Глава 5
Граф Якоб Александрович Морозов прощался с родителями, снова отправляясь в столицу.
─ Да, что ты, Яшенька, так рано уезжаешь, ─ в глазах матушки стояли слёзы, ─ пять лет тебя не было, а дома побыл всего ничего.
─ Да, отпустите его, матушка, ─ баском проговорил старший брат, живший с родителями вместе с семьёй, ─ а то он так бобылём и останется, а вы же сами говорили, что вам внуков мало.
Якоб метнул укоризненный взгляд на брата: «Вот зачем он поднял эту тему, сейчас матушка снова начнёт…»
И, конечно, матушка тут же и подхватила:
─ Яша, Коля ведь правду говорит, годы-то идут, и мы с отцом не молодеем, а мне и твоих деток увидеть хочется.
─ Мама, ну что вы, право, ─ Якоб уже не раз говорил именно эти слова, ─ вы вообще с отцом ещё даже стареть не начали, да и у Николая, вон скоро опять пополнение.
Супруга Николая, стоящая рядом, улыбалась, положив руку на круглый большой живот.
─ Ой, смотри, Яша, ─ матушка перестала причитать, и голос у неё сделался строгий, ─ не женишься за этот год, сама тебе невесту найду.
Якоб кивнул, не желая спорить с горячо любимой матерью, обнял и её, и отца, брата, поцеловал невестку, и сел в карету, впереди был двухдневный путь до столицы, мимо Никольского, куда он точно заезжать не станет.
Проезжая мимо поворота на Никольский, Якоб несколько раз поднимал руку, чтобы постучать кучеру и приказать поворачивать, и несколько раз её опускал.
Успокоился только когда проехали, и поворачивать уже не имело смысла.
Ирэн, незаживающая рана в сердце, пять долгих лет он пытался забыть её, и так и не смог, а ведь почти женился там, за океаном, да только, высочайшего соизволения на брак не получил, невеста должна была стать гражданкой Стоглавой, но её отец, губернатор, отказался.
Может оно и к лучшему. Потому как, за последний месяц он уже и лицо «невесты» плохо помнил, только цвет глаз, так похожий на тёмные глаза Ирэн.
И вдруг в памяти возникли другие глаза … совсем другие, но взгляд… Такой же взгляд был и у Ирэн, когда он впервые с ней познакомился. Словно она всегда знала больше, чем все остальные.
Якоб помотал головой: «Правду матушка говорит, жениться пора, а то вон уже о «безголовых купчихах» мечтать начал».
И, переночевав на почтовом постоялом дворе, граф Морозов безо всяких сомнений выехал в столицу. Пора было браться за работу. Мыслей о женитьбе больше не было. В дороге начал читать документы, предоставленные ему графом Шуваловым, о том, что в Стоглавой появились некие масонские ложи, и теперь в государственном совете полная неразбериха, они не пропускают важные законы, и государь нервничает.
Многие родовитые семьи замечены в посещениях этих масонских собраний, и он, Шувалов уверен, что всё это происки Бротты. Потому что пока все нити тянутся именно туда.
***
Вера
Спустя неделю, Вере, наконец-то удалось убедить Илью Андреевича в том, что она действительно «пришла в себя», больше никаких истерик закатывать не собирается, и в озере топиться тоже.
И они начали собираться в столицу. Вере, с одной стороны, было страшно, что вдруг родной отец Веры быстро определит, что она не его дочь, а с другой стороны в столице было больше информации. Там можно было достать свежую прессу, там больше людей, можно было с кем-то поговорить, да и с женихом неплохо было бы встретиться до свадьбы, а то вдруг на портрете не всё изображено.
Здесь в дальнем имении никто не догадался, что барышня уже совсем не та, что раньше, Луша только пару раз подозрительно спросила:
─ И что же это вы, барышня, совсем Еремея не вспоминаете, до озера-то, всё глаза выплакивали.
На что Вера спокойно ответила:
─ После того, как граф меня спас, у меня будто понимание повернулось, я теперь знаю, что папенька мне плохого не пожелает, он старше, а значит лучше знает, что для его дочери хорошо.
