, я беременна! Через столько лет ожидания у нас будет ребёнок!
У Сергея то ли от известия, то ли от того, как оно было подано, а может, из-за страха перед большим начальством, подкосились ноги, и он испуганно прислонился к стене, хватаясь за край стола.
Зато пожилой мужчина перестал хмуриться и захлопал в ладоши, разряжая напряжение.
— Ай да молодец, Сергей Петрович! Мои поздравления вам и вашей храброй жёнушке, — сказал он, улыбаясь. — Хотел было я вас уволить, да после таких новостей рука не поднимется. Видали, как надо наш товар продавать? Зашла и взяла быка за рога. Молодец, девчонка! Выпишите Сергею Петровичу премию. Ай, да повеселили старика — у меня у самого третий внук на подходе.
Когда все участники совещания вышли, оставив кабинет в тишине, Ольга и Сергей наконец остались наедине, и напряжение между ними стало ощутимым.
Ольга думала, что Сергей обнимет её и поблагодарит за такое счастье, но всё оказалось наоборот.
— Ты с цепи сорвалась, что ли? Нельзя было до вечера подождать? — прошипел Сергей, больно сжимая локоть Ольги. — Опозорила меня на весь отдел. Дура, иди на работу, раз не больная.
Ольга не верила своим ушам: после всех этих лет бесплодных усилий завести ребёнка её собственный муж даже не улыбнулся этой новости, которая должна была стать радостью для них обоих, и это кольнуло её в самое сердце.
— Ты не рад? — тихо спросила она, и губы её задрожали от обиды.
Осознав, что зашёл слишком далеко и обидел жену, Сергей смягчился, пытаясь загладить вину.
— Рад, рад, просто в шоке, — заверил он, отпуская её руку. — У нас, у мужиков, всё по-другому, понимаешь? Мне нужно всё хорошенько переварить, осознать.
Ольга немного успокоилась и пошла к выходу, но потом оглянулась и посмотрела мужу в глаза — она не увидела в них радости, только холодный расчёт.
О беременности Ольги узнали и на работе. Коллеги разделились на два фронта: тех, кто искренне радовался чужому счастью, и тех, кто был недоволен тем, что теперь с ними работает декретница. Больше всех негодовала Света.
— У тебя совесть есть? — прошипела Света, зло глядя на Ольгу. — Я за тебя перед директором поручилась, а ты нам такую свинью подложила. Сейчас начнутся больничные, а потом декретный отпуск. Терпеть не могу таких тихушниц, как ты. Ведь уволить-то тебя нельзя, заразу! Кто должен за тебя теперь план выполнять?
— Папа Карло, — огрызнулась Ольга, не выдержав.
Ольга, защищаясь от нападок начальницы, инстинктивно прикрыла живот рукой — так делают беременные женщины в момент опасности. Света заметила этот жест и замолчала, переводя дух.
— Я сама уйду, не волнуйся, Света, — спокойно сказала Ольга. — Мне мой ребёнок дороже твоих амбиций.
Света не ожидала такого исхода — ей хотелось вдоволь поиздеваться над беременной соперницей, пока та не уйдёт в декрет. Поэтому, осознав, что Ольга её переиграла, она затряслась от злости.
— Я Светлана Олеговна! — взвизгнула она. — Пошла вон отсюда!
Ольга нахмурилась и сказала то, что хотел бы сказать каждый сотрудник этого офиса:
— Я-то уйду и буду дальше жить свою счастливую жизнь, — ответила она. — А ты как была бездарной Светой, так и останешься. В тебе нет никаких способностей, чтобы занимать это место. Тебя сюда взяли не за талант управленца, а по другим причинам. Так что ты в своей конторке до пенсии просидишь. Теперь и я, как Татьяна Николаевна, чувствую себя намного лучше. Пока, Света.
И с этими словами Ольга развернулась и вышла из кабинета орущей от злости начальницы. А в офисе Ольгу встретили аплодисментами — коллеги овациями проводили свою героиню, подвиг которой повторить не посмели бы.
И только на улице Ольга почувствовала себя лучше. Она с удивлением обнаружила, что на деревьях распустились листья, птички заливисто щебетали, а вдоль дорог ароматом мёда благоухают одуванчики. Радуясь победе, Ольга купила самый вкусный тортик и отправилась домой, чтобы рассказать мужу о сегодняшнем инциденте. Звонить Сергею она не решилась, боясь, что и так наломала дров в его офисе.
