Борис Петрович, новый учитель рисования, привлекал ребят своим большим фартуком, измазанным разными красками, и нарукавниками из саржи, которые тоже были изрядно «изрисованы» нечаянными мазками и пятнами белил.
Сам Борис Петрович, почти никогда не снимающий свой рабочий «наряд», был похож на ходячий холст, заляпанный каким-нибудь художником-модернистом. И можно было смотреть на учителя, не отрываясь, размышляя над разноцветными иероглифами на его переднике, и слушать его объяснения и рассказы о художниках, и уноситься в какой-то параллельный мир живописи…
Так по крайней мере думал Сашка Кузнецов, когда прикипел душой к урокам рисования, которые раньше считал баловством и развлечением – малеванием на бумаге каракуль…
Борис Петрович был уже на пенсии, и оставив службу в армии, имея второе образование с юности как учитель изо, наконец-то стал преподавать детям в обычной средней школе.
За масляными красками, которыми он сам писал свои этюды, Борису Петровичу приходилось ездить в художественный салон областного центра. Не было их в провинциальном городке, как и хороших кистей.
На уроках учитель внимательно присматривался к детям, буквально к каждой их работе, и по возможности хвалил больше, чем юные художники того заслуживали. Такой уж был у него подход к обучению.
Едва завидев проблески способностей, учитель «брал под крыло» такого ученика и уделял ему чуть больше времени, порой даже приглашая после уроков дописать работу.
Слово «дописать» понравилось детям. Они раньше думали, что рисуют, а оказывается, картины пишут. Прикосновение к настоящему и высокому искусству нравилось ребятам, и они старались ещё больше, а ещё и потому, чтобы угодить любимому учителю, оправдать его похвалу.
- И как там твои ученики? – улыбалась жена Бориса Петровича Елена Дмитриевна, - шалят? Слушаются? Вот уже не думала, что ты станешь преподавать… Пора бы и отдыхать, по грибы, по ягоды, как мечтали. А ты – в школу.
- Ну, почему шалят? Если делом заняты, то и шалить некогда, - тоже улыбался учитель, - не смотря на твой скептицизм я уверен, что есть среди наших учеников таланты. Вот ещё увидишь!
- Да разве в нашем городе есть художники? У нас одни футболисты, и дзюдоисты. Никогда не слышала о повальном увлечении живописью… Не теряешь ли ты время зря? Пенсия у тебя нормальная, может, и не стоит так пропадать на работе? Отдохнул бы… – не сдавалась жена.
- Для меня писать картины – и есть самый отличный отдых… А дети… Пусть они получат шанс для развития способностей. А то действительно, одни спортсмены…- ответил муж.
Пенсию он определил тратить жене, а вот зарплату учитель порой расходовал и на краски, которых не было в школе, и сам делал мольберты для всего класса, заказав доски и фурнитуру на строительной базе.
Его энтузиазм не совсем понимали даже некоторые учителя «серьёзных» предметов. Однако настойчивость в улучшении классного оборудования и любовь к детям сделала своё дело. Борис Петрович ещё надумал и такую традицию: стал на дни рождения своих учеников дарить им краски. Да ещё какие! Масляные, настоящие, как у художников.
- Вот, Саша, тебе краски. Учись писать. И без меня не начинай. Вместе изучим всё, как смешивать цвета, каким составом грунтовать картон, и как дальше действовать. Для этого приглашаю тебя в нашу студию при доме культуры.
Борис Петрович стал после уроков в школе преподавать и в студии ДК. Не хватало ему одного раза в неделю предмета рисования в школе. Слишком мало было этого для развития учеников.
Поэтому, когда дети получали в подарок краски, то приходили уже в студию, где они рисовали в просторном светлом помещении за оборудованными рабочими местами трижды в неделю.
Родители были очень довольны, что теперь в их городке появился такой энтузиаст. Они начали помогать Борису Петровичу, видя успехи своих детей.
Елена Дмитриевна тоже смирилась с тем, что муж полностью погрузился в творчество, создав вокруг себя сообщество любителей живописи. Она вместе с мужем ходила в тёплое время года на пленэры, беря с собой два больших термоса с чаем и пакет печенья. Вскоре к ней начали присоединяться и мамы, и бабушки ребят.
