«Я ничего так не боюсь, как русских пушек» прусский король Фридрих2.
После капитуляции Мантуи Александр Васильевич считал, что наконец руки у него развязаны и Гофкригсрат не сможет помешать ему разгромить уже объединившиеся французские армии генералов Моро и Макдоналя. Однако малочисленные войска противника за 37 дней, что прошли с момента разгрома Неаполитанской армии Макдоналя на берегах рек Тидоне и Треббии заметно усилились. И серьезно – с 25 тысяч до 48. Враг время не терял, которое ему предоставили генералы – бештимтзагеры из Гофкригсрата (австрийского военного совета) и активно проводил пополнение и обеспечение этих своих армий. Суворов видел это, но донести явное ухудшение ситуации до императора Франца и барона Тугута так и не смог. К несчастью эти важные люди были нулями в военном деле, но умели хорошо вставлять палки в колеса нашему фельдмаршалу. «Я человек бесхитростной..» говорил он о себе и , конечно, тягаться с профессиональными интриганами Венского двора фельдмаршалу было не по силам. Время и силы уходили на второстепенные задачи(осада и взятие крепостей, Александрия, Тортона и т.п.), а главную Суворову банально не давали осуществить. Да читатель и сам понимает, Что 19-ти тысячная главная армия, что оставалась под рукой была явно недостаточно сильна, чтобы разбить вдвое большую французскую. Которая сидела за Апеннинами и горы преграждали к ней доступ. От армии Суворова генуэзская Ривьера горами защищалась весьма надежно, а несколько дорог, даже скорее троп по коим не протащить колесные пушки . эти «дороги», доступные только мулам с вьюками, были крайне узки и представляли собой опаснейшие дефиле, которые легко защищать малыми силами, но очень сложно преодолевать наступающему. Тем не менее, наш фельдмаршал разработал план форсирования горной цепи. В упрощенном виде наступление должно вести по 4-м направлениям 4-мя же колоннами. Из них одна главная, а 3 вспомагательные с задачей развлечь внимание противника, что, в свою очередь, вынудит его раздробить свои силы.
Казалось бы Суворов сам делит армию свою на части и вроде бы у французов появляется возможность разбить его по частям. Но возможность эта кажущаяся. Малочисленные вспомагательные колонны имели приказ пробившись через горы, при подходе крупных сил неприятеля, по максимуму избегать боя вплоть до отступления. Ретирады этих колонн должны были привлечь внимание врага, но избегнуть боя. Решительный бой должна была дать главная колонна, которую вел сам фельдмаршал. Она имела самою большую численность и включала до 50% войск всей армии. Так что и здесь мы видим схожие, но более масштабные «театральные подмостки», где на роль «арлекинов» назначаются уже не казачьи эскадроны, а целые дивизии и корпуса. На схеме планируемого наступления показаны направления и численность колонн. Обмануть и заморочить голову французам вполне бы получилось, но приходилось ждать 8 дней идущие войска генерала Края. От Мантуи до Александрии идти нужно было форсированным маршем, и путь неблизкий-175 верст, тогда в указанное время Край уложился бы.
Эпизод войны описанный в этой статье напрямую касается подготовки нашего наступления. Городок Серравалле стоял на одном из путей движения главных сил и проблемой становился замок на скале с французским гарнизоном, которым командовал капитан Гейзнер. Имея толстые стены и ров по периметру на высокой горе он, замок этот, представлял собой серьезную проблему для движения наших войск, ибо 14 пушек замка свободно простреливали дорогу, где должны были двигаться войска Суворова. Возможности обойти это опасное «орлиное гнездо» не было и Суворов отправляет князя Багратиона, что называется, «решить вопрос». Петр Иванович собрав осадный отряд около 2 тысяч солдат и артиллерию (12 пушек) не теряя времени быстро повел его к Серравалле, находившегося в 30 верстах южнее Александрии близ которой стояли основные силы армии Суворова. «Деятельной генерал-майор князь Багратион пришел под Саравалу, малая миля от Нови, с его егерским полком, сводными гранодёрскими баталионами: Дендрыгина, Санаева, Калемина и частью Ломоносова, також и казачьим Грекова полком к ночи на 24-е июля и , изготовя на ближних пригорках батареи, 25-го открыл канонаду при упорном сопротивлении от гарнизона».( Суворов,Т4,с.246) писал в реляции императору Павлу1 Суворов. Для руководства осадными работами к войскам князя прикомандирован инженер-полковник Гартинг (Иван Маркович), уже оправившийся от ранения.