Однако наступил вечер, а муж задерживался. Ольга задремала в кресле и проснулась от хлопка входной двери.
— Ты не спишь? — удивился Сергей, снимая куртку. — Я думал, беременные только и делают, что спят да едят.
Ольга рассмеялась, потирая глаза.
— Так и есть, — подтвердила она. — Пока тебя ждала, съела четверть тортика, а потом задремала. А ещё я уволилась с работы, потому что когда Света узнала о моём положении, то совсем озверела.
При упоминании имени бывшей возлюбленной Сергей вздрогнул, а потом вдруг ни с того ни с сего обнял жену и воскликнул:
— Ну и правильно сделала, — сказал он. — Давай напиток пить. Я купил новый сорт заварки специально для беременных. Пойду заварю, а ты отдыхай.
Ольга обрадовалась тому, что муж больше на неё не сердится из-за случая в его офисе. К тому же она снова проголодалась, и чашечка заварки с куском шоколадного торта ей бы сейчас не помешала. Сергей налил две большие кружки напитка: одну для себя с обычным вкусом, а другую для Ольги с новым составом из металлической жестяной коробочки с изображением цветка лотоса. Ольга была счастлива от того, что они с Сергеем первый раз в жизни проводят этот вечер как семья, ожидающая появления малыша. Ей даже показалось, что напиток, который принёс муж, благотворно подействовал на неё, и тошнота отступила. А может, Ольге стало лучше, потому что завтра ей не нужно было идти на работу, где над ней безнаказанно издевалась начальница.
Утром Ольга проснулась от аромата чашечки напитка на тумбочке.
— Пей, дорогая! — над изголовьем кровати стоял Сергей и натянуто улыбался.
По крайней мере, Ольге так показалось с просонья. Но когда муж поцеловал её в лоб, она с облегчением вздохнула — всё же показалось.
— Как приятно, ведь ты меня так избалуешь, — шутливо сказала Ольга и отпила от чашки.
В этот раз напиток ей показался слишком горьким, но она смолчала, боясь спугнуть и без того редкую заботу супруга. Ольга привыкла к горькому вкусу, думая, что это полезно.
Целый месяц Ольга порхала от счастья. Сергей каждый вечер устраивал ей посиделки с чаем и выпечкой, на которую она налегала в последнее время. Екатерина Васильевна пекла пирожки и привозила их любимой внучке, заботливо сохраняя тепло булочек, испечённых с любовью. Но бабушка замечала то, что не видела со стороны сама Ольга.
— Что-то ты похудела, Оленька, — волновалась она. — Женщины в положении, наоборот, должны вес набирать, а ты таешь на глазах. Как ты себя чувствуешь? Может, лишний раз врачу показаться?
Ольга смеялась над слишком мнительной Екатериной Васильевной и успокаивала её.
— Я бодра и весела, — отвечала она. — Сил столько, что раньше я бы сама себе позавидовала. Да и Сергей говорит, что я в хорошей форме и не надо по больницам бегать, только заразу цеплять.
Екатерина Васильевна удивлённо посмотрела на внучку.
— Но у тебя какие-то круги под глазами, — заметила она. — Раньше такого не было. Как ты спишь?
— Очень крепко, — улыбнулась Ольга. — Всё у меня хорошо. Наконец-то Сергей изменил своё отношение к семье. Он стал такой добрый и внимательный, чай мне приносит. Кстати, он мне очень дорогой чай в красивой такой коробочке купил.
Екатерина Васильевна насторожилась.
— Дай-ка посмотреть, — попросила она.
Увидев, что все надписи на жестяной банке были начертаны иероглифами, она спросила:
— А что тут написано?
— Не знаю, — беспечно пожала плечами Ольга. — Сергей говорит, что он для беременных. Хочешь попробовать?
Екатерина Васильевна заварила себе чашечку чая, отметив при этом, что пахнет он необычно, как гнилые грибы. На вкус чай был горьким и терпким. После выпитой чашки бабушка почувствовала прилив сил и улучшение настроения — мозг отказывался думать о том, что когда-то беспокоило, в голове царила беспечность и детская радость от каждого пустяка, а сердце бешено колотилось. Усилием воли Екатерина Васильевна заставила себя думать, и, пока внучка поливала цветы, незаметно отсыпала небольшое количество чая из коробки, завернула в платочек и положила себе в карман.
