Роан прислонился к окну кареты, наблюдая через стекло за улицей. Ковендар бурлит жизнью, мелкие лавочники торгуют всем подряд, от еды до амулетов. На площади казнят арганитов. Жрец богини правосудия зачитывает приговор. За разбойниками возвышается палач. Огромный, в красном колпаке и с массивным топором в мускулистой руке.
Улицы переполнены паломниками, стремящимися на площадь храмов. Карета увязла в людском потоке, и юноша может рассмотреть казнь во всех подробностях. Отец дремлет, откинувшись на диванчике, мать читает роман, отпечатанный на недавнем изобретении киринитов. Печатном станке. Книги резко удешевились и стали… массовыми.
Теперь высший свет, его женскую часть, охватила бумажная чума любовных романов. Для скучающего женского сердца нет ничего лучше, чем наигранные эмоции и страстные поцелуи выдуманных любовников.
Кучер с кем-то перекрикивается, конь фыркается раздражённый обилием людей и шумов. Роан тяжело вздохнул, до чего всё непросто. Ничего, совсем скоро ради него будут улицу вычищать, и никто не посмеет стать поперёк.
Жрец закончил речь и отступил. Толпа вокруг помоста разразилась криками, в преступников полетели камни. Палач, выждав, пока толпа успокоится, бросил первого на плаху. Тяжёлый топор взметнулся в зенит и с сухим, слышимым даже в карете, стуком вонзился в колоду. Голова арганита свалилась в корзину у помоста. А хлещущее кровью тело утянули помощники палача.
Карета продвинулась достаточно, чтобы кирпичное здание перекрыло вид на площадь. Роану осталось лишь следить за выкриками толпы и догадываться, что происходит. Его несколько раздражает вечное стремление поборников Тирионы устраивать представление с доказательствами и судилищем. Всех преступников надо вешать без проволочек. Так будет справедливо.
Он покосился на мать, что почти уткнулась в книгу носом. Глаза её жадно блестят, а губы то и дело растягиваются в улыбке. Она вся в том чудесном мире, и возвращать в реальность будет слишком жестоко. Может и самому прикупить пару рыцарских романов? Просто чтобы понимать, чем увлекаются сверстники. В будущем это может сыграть на руку.
Если старые книги и биографии чему и научили Роана, то это необходимости понимать всех, кто ниже тебя. Правитель, оторвавшийся от реальности или слишком вознёсшийся над чернью, заканчивает на плахе. Как и все его родственники. Ну и с другой стороны, какой смысл править теми, кого ты считаешь ничтожествами? В чём наслаждение, быть королём ничтожеств? Нет, Роан понимает этих людей, может, они и хуже, но они всё ещё люди. Более того, они ему необходимы.
Ведь только они могут строить, капать, выращивать и воевать.
Именно они делают короля королём.
Карета вырвалась из затора перед храмовой площадью, и кони довольно заржали. Прибавили шаг, и карета мелко затряслась на брусчатке. Отец шумно и протяжно всхрапнул на вдохе носом, дёрнулся и заозирался. Это выбило мать из мира грёз, и она захлопнула книгу, проложив страницу пышным пером. Бросила на отца недовольный взгляд и задрала нос. Герцог даже не заметил, ещё сонный выглянул в окно и забурчал.
— Почему так долго?
— Неделя перед танцем, отец. — Напомнил Роан. — Паломники замаливают грехи, а артисты готовят выступления. Может, посетим его в ночь Танца?
— Не выйдет. — Отец остро посмотрел в глаза сына и покачал головой.
— А, дела. Как я мог забыть.
— Какие дела? — Оживилась мать, поглядывая то на сына, то на мужа.
— Мужские, милая, мужские. — Отмахнулся отец. — Будем обсуждать… государственные дела. На севере нынче неспокойно.
— В Танец? — Герцогиня слегка сощурилась, испытывая некоторую ревность и подозрение.
