Алина вернулась с работы в том состоянии, когда хочется убивать, но Уголовный кодекс не велит. Она мечтала только о том, чтобы упасть лицом в подушку, но, переступив порог, поняла: дома был чужой. Точнее, не совсем чужой. Свой. До зубного скрежета «свой».
В прихожей пахло ладаном и душными духами «Красная Москва». Нина Павловна, любимая свекровь, снова приходила «поливать цветы». Умотала она, судя по запаху, недавно, а вот разрушения оставила капитальные.
Алина зашла в спальню и замерла, удивлённо захлопав глазами.
Их двуспальная кровать, тяжеленная дура из массива, была сдвинута на метр вправо и стояла по диагонали. Теперь, чтобы добраться до шкафа, нужно было протискиваться бочком, как краб.
— Да вы с ума сошли, — прошептала Алина в пустоту.
На тумбочке белела записка. Почерк у свекрови был каллиграфический, учительский. Буквы округлые, яд в каждой закорючке:
«Олечка! Ногами к двери спать — к покойнику! Переставила ложе по магнитному меридиану. Теперь денежный поток попрёт!»
У Алины свело скулы. Денежный поток, значит? Ипотека растет как на дрожжах, а «маменька» кровати двигает. Экий барин нашлась, дизайнер интерьеров!
Но это были цветочки. Алина выдвинула ящик комода, чтобы достать домашнюю футболку, и внутри у неё всё похолодело.
Её белье. Дорогое, кружевное, которое она покупала для себя (ну и чтобы муж не забывал, кто тут красотка), было перебрано. Трусы лежали стопочками. По цветам. Красные — в левом углу («Зона страсти»?), черные — в правом, а бежевые были скручены в тугие рулоны.
Сверху лежала вторая записка:
«У вас застой энергии Ци в малом тазу. Бельё должно дышать! Сложила воронкой, чтобы привлекать плодородие. И матрас я, кстати, перевернула на "мужскую" сторону. Олегу нужно утверждаться!»
Алина стояла и смотрела на свои трусы, скрученные в «воронки». В голове стучала одна мысль: это война. Свекровь залезла в её комод. Трогала её вещи своими ручками, которыми до этого крестила углы.
В замке звякнул ключ. Пришел Олег.
— О, привет, красотуля! — бодро начал муж, но, увидев лицо Алины и кровать по диагонали, сразу сдулся. — Мама заходила?
— Мама не заходила, Олег. Мама совершила налет. Вторжение.
Алина швырнула в него записку про «застой в тазу». Он прочитал, покраснел, начал мямлить, сразу включая «булочку»:
— Алин, ну она же как лучше хочет... Ну пожилой человек, ну пунктик у неё. Давай я кровать назад двину.
— Не надо двигать кровать, — процедила Алина сквозь зубы. Голос у неё был тихий, но Олег инстинктивно вжался в косяк. — Раз у нас застой энергии, дорогой муженёк, значит, будем лечить. Мама права. Нужно разгонять кровь.
— Ты чего задумала? — испуганно спросил он.
— Фен-шуй, — Алина хищно улыбнулась. — Я устрою ей такой фен-шуй, что она забудет дорогу в этот дом. А ты молчи и не отсвечивай. Или хочешь спать в коридоре на коврике для йоги?
Олег благоразумно заткнулся и ушел на кухню, делая вид, что он здесь предмет мебели.
Алина взяла ключи от машины. Время было детское, магазины еще работали. Особенно те, где продают товары для укрепления семьи. Те самые, с маркировкой 18+, куда Нина Павловна даже плюнуть побоится, чтобы не оскверниться.
Алине пришлось угрохать кучу денег. Но оно того стоило. Домой она вернулась с тремя огромными непрозрачными пакетами.
— Что там? — спросил Олег, пытаясь заглянуть внутрь.
— Инструменты для коррекции ауры, — отрезала Алина. — Завтра твоя мама собиралась прийти с подругой? Хвастаться ремонтом?
— Ну... да. С Риммой Борисовной. Они из церковного хора вместе.
— Отлично. Римма Борисовна — это просто подарок судьбы.