Но Наталья скомандовала и соорудили стол – откуда он появился, Тема так и не понял – то ли разобранный где-то стоял, то ли с улицы занесли. Сидели на лавках, табуретах, на полу. Вина полная сумка, на столе хлеб, огурцы, лук; картошка тоже была, но не было света, чтобы ее сварить.
Все ждали команды. Здесь были свои обычаи и свои ритуалы: жестяную кружку наполняли строго на половину и передавали по кругу, чтобы никого не обделить. Когда очередь дошла до Артема, он не раздумывая выпил все до дна. Вино было сладким и приятным на вкус, от него пошло тепло по всему телу. Ему отчего-то стало весело, а Наталья при всех похлопала по плечу и сказала: «Молодец, наш человек». После второй кружки его уже ничего не пугало, ему было хорошо в этой компании – никто к нему не приставал, ни о чем его не спрашивал. Всё смеялись, громко разговаривали, курили. Потом он решил кому-то пожаловаться, рассказать свою беду, но его никто не хотел слушать, а потом он не помнил, как заснул, свернувшись калачиком на полу.
Проснулся Артём от непривычного запаха спиртного, лука и немытого тела, которое копошилось рядом. Тему передернуло от вида то ли человека, то ли уже и нет. «У алкоголиков исчезают человеческие инстинкты, остаются лишь животные, – так говорил старший брат Денис. – Нельзя нам, Темыч, с тобой не только пить, даже пробовать. Видел, что с мамой стало? Так что не подведи меня, братан».
«Легко ему было говорить, – думал Артём, – а мне что делать, как жить?» Одному возвращаться в пустой дом не хочется. А там воспоминания, каждая вещь о маме напоминает, и не спится одному, каждый шорох слышен, даже шаги на улице. Говорят, от нервов все. А тоска, а любовь? Эх, была бы мама жива, все проблемы бы сами решились… Было бы кому рассказать, кому утешить…
Голова просто раскалывалась. К нему подплыла Наталья с сигаретой и улыбкой во все тридцать три зуба: «Ну что, племяш, больно головушке? На, выпей», – и подала какую-то жидкость мутноватого цвета. Тема, прежде чем выпить, вдохнул и его чуть не вывернуло. Он понял – самогон. Как он же в раннем детстве ненавидел этот запах!.. Теперь он настиг его, догнало зло, от которого он бежал всю свою сознательную жизнь!
Наталья, продолжая смеяться, рассказывала очередной анекдот в жестами и лицах подталкивала рукой стакан с самогоном: «Давай, Тема, пей до дна! На дело поедем, знаешь, какой кайф испытаешь?.. Но сначала выпей».
Наталья начала вводить его в курс дела: «Ничего страшного! Ловкость рук и никакого мошенничества, продолжала тетушка. – Просто высматриваем дамочку, желательно, хорошо одетую и с сумочкой. Так вот, когда будем проезжать мимо, эту сумочку надо быстренько рвануть, а дальше дело техники – быстро едем в неизвестном направлении. Кошелёк бросаем, деньги забираем».
И закрутилось, завертелось… Уже не раздражала грязь, запах, весёлая компания… Артём не напивался, знал меру, так, для куража, «на дело», как называли новые приятели, ходил с завидной регулярностью. Нравилось ему мчаться на мотоцикле, рисковать и с добычей возвращаться назад… Так продолжалось все лето.
В августе Даша должна была уехать на учёбу. Она очень переживала за Артема и не могла понять, почему у него изменилось к ней отношение. Ну не поступил, что ж ,бывает. Не он первый, не он последний! Можно и после армии поступить. А Даша согласна ждать. Так она ему и сказала, ведь у них любовь.
Артём же, увидев ее с подружкой, даже и бровью не повёл. А она искали его, переживала, думала, что-то случилось, сколько слез пролила, что только в голову не лезло! Никаких страшилок не увидела, а когда нашла его, он и смотреть на неё не хочет!