"Бережёного бог бережёт", — подумала она.
— Не понравился мне твой чай, — сказала Екатерина Васильевна. — Невкусный какой-то. Ты его больше не пей, поняла меня?
— Хорошо, не буду, бабуля, раз ты так беспокоишься, — согласилась Ольга. — Аж и раскраснелась вся, с тобой всё в порядке?
— Давление скакануло после твоего чайка, — ответила Екатерина Васильевна. — Домой поеду, у меня ещё дела.
Когда бабушка уехала, Ольга взяла коробку с чаем и ещё раз осмотрела её. Волнение бабушки словно передалось и ей. Ольга посмотрела на себя в зеркало — на неё глядела изнурённая женщина с большими синяками под глазами.
"Пойду-ка прогуляюсь, а то всё дома сижу, и ещё зайду в магазин и куплю другого чая", — подумала она и взяла ключи от квартиры.
Но дойти до парка Ольга не успела. На полпути ей вдруг стало плохо: голова закружилась, подступила тошнота, а в глазах потемнело от дикой боли в животе. Ещё через мгновение она провалилась в темноту, потеряв сознание. Какой-то прохожий успел подхватить Ольгу, чтобы она не ударилась головой об асфальт.
— Тут женщине плохо! Кто-нибудь помогите! — крикнул он.
К нему бежали неравнодушные люди: кто на бегу звонил в неотложку, кто доставал бутылку с водой, кто снимал кофту, чтобы положить Ольге под голову.
Она очнулась в больничной палате. Рядом сидела бледная, как полотно, бабушка. Ольга хотела сесть, но Екатерина Васильевна не дала ей этого сделать.
— Лежи, не вставай, — строго сказала она. — Ты потеряла много крови, моя ты родненькая.
Губы бабушки дрожали, но она держалась из последних сил, чтобы не заплакать перед обессилившей внучкой.
— Что со мной? Что с ребёнком? — тихо спросила Ольга, боясь ответа.
Екатерина Васильевна тяжело вздохнула и оглянулась на старого доктора, беспомощно глядя ему в глаза. Тот понял смятение пожилой женщины, а потому решил взять удар на себя.
— С вами уже всё хорошо, — ответил доктор, взяв руку Ольги, чтобы проверить пульс. — От чего-то у вас началось внутреннее кровотечение, но, к счастью, вас успели вовремя к нам доставить.
— О ребёнке вы потеряли, к сожалению, — продолжил он мягко. — Мы сделали для его спасения всё возможное и невозможное.
Жуткая новость с трудом дошла до воспалённого мозга Ольги. Она машинально схватилась за живот и жалобно посмотрела на бабушку, чьё больное сердце разрывалось на части от горя.
— Как же так? — прошептала Ольга сквозь рыдания. — Всё же было так хорошо.
Доктор покачал головой.
— А вот, по словам вашей уважаемой бабушки, всё было как раз-таки наоборот, — сказал он. — Мы взяли вашу кровь на анализы и обнаружили в организме следы токсинов. Вы не принимали никаких серьёзных лекарств?
— Нет, — испуганно ответила Ольга.
— А где Сергей, бабушка? Ты ему звонила? — спросила она, оглядываясь.
— Звонила, — поджала губы Екатерина Васильевна. — А что толку? Он трубку не берёт.
Сергей пришёл в больницу к Ольге только на следующий день. Он говорил ей слова поддержки, но большого сожаления в его глазах Ольга не заметила.
— Ничего, другого ребёнка родим, — сказал Сергей, когда Ольгу выписывали из больницы. — Видимо, этот был слишком слаб, не жилец, одним словом. Может, поэтому ты раньше и не могла так долго забеременеть?
Слова мужа и его равнодушие больно ударили в самое сердце Ольги.
— Как ты можешь так говорить, когда я ещё оплакиваю наше нерождённое дитя? — воскликнула она. — Так и скажи, что тебе наплевать на меня.
Сергей понял, что перегнул палку, и смягчился.
— Ой, я не хотел тебя обидеть, — сказал он. — Просто я тоже переживаю, ведь это наше общее горе.
Ольга посмотрела на выхоленного мужа, а потом на себя — такую худую и осунувшуюся, с серым от перенесённой болезни лицом — и не поверила ни одному его слову.
Продолжение :