Луша и отстала, а только за день до отъезда сунула Вере в руку маленький портрет, с пол-ладони, на портрете был изображён белокурый «херувим», лицо такое, одухотворённое, щёки немного пухлые, волосы кудряво обрамляли лицо.
Вера посмотрела на «херувима» и вздохнула про себя: «Вот же глупая девица, и из-за такого топиться пошла?»
Но Вера ещё не знала, что всё гораздо серьёзней.
Глава 6
До столицы добирались этаким небольшим караваном, крытый возок, в котором сидела Вера с Лушей, два возка попроще, один для багажа, второй для охраны. Охрана ехала верхом, но по очереди сменяли друг друга, отдыхая в возке. Ночевать остановились на почтовой станции.
Вера была удивлена, что на станции пусть и было по-простому, но всё было чисто, да ещё и вкусно накормили.
На второй день к вечеру добрались до столицы. Вера, осторожно отодвинув занавеску, старалась рассмотреть, что там в окне. Дома были очень похожи на ту столицу, в которой она когда -то жила, возможно, только этажей было поменьше, а когда подъехали к центру, на улицу, где и находились дома зажиточных людей, то особняки, которые Вера увидела, ни в чём не уступали тем, что она помнила.
Ей только показалось, что застройка сама менее плотная, места свободного больше, а так и улицы были вымощены брусчаткой, и даже тротуары выделены, правда не на всех улицах.
Особняк купца Фадеева был построен в стиле ампир, Вера, которая неплохо разбиралась в архитектуре, была поражена, потому что после терема в дальнем имении никак не ожидала увидеть здание именно в таком стиле.
По фасаду дом украшал белый восьмиколонный портик, и вообще весь фасад был украшен барельефами, с изображением, полуголых античных мужчин и женщин. Вера никак не ожидала, что, во-первых, столица окажется больше каменной, чем деревянной, а во-вторых, что здания в центре будут такими суровыми, с военной атрибутикой.
Но внутри дома было уютно, пахло пирогами и хлебом, было много света и тепло.
Встретила Веру дородная женщина, которую Илья Андреевич приветствовал как Домна Афанасьевна, и Вера, которую Домна сразу же прижала к своей пышной груди, тоже её обняла, чем вызвала настоящее искренне умиление.
─ Батюшка ваш скоро приедет, ─ густым грудным голосом произнесла Домна Афанасьевна, ─ к ужину обещался, немного запаздывает.
Ужинали обычно в пять или в шесть вечера, а на часах уже было около семи.
Приехал Иван Григорьевич к восьми часам, да не один, с ним вместе приехал к ужину и жених, банкир Воробьёв Владимир Петрович.
Впечатление банкир Воробьёв произвёл … никакое, был вежлив, всё время улыбался, что с его тонкими губами сильно напоминало змеиную улыбку.
Но Вера же не привыкла судить людей по внешности, и тоже улыбалась банкиру, и судя по реакции отца тому это нравилось.
За ужином было вкусно по-простому, соленья, картошечка, капуста, рыба двух видов, из мясного тушёная говядина и утка, на десерт подали модный слоёный торт с медом. Вера поглядывала на банкира Воробьёва, ел он аккуратно, не чавкал, но каждый раз словно принюхивался. Ничего противного в нём Вера не заметила.
Позже вечером, когда банкир Воробьёв откланялся, отец вызвал Веру к себе в кабинет. Внимательно посмотрел, спросил:
─ Вера, Ерёмку я прогнал, сказал сунется к тебе на каторгу упеку, так что про прохвоста этого забудь.
Вера смотрела на ещё не сильно старого, крепкого, но отчего-то уже почти полностью седого мужчину, и слушала.
─ Мы ведь его когда прижали, ─ сказал Иван Григорьевич, и снова внимательно поглядел на Веру, не нервничает ли, но увидев, что дочь спокойно сидит и слушает, продолжил:
─ Выяснилось, что жил он с полюбовницей своей, а тебе дурёхе голову дурил, и планировали они, что как он на тебе поженится, так они с моими миллионами за границу и утекут.
Купец покачал головой:
─ Я же думал парень из хорошей семьи, поповский сын, а оно вона как.
