Предыдущая часть:
Алексей слушал внимательно, не перебивал, только скулы напрягались.
— Значит, схема такая: набирают подставных больных, ставят ложные диагнозы, получают страховки и кредиты, а людей используют как расходный материал, — резюмировал он.
— Да, цинично, — согласилась она. — Я не знаю, что делать. Дима мне не верит. Точнее, делает вид, что не верит, а сам-то замешан в этом.
— Он не просто замешан, — сказал Алексей. — Скорее всего, он организатор, Вероника с ним, Петров их покрывает.
Алексей остановился, положил руки на плечи и развернул её к себе.
— Тебе опасно оставаться дома и работать в клинике, — предупредил он.
— Я не могу бросить Наталью и других пациентов, — возразила Екатерина. — Если я уйду, кто им поможет?
— Одна ты им точно не поможешь, — сказал он. — Тебя просто уничтожат или подставят, как Наталью. Нужны доказательства и команда.
Он свистнул Биму, тот подбежал и сел у ног, глядя преданно.
— Есть у меня приятель Павел, — продолжил Алексей. — Мы вместе служили, потом он ушёл в частные расследования. Он упорный: вцепится — не отпустит. Я вас познакомлю. Он проверит Петрова и твоего мужа по базам, найдёт следы денег.
— Думаешь, это поможет? — спросила Екатерина.
— Уверен, — ответил он. — Мы вытащим эту грязь наружу. Но тебе нужно быть осторожней. Веди себя обычно. Не показывай, что знаешь про любовницу. Не спрашивай про Наталью. Пусть думают, что сломали и запугали.
Екатерина посмотрела в глаза. В них была спокойная сила, надёжность, которой не хватало с Димой.
— Спасибо, — сказала она. — А почему ты мне помогаешь? Мы ведь едва знакомы.
Алексей улыбнулся, глаза собрались в морщинки.
— Потому что мы с Бимом своих не бросаем, — ответил он. — А ты теперь из наших спасателей.
Он взял замёрзшую руку и спрятал в свой карман. Екатерина не убрала руку.
Когда вернулась домой, было поздно. В окнах горел свет, Дима ждал. Он стоял в холле, руки скрещены, лицо красное.
— Ты где была? — прошипел муж, когда Екатерина вошла.
— Гуляла, — ответила она, снимая пальто. — Нужно было подумать.
— Подумать, — рассмеялся он зло. — Соседи видели, как ты садилась в старую машину. Эвакуатор. Ты что, совсем сошла с ума? Моя жена катается с водителями.
— Этот водитель порядочнее, чем ты и твои партнёры, — сказала Екатерина.
— Что! — шагнул Дима, лицо исказилось от злости. — Ты смеешь меня сравнивать с простыми людьми? Я тебе всё даю. Живёшь как королева.
— Угу, королева в золотой клетке на ворованных деньгах, — ответила Екатерина, поднимая голову. Страх ушёл, осталась брезгливость.
— Я знаю про Веронику, — продолжила она твёрдо, глядя ему прямо в глаза. — Знаю, что она была здесь сегодня.
Лицо мужа вытянулось, но он быстро взял себя в руки.
— Ты бредишь, — отрезал он, отводя взгляд. — Ревность мешает тебе видеть. Вероника — партнёр по бизнесу. Мы обсуждали стратегию.
— В спальне? — уточнила Екатерина, не давая ему уйти от темы. — Стратегию разграбления клиники или как заставить меня молчать?
— Ты больная, — процедил муж сквозь зубы. — Просто ненормальная. Это всё из-за того, что ты бесплодная.
Екатерина замерла.
— Что?! — переспросила она тихо, слова ранили в сердце.
— То, что слышала! — заорал он. — Ты ребёнка родить не можешь. Пять лет терпел твои слёзы, холод этот. Мне сын нужен, семья нормальная, а не траур вечный.
Слова били больнее пощёчин.
— Ты обвиняешь меня? — прошептала Екатерина, не веря своим ушам. — После того, как я потеряла нашего ребёнка, ты же говорил, что мы справимся.
— Врал! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — Надеялся, что ты вылечишься. Но ты безнадёжна. Я подаю на развод и оставлю тебя ни с чем. Ты выйдешь из этого дома ровно с тем, с чем пришла — со своим стетоскопом.
Он развернулся, пошёл к лестнице и бросил через плечо:
— И да, если скажешь про Наталью, я устрою, что тебя лишат лицензии пожизненно за ошибку. Я это организую.
Екатерина стояла у стены, не в силах вдохнуть. Слёзы душили. Она убежала в комнату, захлопнула дверь и сползла по ней на пол. Теснота комнаты обволакивала.
Но перед глазами всплыли картины прошлого — солнечного, яркого, с запахом сена и лошадиного пота. Ипподром залит июльским солнцем. Екатерина, тогда студентка ординатуры, смеялась, ведя под уздцы гнедого жеребца. Это была её первая встреча с Дмитрием, когда она спасла его после падения с лошади. Тогда он был просто парнем, а не циничным бизнесменом, и их любовь казалась сказкой, но теперь контраст с предательством делал воспоминание ещё болезненнее.
— Осторожно! — крикнул кто-то с соседней дорожки.
Мимо пронёсся всадник на вороном коне. Конь поскользнулся на повороте. Всадник вылетел из седла, рухнул в пыль, подвернув руку.
Екатерина бросила поводья и кинулась туда.
— Не вставайте, лежите смирно, — скомандовала она, падая на колени рядом с молодым мужчиной.