Нет, она не ревнует мужа по-настоящему. Брак аристократов и их любовь сильно отличаются от простолюдной. Мать прекрасно знает, что отец просто не может уйти к другой женщине. Это повлечёт нечто гораздо хуже обычного развода. Начиная от недовольства её родственников, заканчивая потерей авторитета при дворе.
— А когда их ещё решать? — Вздохнул отец. — Как раз все лорды будут в замке…
Роан сощурился, выказывая улыбку. План понятен. Переворот случится во время Танца. Возможно, сразу же и регицид. Нет, совершенно точно. Никто не будет звать жреца Тирионы для проведения суда. Но, остаётся надеяться, что отец и другие заговорщики придумали правдоподобную легенду об аморальном и чудовищном короле. Что-нибудь вроде ванны с кровью девственниц или пожиранием глаз младенцев. Чем ложь чудовищнее, тем скорее в неё поверят люди.
— Ты можешь с мальчиком сходить на выступление. — Отец сдался под тяжёлым взглядом матери. — А я присоединюсь к вам, как только закончу.
— Хорошо.
Карета остановилась перед кирпичным домом, что прячется в тени Шпиля из чёрного железа. У входа стоит охрана в нарядных доспехах, начищенных до блеска. При виде герцога, выходящего из кареты, они вытянулись и ударили кулаками по груди. Отец им даже ответил, небрежно подняв кисть. Дверь открылась, стоило подойти ближе, и в нос Роана ударили ароматы вкуснейших яств.
Нечто куда более изысканное, чем блюда их поваров.
В это заведение стекаются продукты со всех Осколков, а его владелец ведёт род от легендарных поваров империи. Даже более того, само здание всегда им принадлежало. Внутри расставлены столики, на значительном удалении друг от друга. Окна прикрыта занавесками, а свет струится через стеклянную крышу. Роан нечасто бывал здесь, но каждый раз поражался умениям древних зодчих. Тень от шпиля перекрывает большую часть света, и в заведении царит мягкий сумрак.
Двое слуг почти под руки провели к свободному столу. Мать, сияя, как сама Старшая Сестра, опустилась в кресло с поистине королевским величием. Для неё такие вылазки в ресторан проявление и доказательство статуса. Можно посмотреть на других благородных дам, а потом ещё месяц сплетничать с подружками. Отцу же просто нравится здешняя готовка, и приходит он сюда только перед важными делами.
Роан заказал жаркое и десерт. Герцог обошёлся стейком и особым соусом. Матушка предпочла птицу и салаты. Пока они ожидают, слуги принесли два графина. Один с кислой водой, на поверхности которой плавают дольки диковинного жёлтого фрукта. Его завозят из далёких и диких краёв за Стеклянной Пустыней. Во втором — простое вино, сладкое и терпкое, но не пьянящее.
Роан огляделся, ожидая, когда придут слуги наполнить его кубок. Но никто не пришёл. В ресторане слуги только приносят и уносят еду. Какая дикость… к этому он никак привыкнуть не может.
***
Эллион вытащил из пепла обуглившийся растрескавшийся корень. Надломил, и в воздух выстрелили струи ароматного пара. Вечер начался хорошо. Рядом, по ту сторону костра, сидит немая девочка. Спиной привалилась к валуну и вытянула ноги. Ступне почернели и пальчики выглядят странными и ущербными из-за опухлости. Зачуяв еду, она потянулась к Эллиону, и пламя отразилось в зелёных глазах.
— Стой, — осадил курьер, но пришлось упереть свободную ладонь в лоб и мягко оттеснить. — Горячее.
Корень толщиной с запястье человека. Мякоть нежно жёлтая и сочная, словно сливочный крем. На вкус, увы, не так сладко. Эллион выждал несколько минут, пока жар спадёт и мякоть “схватится”. Подцепил на изломе и одним движением вытянул из обгорелой кожуры. Мякоть задрожала в пальцах, как жирная личинка, и переломилась пополам. На изломе ещё идёт ароматный пар, но уже не обжигает. Курьер протянул девочке её “долю” и сам принялся есть.