Развёл руками, покачал головой:
─ Сам же в дом притащил.
Потом посмотрел ещё раз на Веру, вздохнул тяжело:
─ Ты мне, скажи, дочь, не было промеж вами ничего?
Вера удивлённо посмотрела на Ивана Григорьевича
Он поджал губы, помолчал, потом махнул рукой:
─ Ладно, ежели чего и было по глупости, дам этому Воробьёву такое приданное, что он и слова сказать не посмеет. Иди, ─ и мужчина махнул рукой, подзывая Веру к себе.
Она подошла, и Иван Григорьевич поцеловал ее в лоб.
─ Или, дочь, отдыхай, свадьбу будем играть в имении, в Малино, подарок тебе на свадьбу.
Вера поклонилась так, как поклонилась бы родному отцу:
─ Благодарю, батюшка,
─ Иди, ─ махнул рукой Иван Григорьевич, отчего-то Вере показалось, что был он несколько бледен, как будто неважно себя чувствовал.
***
Свадьбу сыграли, как и планировали, девятого сентября, платье, как оказалось было пошито заранее, сам императорский портной шил, а десяток швей к платью жемчужины пришивали. Отец, как и обещал подарил на свадьбу имение в Малино, огромный дом, в три этажа, внутри отделка уральскими камнями, когда-то это имение было выкуплено у кого-то из обедневших дворян, а теперь вот купеческой дочери досталось подарком на свадьбу.
До свадьбы Вера попыталась найти как можно больше информации про банкира Воробьева. Удалось узнать лишь немногое, на улицу Веру одну не выпускали, всё же Илья Андреевич, с которого купец Фадеев так и не снял ответственности за дочь, полного доверия Вере так и не выказывал.
Газеты Вере приносили все, Иван Григорьевич выписывал их огромное множество, включая альманахи, но ни в скандальных новостях, ни в светской хронике про банкира Воробьёва написано не было.
Зато газеты извещали о появлении в столице завидного холостяка, графа Морозова, журналисты отмечали, что дамы при виде смуглой, обветренной океанскими ветрам кожи графа млеют и падают в обмороки. А граф, как и всегда сосредоточен и загадочен.
Вера вспомнила, и подумала, что и правда, как верно подмечено: «сосредоточен и загадочен».
Про банкира удалось узнать, чтосам он, как и Иван Григорьевич, не из дворян, тоже сам себя сделал, банк у него известный с филиалами в других странах, и Иван Григорьевич с ним несколько крупных сделок провёл и большой куш получил, а ещё, Владимир Петрович всегда обеспечивал Ивана Григорьевича наличностью, потому как купец Фадеев предпочитал всегда иметь большой запас наличных денег, на случай необходимости, и это его привычка, уже принесла ему большой доход, потому как он быстрее конкурентов реагировал, и всегда мог заплатить сразу.
Прямо перед свадьбой выяснилось, что родители банкира из старообрядцев, отца он уже похоронил, а мать у него живет в другом городе и на свадьбу приехать не смогла,
А свадьба планировалась широкая. На свадьбу съехалась все негоцианты из обеих столиц, даже приглашённые аристократы были. Венчание проходило в Елоховской церкви, Веру поразило то, что такие пересечения были с её прошлой реальностью, потому что и она когда-то венчалась именно здесь. На выходе из церкви молодых ожидала золочёная карета, и сразу поехали в Малино.
В имении отец расстарался, официанты были приглашены из одного из лучших столичных ресторанов, там же, как Вера знала, были наняты и повара, на входе в имение молодых встречал Иван Григорьевич и Домна Афанасьевна, в руках у дородной экономки был хлеб да соль. Мать Веры умерла давно, успев только родить дочку. И Домна нянчила девочку с малолетства.
В первый день так замучили молодых, что жених уснул и утро после первой брачной ночи было спокойным, второй день только самые близкие остались, их было не так уж и много, поэтому посидели по-семейному, да и разъехались, оставив молодых одних.
Вера за эти два дня уже немного привыкла к жениху и поскольку она знала, чего ожидать ночью, не боялась, тем более что он неприятия не вызывал.
Но ночью и Веру, и банкира Воробьёва ждал сюрприз.
продолжение