В корпусе Розенберга это был наиболее знающий представитель инженерных войск, и порученное ему проведение осадных работ в Серравалле однозначно говорит о важности этого замка. Суворов знал, кого назначать. Под руководством инженер-полковника организовано возведение осадных батарей, которые открыли огонь по замку, под прикрытием которого на утес стоявший близко к замку саперы стали прокладывать дорогу чуть не в километр-полтора длины. Она была необходима для подвоза тяжелых осадных пушек, боеприпасов и устройства самой брешь-батареи на его вершине. Хоть затея сия и была тяжелой, но исполнимой. Брешь-батарея (5штук 12-ти фунтовых пушек) для оборонявшихся представляла откровенно смертельную угрозу. Тем более что вершина этого соседнего с замком утеса была лишь на несколько метров ниже укреплений замка. А расстояние в 200 метров для орудий того времени было пустяковым. В 2 дня дорога была прорублена сквозь заросли и завалы каменных россыпей. В ночь с 24 на 25 июля Брешь-батарея была закончена и на нее втащены пушки с помощью канатов.
На рассвете брешь-батарея «заговорила» басом. Тяжелыя ядра крушили каменные стены замка. От ударов ядер разлетались камни и щебень, калеча и убивая оборонявшихся. Для гарнизона это оказалось большой неожиданностью и особенно пугала близость орудий Багратиона. Французы, было, взялись палить из своих пушек в ответ. Но то ли калибр пушек был маловат, то ли канониры слабо подготовлены, но победа в артиллерийской перестрелке была на стороне союзников. Через несколько французские пушки перестали стрелять, а Брешь-батарея била и била кромсая укрепления своими чугунными 7-ми килограммовыми ядрами. «Лягушатникам» сие совсем не понравилось. В стене замка образовался пролом , а наша и австрийская пехота стала энергично готовиться к атаке заготавливая лестницы, фашины и т.п..
Князь Багратион отлично видел обреченность гарнизона, и не торопил своих людей, давая возможность 7-ти килограммовым ядрам осадных 12-ти фунтовых пушек произвести возможно больше разрушений в замке. И действительно пролом в стене рос и ширился, а часть рва обвалилась . Наши пушки грохотали до вечера, когда к Багратиону приехал Суворов. Канонада наших пушек, на фоне молчания пушек врага, звучала торжественно, и настроение фельдмаршала было прекрасным. Осмотрев позиции , побывав на Брешь-батарее, фельдмаршал остался доволен увиденным. Инженерам Гартингу и его помощнику Глухову , а так же их саперам и пионерам объявлена благодарность за усердие и скорую работу. Действительно, тут роль инженерных войск стала едва ли не основной. А у «лягушатников» дела были совсем плохи; четверть солдат уже была убита и ранена, из строя выведено большинство пушек молчание коих было красноречивее слов. С утра 26-го июля артиллерия продолжила свою суровую и в общем то убийственную работу. Замок превращался в кучи щебня, а попрятавшиеся неприятельские солдаты сидели аки мыши в казематах, да подвалах не смея нос высунуть наружу и вслушиваясь в громовые раскаты наших орудий. «Суворов велел готовиться к приступу. Назначив для того две колонны, по 300 человек в каждой, приготовив лестницы, фашины и все нужное для штурма, фельдмаршал послал полковника Тизенгаузена объявить французскому коменданту, что на следующее утро форт будет взят приступом, если не сдастся немедленно на капитуляцию».(Милютин, Т3, с.20) Юный Тизенгаузен явился в замок (наши пушки смолкли на это время) и вручил полуоглохшему капитану Гейзнеру ультиматум Суворова на понятном тому французском языке. Впрочем пушки Багратиона веско говорили еще на более понятном международном…. Вот как Александр Васильевич доложил в реляции российскому императору Павлу 1 этот боевой эпизод: «Город (Серравалле) был занят полку Грекова майором Денисовым с казаками. Брешь еще не совсем была готова; крепкой, на плитнике и высокой горе сооруженной замок на рассвете 27-го июля бил шамад (сигнал барабаном); гарнизон, комендант капитан Гейзнер, 5 офицеров, нижних чинов 180- сдался князю Багратиону военнопленным без капитуляции, чего ради офицеры увольнены на пароль, чтоб всю сию войну не служить без размену. В крепости найдено 11 пушек, в том числе 2 чугунные и 3 мортиры. У неприятеля убито и ранено до 40. У Багратиона ранено только 7 рядовых и 1 убит. Он(Багратион) похваляет искусство и расторопность российских инженер-полковников Гартинга и Глухова, також храбрость его императорского высочества благоверного государя наследника и великого князя Александра Павловича адьютанта, полковника графа Тизенгаузена; полка Грекова майора Денисова и своего полку бывших с стрелками порутчиков Лутовинова, Шмакова и подпорутчика Дешальверта. Сего достойного генерала (Багратиона) повергаю в высочайшую милость вашего императорского величества». (Суворов,том4,с.246) Надо заметить, что полковник Тизенгаузен был при сыне императора адьютантом и не случайно оказался под стенами замка Серравалле на Скривии. Константин Павлович ежедневно появлялся у крепости, проверяя ход работ инженерных войск. Конечно люди старались , как говорится, не ударить в грязь лицом и работали споро, на совесть. Так что это сокращало время, что является важнейшим законом Логики войны. Сын императора, не пропускавший совещаний Суворова, конечно, это отлично усвоил. Вчерашний юнец быстро становился опытным и обстрелянным полевым командиром, а наличие весьма приличного образования лишь ускорило процесс.
Итак, замок Serravalle для французов, как опорный пункт контроля дороги был потерян. Подтвердилась лишний раз Логика войны Суворова – «потерянный пункт всегда можно снова возвратить, потеря же людей невосполнима»…., один человек бывает много важнее укрепленного места и худо ежели командир того не понимает, а лишь прикрывает свою беспомощность болтовней о «сбережении людей». Чего добился генерал Моро приказав малому и слабо вооруженному отряду оборонять сей замок? Или полагал, что и русские пришлют для осады 200 солдат с порутчиком? А они бы и прислали, ежели ими бы командовал «паркетный павлин» в штанах с лампасами. Только пришел князь Багратион с отрядом сильнее и многочисленнее отряда капитана Гейзнера более, чем в 10 раз. В итоге безвозвратные потери русских - один человек, французская армия лишилась в 200 раз больше. А за спиной князя стоял Русский Марс – Суворов. Суворова генерал Клаузевиц критиковал за якобы разброску сил. Удивительно, что «отец» немецкого военного духа не заметил, что французам удавалось разбить или нанести поражения частям суворовской армии только при неисполнении командирами тех частей приказов фельдмаршала или действий по указаниям знаменитого австрийского Гофкригсрата (воен.совета). Во всех других случаях француз- «лягушатник» всегда был побит и бежал. Замок городка Серравалле-Скривия также не стал исключением.
25 ноября 2025г.ЛЕ
Источники: Милютин Д., история войны 1799г.т3, СПб.1852г., Суворов А.В.,Документы,том4,М.1953г.