Он застонал, пытаясь перевернуться. Это был Дмитрий. Тогда у него не было жёсткого взгляда и циничной складки у губ. Просто испуганный парень с сильной болью в плече.
— Кажется, я что-то сломал, — прохрипел он, глядя на Екатерину снизу вверх.
— Сейчас посмотрим, — ответила она, начиная осмотр. — Я врач, почти врач.
Она ловко ощупала плечо.
— Вывиха нет, — заключила она. — Похоже, сильный ушиб или трещина ключицы. Нужно зафиксировать.
Она сорвала шёлковый платок с шеи и сделала повязку. Руки нежные, но уверенные.
— Как вас зовут? — спросил парень, морщась от боли, но улыбаясь.
— Екатерина, можно просто Катя, — ответила она, затягивая узел.
— А я Дима, — сказал он. — Если выживу, обязан на вас жениться.
Она рассмеялась звонко, счастливо. Казалось, начало сказки. Принц, упавший к ногам.
Сидя на полу в тёмной комнате, Екатерина усмехнулась сквозь слёзы. Сказка закончилась, принц стал драконом. Но она уже не та наивная девочка с платком.
— Я не сдамся, — прошептала Екатерина в тишину и вытерла слёзы. — Я буду бороться за себя, Наталью, правду.
Она нажала кнопку вызова.
Утро в «Элегии» встретило ледяным молчанием. Как только переступила порог, разговоры на ресепшене стихли. Администраторы, обычно приветливые, уткнулись в мониторы, избегая глаз.
— Доброе утро, — громко сказала Екатерина, проходя к лифту.
— Здравствуйте, — буркнула одна из них, не поднимая головы.
В коридоре столкнулась с заведующим отделением. Тот свернул в проход, делая вид, что изучает историю болезни.
Екатерина почувствовала, как щёки краснеют. Она стала изгоем в собственной клинике. Только надела халат, включила аппарат УЗИ, как зазвонил мобильный. Это был незнакомый номер, городской.
— Екатерина Сергеевна? — раздался в трубке хриплый и взволнованный голос. — Это конюх с ипподрома, Михалыч. Беда, Красавчик ваш...
Сердце ёкнуло.
— Что с ним? — спросила она, сжимая телефон. — Скажите толком.
— Ногу сломал на тренировке, — объяснил Михалыч. — Молодой жеребец вырвался, погнал его. Красавчик шарахнулся и неудачно через барьер — открытый перелом. Фёдор Валентинович уже ружьё достал. Говорит, не жилец.
— Не вздумайте! — закричала Екатерина, так что в соседнем кабинете услышали. — Не давайте ему ничего делать. Я еду прямо сейчас.
Она выскочила из кабинета, срывая халат на ходу.
— Екатерина Сергеевна, у вас пациент через пять минут, — крикнула вслед медсестра.
— Отмените, перенесите, у меня ЧП, — бросила Екатерина, не оборачиваясь.
Через сорок минут, нарушив все правила, она вбежала в конюшню. Запах сена, обычно успокаивающий, сегодня казался тяжёлым от страха. В дальнем деннике толпились люди. Красавчик, её гнедой, лежал на боку, тяжело дыша. Бока вздымались часто, из вывернутой задней ноги сочилась кровь. Над ним стояли директор Фёдор Валентинович и ветеринар.
— Отойдите, — растолкала мужчин Екатерина и упала на колени у морды коня. — Тише, мой хороший, тише. Я здесь.
Конь скосил влажный глаз и тихо заржал, словно жалуясь.
— Аля, не мучайся, — угрюмо сказал Фёдор Валентинович, вертя ампулу. — Ты врач, сама видишь. Перелом пястной кости со смещением. Он никогда не будет бегать. Это мучение для животного. Гуманнее усыпить.
— Нет, — вскочила Екатерина, загораживая собой коня. — Никакой гуманности в убийстве нет. Он молодой, сильный, а кости срастаются.
— Это скаковая лошадь, — возразил директор. — Кому он нужен будет хромой? Это же расходы — лечение, корма. Ипподром не будет содержать инвалида.
— Я буду, — твёрдо сказала она. — Я буду его содержать. Оплачу операцию, лекарства, постой. Не убивайте его, пожалуйста.
Директор посмотрел на неё с удивлением. Он всегда видел уверенную богатую женщину, жену спонсора, а сейчас — растрёпанную девушку с безумными глазами, готовую драться за коня.
— Ты понимаешь, на что подписываешься? — спросил он сурово. — Ему нужен круглосуточный уход, подвесы, перевязки. Ты работаешь врачом, муж у тебя...
— Я сама буду приезжать утром и вечером, — перебила Екатерина. — Я буду ухаживать. Всё сделаю. Дайте шанс.
Фёдор Валентинович помолчал, сплюнул в опилки и махнул рукой.
— Ладно, бог с тобой, под твою ответственность, — согласился он. — Но если увижу, что он страдает, сам пристрелю. Ветеринар, готовь наркоз, будем собирать ногу. Аля, держи голову.
Следующие три часа прошли в тумане. Екатерина ассистировала ветеринару, забыв, что специалист по людям, не по животным. Когда наложили гипс и подвесили Красавчика на ремнях, она опустилась на тюк сена без сил.
Телефон в кармане вибрировал без остановки. Это был Алексей.
— Катя? — голос его звучал тревожно. — Ты где? Звонил в клинику, сказали, ты сбежала. Что случилось?
— На ипподроме, — прошептала она. — Спасла его, но сама, кажется, сломана.
— Жди, я еду, — ответил он.
Продолжение :