Почти все дети студии были из школы Бориса Петровича. Они так полюбили своего учителя, что приходили не только в часы занятий, а и вне урока просто так, посидеть, посмотреть, как пишет сам учитель, и что у него получается…Ведь он был там почти с утра до вечера.
Самым волнительным для ребят были выставки, которые Борис Петрович устраивал ежеквартально, выставляя на суд зрителей и поклонников работы молодых дарований. Проходили выставки в фойе дома культуры и вызывали интерес у жителей города. На открытии Борис Иванович всегда произносил напутственную речь ребятам, благословляя их на творчество и вдохновляя писать и дальше.
Но самой большой радостью было для учителя, когда спустя шесть лет его первый ученик Сашка Кузнецов стал студентом художественного училища, которое когда-то закончил и сам Борис Петрович.
Об этом событии писали в местной газете, о Борисе Петровиче снимало репортаж областное телевидение, показывая всю работу его студии и самые лучшие работы учеников.
Так и пошла потом традиция, радующая и учителя, и родителей, и ребят: почти каждый год поступали выпускники студии в училище продолжать свою профессиональную подготовку.
- И кто бы мог подумать, что ты станешь таким хорошим педагогом, Боря? – каждый раз недоумевала жена Елена Дмитриевна, - и почему ты сразу не стал работать учителем? Не моя ли в том вина, что не уговорила тебя вовремя пойти по этому пути?
- Нет, всему – своё время, Леночка, дорогая, - обнял жену Борис, - я трудился на службе потому, что нам дали жильё, а ещё и зарплата там была гораздо выше, чем у школьного учителя. А теперь на пенсии, когда выросли наши два сына, и стали на свои ноги, на свои хлеба перешли, то можно заняться чем душе угодно.
Борис действительно чувствовал, будто проживает вторую, новую жизнь, наполненную творчеством, вдохновением, и чувствовал поддержку жены, хотя поначалу она не разделяла его стремления к педагогике.
Елена Дмитриевна и сама уже вышла на пенсию. Она чаще ездила к сыновьям в областной город, где уже были внуки-студенты, и возила им гостинцы и домашние заготовки с дачи.
Она рассказывала детям про успехи отца, радовалась, что он пишет картины и стал улыбчивее и спокойнее.
- Папа ваш так изменился! Вроде тот, и не тот. Всегда в движении, в планах, встречах, среди учеников. Он молодец, а вот я при нём. Впрочем, как и всегда.
- Мама, ты наша берегиня. Понимаешь? – обнимали её сыновья, - отсюда и папины успехи, и его творчество, и полёт фантазии. Ты – у нас большая умница и понимающий человек…
Елена Дмитриевна улыбалась, не раз приходилось ей слышать такие добрые слова и от детей, и от мужа. Она торопилась домой.
- Пора мне. Вижу, что у вас всё хорошо. Мирно и ладно. Больше мне ничего и не надо. А Боренька там, наверное, заждался…
Борис Петрович действительно не любил, когда жена уезжала. Хоть он и был занят своими делами, однако должен был знать, что где-то рядом, незримо-неслышно, находится его Леночка, его поддержка и первый ценитель его трудов, и верная добрая супруга.
Все комнаты их небольшой квартиры были в картинах. Борис часто писал портреты жены. Причём, позировала она ему редко. Не умела долго сидеть на месте – дела ждут. Но Боря так хорошо знал черты её лица, буквально каждую маленькую морщинку и даже ресницы, что портреты удавались.
Лена обнимала мужа:
- Да хватит меня писать. Молодые симпатичнее выходят…
- Так, то просто молодые. А ты – любимая…- отвечал Борис и целовал руку жены. А она, скрывая слезинку, торопилась на кухню. Пора ватрушки вынимать из духовки. Боря их обожает…
Спасибо за ЛАЙК, ОТКЛИКИ и ПОДПИСКУ! Это помогает развитию канала.
Поделитесь, пожалуйста, ссылкой на рассказ! Спасибо за донат!