На вкус мякоть куда хуже, чем на запах. Водянистая, без вкуса, но с привкусом. В целом, как еда для насыщения сойдёт.
Девочка укусила и скривилась от боли, но быстро укусила снова. Проглотила как утка не жуя. Курьерский плащ, обмотанный вокруг тела, выглядит как чудная юбка, а красный рукав будто шарф. Грязные волосы облепили голову, свисают к плечам жирными космами. От неё ощутимо тянет кровью и потом. Не самые плохие запахи, мертвечина смердит хуже. Эллион же вдоволь нанюхался и того и другого.
За день он не обнаружил хвоста, ни старого, ни нового. Видимо, преследователи столкнулись с убийцами в масках. Туда им и дорога. Может, поубивали друг друга. Сумка с Отправлением лежит на коленях, надёжно закрытая кирионским замком. Открытье его может только курьер, по крайней мере, быстро.
— Дать желтушку? — Спросил Эллион, касаясь кармана с травами. — Ну, если сильно болит.
Девочка замычала, умолкла и покачала головой. Затем жестом показала головокружение. Трава обезболивает, но и странно влияет на сознание. Не самый приятный опыт, тут девочка права. С другой стороны, когда Эллион посреди доставки сломал ногу, он две недели питался желтушкой, лишь бы успеть к сроку. А потом несколько месяцев приходил в себя, тело требовало траву и наказывало за её отсутствие.
Ребёнок поступает мудро. Лучше потерпеть боль, чем ломку.
Она перестала рвать мякоть зубами. Отщипывает кусочки и бросает в рот, глотает не жуя. Что немудрено с такой раной. Именно поэтому Эллион потратил час привала на поиски кореньев. Ей бы куриный бульон, да приготовить его не на чем.
Эллион проглотил остатки и потянувшись взял ребёнка за ногу. Девочка дёрнулась и посмотрела на него с ужасом, словно мелкий зверёк.
— Спокойно, — вздохнул Эллион, безжалостно сжимая икры. — Если не размять, завтра ты и ходить не сможешь. Так что терпи, будет больно.
Он помнит, как во время первых тренировок сам едва ползал. Обливаясь слезами и сыпля проклятиями. Обретение силы всегда мучительно. Всё, что полезно несёт с собой страдание. Приятнее всего деградировать, толстеть и медленно умирать. Жизнь — это преодоление боли.
Детские мышцы податливы и пластичны, даже кости мягче, будто хрящи. Разгонять кровь получается легко, но Эллион всё равно старается не слушать полное боли мычание.
— Если ты не сможешь идти, я не смогу остаться с тобой. — Повторил он. — Я обязан донести послание в срок.
Когда закончил “массаж”, девочка упала рядом с костром, тяжело дыша, вытянула ноги и… шумно выдохнула. По-хорошему стоило стопы подержать в холодной воде, но рядом нет ручьёв или рек. Эллион срезал излишки плаща походным ножом, поделил на две широкие ленты и бросил девочке.
— Утром обмотаешь стопы. Идти будем быстрее.
Та только кивнула и закрыла глаза. Вина кольнула сердце, но её игла сломалась о броню долга. Эллион приносил клятвы, и просто ребёнок не заставит его отступить. Сам он опустился у огня, повернулся к нему спиной и направил взор в лес. Тихо, умиротворённо. Кроны только начали желтеть, осень подступает не спеша. Старшая Сестра сегодня без Младшей, любуется миров в преддверии Танца. До начала которого всего пара дней. Так что уже завтра Эллион должен прибыть в Ковендар. Отдать послание Получателю, Его Величеству, и отдать девочку в храм. Там её обучат языку жестов, и новая история добавится к потоку информации Илмира. А может быть у него появится названая сестра, курьер.
Если он уже сейчас смогла выдержать полный день марша через лес, то задатки определённо есть. Тем более, церковь Илмира отлично защищает своих учеников от любых врагов из прошлой жизни.