«Разлюбил, – говорит. – Иди, Даша, и больше никогда не приходи сюда. У меня другая жизнь и в ней места для тебя нет». Сказал как отрезал, сел на мотоцикл и укатил. Только его и видели.
Так и пролетело лето словно дурной сон. Артём понемногу стал приходить в себя. Понял, что не на ту дорожку ступил. Домой в деревню несколько раз ходил, думал Дашу увидеть, хоть краешком глаза, но узнал от девчонок, подружек ,что уехала пораньше, сильно переживала и плакала. Вот мать и отправила ее пораньше да подальше от Артема.
Получил письмо от брата. Денис прознал о развеселой жизни Артема. Ругал его, увещевал, что сколько веревочки не виться, а конец придет. Денис просил беречь себя, на работу устраиваться, не прожигать жизнь, что в жизни все бывает, но надо быть сильным и идти вперед, не смотря ни на какие трудности.
Артём с братом был согласен. С Натальей решил поговорить, но та была не в восторге от того, что племянник решил отколоться. Начала высказывать ему, что когда было тяжело, так к тетушке под крылышко, а теперь птенчик оперился и с глаз долой из сердца вон!
– Нет, Тема, так не делают, не пойдёт так.
– А как пойдёт? Чтобы на мотике и прямиком в тюрьму? Не пойдёт. Сколько раз чудом от облавы уходили? Хватит, Наташа, пора остановиться.
– А как и на что жить? – Наталья прищурила свои зелёные глаза. – Бабки с неба не падают. Не заметил?
– Я работать пойду в шахту, пока в армию не призовут, чем смогу – помогу.
Тетушка закурила, выпустила колечко дыма и внимательно поглядела на племянника, затем медленно произнесла: «А может, это и правильно, Темыч… Беги, пока не поздно».
Артёму и собирать-то нечего, как говорят, долго ль голому одеться, только подпоясаться. Шагал по проселочной дороге домой в родную деревню и с каждым шагом казалось, что все плохое, как грязь отваливается от него. Он вдыхал воздух полной грудью, верил, что все плохое осталось позади, а впереди прекрасное будущее, а впереди жизнь!
Осенью Артема в армию не призвали, дали отсрочку до весны. Он и не переживал, как все ребята и брат, прошёл курсы, выучился на электрослесаря подземных разработок и жизнь начала налаживаться. Артём усиленно занимался спортом. Ему нравилось в любую погоду бежать по протоптанной дорожке маршрутом, проложенным ещё в ранней молодости, лет с тринадцати, тогда он уже мечтал о небе, о самолётах…
Не получилось с первого захода, ну ничего, время есть успокоиться, привести нервную систему в порядок. Ещё на один заход пойдёт, но теперь уже зная все подводные камни, волноваться нет смысла. Он верил, что обязательно поступит.
Остался один нерешенный вопрос Даша
С первой же зарплаты Артём поехал в город, где училась Даша. Это было недалеко – три часа ходу, если автобусом. Тема готов был бежать впереди транспорта. Ему не терпелось встретится с Дашей, но он очень боялся, как она себя поведёт, ведь он так обидел ее и тогда ему казалось, что он поступает правильно, обида на Дашину мать не давала ему покоя, а обидел ничего не знавшую Дарью.
Он быстро нашёл медицинский институт, но среди студентов он ее не увидел. Даша не жила в общежитии, так что идти туда нет смысла. Где же ее искать здесь, в большом городе, она как иголка в стоге сена. Друзей ее он не знал, завтра воскресенье и значит не учебный день.
Артём понял, что поступок его был спонтанным и безрассудным. Не зная броду, полез в воду. Думал повезёт.
Шёл к вокзалу и понимал, что с каждым шагом он отдаляется своей любимой и теперь неизвестно, когда они встретятся. Было так грустно, что хотелось зареветь, закричать, чтобы она его услышала, и он громко во весь голос закричал: «Даша!»
По динамику предупреждали, что через пять минут начинается посадка на рейс.
