Ремарк снова делает то, что умеет лучше всех: показывает человека, когда за спиной у него только дыхание смерти, а впереди ничего, кроме надежды на то самое «ещё немного». Я читал «Искру жизни» медленно. Не потому, что тяжело, хотя тяжело. А потому, что каждая глава как удар, который нужно прожить, переварить и только потом перелистнуть.
С чего всё начинается
Ремарк открывает роман простой, но страшно личной строкой: «Памяти моей сестры Эльфриды посвящается».
И этим уже говорит больше, чем сотней слов. Эльфридабыла младшей сестрой. Она просто жила, пока однажды не сказала вслух, что думает о Гитлере. Услышал не тот человек, и всё закрутилось так быстро, что она не успела ни оправдаться, ни попрощаться.
Приговор - гильотина. Суд - фикция. А семье потом прислали счёт. За казнь. За тюрьму. За услуги.Представляешь? Платёжка за смерть сестры. Ремарк узнал об этом спустя два с лишним года. И книга стала его.
Лагерь Меллерн
С первых страниц мы оказываемся рядом с 509-м -человеком, который давно перешагнул грань между «жить» и «существовать». Он поднимает голову, не понимая, спал он или лежал без сознания. Но какая разница? В лагере эти состояния давно слились. Март 1945 года. Малый лагерь - последнее пристанище тех, кому, по мысли начальства, осталось недолго. «Колонна ветеранов когда-то была сорок четыре человека. Теперь -двенадцать».
Против них голод, холод, болезни, равнодушие. За них только они сами. Именно это братство стариков лагеря -сердце книги. 509-й, Бухер, Бергер, Агасфер… Люди, у которых смерть крадёт всё, кроме способности держаться друг за друга.
Надежда? Она приходит странно
Первый скачок, когда город рядом с лагерем бомбят. 509-й врывается в барак, пытаясь разбудить хоть чьё-то чувство:
– Они бомбили город!
Молчание.
– Вы что, не слышали?
– Заладил как попугай…
И ты понимаешь: здесь надежда - опасная роскошь. На неё просто нет сил. Но внутри 509-го что-то двинулось.Что-то очень маленькое, почти незаметное. И оно станет началом.
Когда человек говорит «нет», начинается сопротивление
Настоящий перелом происходит позже, когда в лагерь приезжает доктор, который ищет «добровольцев» для опытов. Все знают, что это значит.
509-й и парень-подросток оказываются среди тех, кого выдернули силой. Их заставляют подписать бумаги, и они впервые за много лет позволяют себе сказать «нет». Цена - наказание в бункере. Почти смерть. Но они выживают.
Даже на краю смерти люди продолжают быть теми, кем были. Бергер - врач. Он работает в крематории, потому что врачей не хватает. Лебенталь - мастер чёрного рынка лагеря. Он умеет добыть картошку, окурок, йод, хлебный ломоть. И именно эти маленькие кусочки «обычности» и держат барак 22 на плаву.
Вместе - это сила. Если что и спасает ветеранов, так это невыразимое простыми словами чувство плеча рядом.
«Любой из них отдал бы всё, если бы это спасло 509-го».
И ведь отдавали. Кто сигарету, кто кусочек хлеба, кто последние силы.
Взгляд с другой стороны
Начальник лагеря, Нойбауэр, показан так, что от него внутри холод. С одной стороны - садовод, человек, который гладит кроликов, дарит им морковь, любуется их шерстью.
«Он никогда не смог бы зарезать ни одного кролика».
И рядом - тот же мужчина, который каждое утро подписывает приказы, отправляющие людей на медленную смерть. Эта двойственность - одно из самых пугающих в книге.
Белый дом
У Бухера и Рут есть точка на горизонте - белый дом. Они смотрят на него через колючку и верят: пока дом стоит, они тоже будут жить. Когда они добираются туда…«Фасад цел. За ним - груда камней. Иллюзия была руиной.Но эта иллюзия спасла им жизнь». Это красиво. И по-ремарковски горько.
Финал
«Искра жизни» - тяжелая книга. Она о том, что даже на самом дне человек остаётся человеком, если рядом есть хотя бы один другой человек, который помнит, что такое рука помощи. Она о свободе даже тогда, когда стенки камеры сжимаются. О любви в месте, где её, казалось бы, быть не должно. О достоинстве, которое может выжить там, где погибает всё остальное.
Очень советую!