Около кассы не было пассажиров. Взяв билет, поторопился, так как уже объявили отправление. Забежал в автобус, сел на первое свободное место и обомлел – рядом с ним сидела его Даша. Смотрела на него во все глаза и повторяла: «Так не бывает…»
Как доехали до дома, не поняли. Время вдруг побежало быстро-быстро, а они все не могли наговориться, насмотреться друг на друга. Как же он скучал по ней и как не хотел расставаться!..
Даша спонтанно приняла решение идти не домой, а к Артёму. И вообще, ей скоро восемнадцать и она вправе решать, как ей жить. Она была очень взволнована, все говорила и говорила, будто оправдываясь в чем-то перед Артёмом или доказывая самой себе.
Артём помнил тот случайно подслушанный разговор Даши и ее матери, поэтому не хотел вставать между ними. Он понимал, что того комфорта и достатка не сможет дать своей любимой. И хоть сейчас он работал и неплохо зарабатывал, через полгода армия неминуема. Два года – срок немаленький. Всякое может случиться.
Он крепко обнял ее и почувствовал такой родной запах полевых цветов. У него закружилась голова и хотелось сказать: «Да будь, что будет! – но здравый смысл остановил. – Я очень люблю тебя, Дашенька ,но ты должна пойти домой. Еще не время, дорогая моя. Твоя мама нас не простит. Пусть у нас все будет по хорошему, по правильному».
Даша со слезами на глазах от счастья и радости, что они опять вместе, и уверенная, что теперь-то их не разлучит никто. Поцеловала Тему и побежала домой.
Когда Даша возвращалась на учёбу после выходных, они дали друг другу слово, что будут писать письма каждый день и рассказывать друг другу обо всем, ничего не скрывая.
Наталья навещала Артема дважды в месяц: когда у него была получка и аванс. Тема слово держал и помогал, как мог и деньгами, и продуктами. Но сегодня она заявилась вне графика.Шла пешком без своей свиты.
– Что-то случилось?
Наталья была очень расстроена, глаза покрасневшие. Видно, что без слез не обошлось. В голове несколько вариантов событий: бросил возлюбленный, но Наталья не из тех, кто будет страдать из-за мужиков. У неё свой лозунг: «Мужиков много, я одна. Пусть страдает тот, кому я достанусь».
Значит, что то серьёзное, подумать страшно.
Тетушка зашла и усталая села на табурет. Тема ждал, Наталья закурила и произнесла:
– Мамка умерла, бабка твоя, Александра Егорова, царство ей небесное. Похоронили уже, дом престарелых. Собирайся, Артём, пойдём могилку искать.
Зашли к смотрителю, спросили, что да как, где такую-то похоронили, а то прошли по свежим могилка, а там нет такой.
– Так они, дома престарелых, без имени и фамилий хоронят, под номерами. Вон, видишь могилки да без крестов с колышками? А на них номер. Ваша-то под 315 будет.
Зрелище было жуткое, как жили никому не нужные, так и похоронены также. У некоторых стояли полусгнившие кресты – видать кто-то выбросил – или кособокие железные памятники. Почему-то они были прикопаны еле как и заваливались в разные стороны. Казалось, они пляшут какой-то танец, нелепо переваливаясь, как бы насмехаясь над своими новыми хозяевами.
Не было в этом месте ни покоя, ни умиротворения. Лишь одна глубокая тоска.
Наталья присела на холмик, из сумки вытащила бутылку водки, стакан, два пирога с капустой и конфеты. Конфеты положила на могилку, себе и Артёму по полстакана, выпили, закусили, и тут Наталья заревела во весь голос, переходя на истерику. Артём испугался, начал успокаивать, но тётка выпалила: «Не по ней, по себе плачу! Моя скоро очередь! Было предсказание, что проклята семья наша! Всё умрут не своей смертью! Раньше не верила, а теперь вижу, не наврали! Сбывается все, Артём, вот такие дела!..»
Продолжение следует...
Следующая глава 29:
Предыдущая глава 27: