– Лара, нам нужно поговорить, – сказал он, даже не поздоровавшись.
– О чем? – Она выключила плиту и обернулась к нему.
– Садись.
Сердце екнуло. Когда муж просил сесть перед разговором, новости были нехорошие.
– Говори так. Что произошло?
Виктор потер лоб рукой, как делал всегда, когда нервничал.
– Меня сокращают. Завод закрывается. Всех отправляют на биржу труда.
Лариса опустилась на табурет. Завод, где муж проработал начальником цеха пятнадцать лет, был их главной опорой. Стабильная зарплата, премии, социальный пакет.
– Когда?
– Через два месяца. Выходное пособие дадут, но этих денег надолго не хватит. А кому я нужен в пятьдесят три года?
Лариса подошла к мужу и обняла его за плечи.
– Ничего, найдем выход. Я могу больше смен брать в больнице, дополнительно подрабатывать.
– Лара, этого мало. Нужны кардинальные решения.
Что-то в его голосе насторожило ее.
– Какие решения?
Виктор встал и прошелся по кухне.
– Продаем квартиру. Покупаем что-то поменьше, а на разницу проживем, пока я новую работу найду.
– Ты с ума сошел? Это же наш дом! Мы здесь всю жизнь прожили, Настя выросла...
– Настя взрослая, у нее своя жизнь. А мы должны выживать.
Лариса почувствовала, как земля уходит из-под ног. Их трехкомнатная квартира в центре города была всем, что они накопили за годы брака. Здесь делала первые шаги дочка, здесь праздновали дни рождения, сюда приводили зятя знакомиться.
– Витя, давай подождем. Может, ты быстро работу найдешь. Зачем торопиться?
– Быстро? – Он засмеялся горько. – В наше время никого не берут. Молодых хотят, энергичных. А мне что, до пенсии на шее у тебя висеть?
– Не говори глупости. Мы семья, мы все вместе переживем.
Муж остановился и посмотрел на нее так, будто видел впервые.
– Вместе? А где твоя дочь, когда нам тяжело? Живет отдельно, детей рожать не хочет, только тратится на всякую ерунду.
– При чем тут Настя?
– При том, что квартира наполовину на нее оформлена! И если мы ее продавать будем, она должна согласие дать. А она небось откажется, будет за свою долю держаться.
Лариса вдруг поняла, к чему он ведет.
– Ты что предлагаешь?
– Выписывай свою дочь из квартиры, мы продаем! – выпалил Виктор. – Пока она прописана, ничего сделать не сможем.
Слова ударили как пощечина. Лариса смотрела на мужа и не узнавала его.
– Ты серьезно? Собственную дочь на улицу выгнать?
– Какую на улицу? У нее квартира съемная есть, живет там со своим Максимом. Зачем ей наша прописка?
– Витя, ты понимаешь, что говоришь? Это ее родительский дом!
– Родительский дом тот, где родители живут. А мы можем на улице оказаться, если денег не найдем.
Лариса села за стол и закрыла лицо руками. Голова кружилась от происходящего.
– Я не могу. Не могу я так поступить с Настей.
– Тогда сама с ней поговори. Объясни ситуацию. Может, она сама согласится.
– А если не согласится?
Виктор пожал плечами.
– Значит, ей наплевать на наши проблемы. Тогда и нам не о чем беспокоиться.
Вечером Лариса звонила дочери, но та не отвечала. Написала сообщение с просьбой приехать, сказала, что срочно нужно поговорить. Настя ответила, что приедет завтра после работы.
Всю ночь Лариса не спала. Ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове предстоящий разговор. Как объяснить дочери, что родители хотят лишить ее дома? Как сказать, что отец готов пожертвовать ее интересами ради собственного спокойствия?
Виктор спал рядом и даже похрапывал слегка. Видимо, его мучений совести не терзали.
На следующий день Лариса пришла с работы и начала готовить ужин. Руки тряслись, когда нарезала овощи для салата. В шесть вечера позвонили в дверь.
– Мама, привет! – Настя обняла ее и прошла на кухню. – Что случилось? Ты в сообщении написала срочно.
– Подожди папу, он скоро придет. Лучше вместе поговорим.
Дочь насторожилась. В свои двадцать восемь лет она была умной девушкой и чувствовала фальшь за версту.
– Мам, ты меня пугаешь. Кто-то заболел?
– Нет, со здоровьем все в порядке. Просто... сложная ситуация.
Виктор пришел через полчаса. Поздоровался с дочерью сухо, без обычной улыбки.
– Ну что, рассказывать будешь или мне? – спросил он жену.
Лариса вздохнула и начала рассказывать про закрытие завода, про сокращение, про необходимость искать выход из сложившейся ситуации. Настя слушала внимательно, изредка кивая.
– Понятно, – сказала она наконец. – Тяжело, конечно. А я чем могу помочь? Деньгами? У меня не очень много, но что есть...
– Денег мало, – перебил Виктор. – Нужны кардинальные меры.
– Какие?
– Квартиру продать.
Настя замерла с чашкой чая в руках.
– Квартиру? Эту?
– А какую еще? У нас больше недвижимости нет.
– Но... это же наш дом. Здесь вся наша жизнь.
– Жизнь на сентиментах не построишь, – отрезал отец. – Нужна меньшая площадь, зато будут деньги на жизнь.
Настя поставила чашку на стол.
– Я понимаю ваши трудности. Но почему сразу продавать? Давайте попробуем по-другому. Папа найдет работу, мама подработает, я тоже помогу. Вместе справимся.
– В мои годы работу не найти, – мрачно сказал Виктор. – А твоей помощи надолго не хватит.
– Папа, ну не может же быть все так плохо. Кризис пройдет, заводы новые откроют...
– Сказочки! – взорвался Виктор. – Ты в своем офисе сидишь, маркетингом занимаешься, а что в реальной жизни происходит, не знаешь!
– Витя, не кричи на ребенка, – вмешалась Лариса.
– На какого ребенка? Ей двадцать восемь лет! Пора бы и о родителях подумать.
Настя побледнела.
– Я всегда о вас думаю. И помогаю, когда нужно.
– Помогаешь? – Виктор встал из-за стола. – А где ты была, когда у матери операция была? Два дня в больнице посидела и убежала к своему Максиму.
– У меня работа была! Важный проект горел!
– Вот именно! Работа, проекты, карьера. А семья на последнем месте.
Лариса чувствовала, как ситуация выходит из-под контроля.
– Прекратите оба! Мы не для того собрались, чтобы упреки друг другу бросать.
Настя глубоко вздохнула.
– Хорошо. Если вы решили продавать квартиру, я не буду препятствовать. Но тогда честно поделим деньги. Треть моя, треть маме, треть папе.
Виктор покраснел.
– Какая треть? С какой стати?
– С той, что я здесь прописана и имею право на долю в квартире.
– Прописана! – фыркнул отец. – Живешь в съемной квартире со своим сожителем, а права качаешь!
– Максим мне не сожитель, а жених. Мы в следующем году женимся.
– Еще один едок появится, – буркнул Виктор.
Настя резко встала.
– Знаете что, я устала от этого разговора. Если хотите продавать квартиру, продавайте. Только по закону. Я согласие дам, но свою долю получу.
– Настя, подожди, – попыталась остановить ее Лариса.
– Нет, мам. Я все поняла. Папа считает, что я вам мешаю жить. Хорошо, не буду мешать.
Дочь взяла сумку и направилась к выходу.
– Выписывай свою дочь из квартиры, мы продаем! – крикнул вслед Виктор. – И чтобы никаких долей не было!
Настя обернулась в дверях. Глаза у нее были полны слез.
– Мам, это правда твоя позиция? Ты тоже хочешь меня выписать?
Лариса молчала. Сердце разрывалось на части, но что она могла сказать? Выбирать между мужем и дочерью?
– Понятно, – тихо произнесла Настя и вышла.
Дверь захлопнулась, и в квартире стало очень тихо.
– Ну что, довольна? – спросил Виктор. – Теперь твоя принцесса обиделась и вообще помогать не будет.
– А ты доволен? – огрызнулась Лариса. – Дочь родную оскорбил, из дома выгнал практически!
– Я ей правду в глаза сказал. Пора бы и взрослой стать.
Лариса посмотрела на мужа и впервые за много лет почувствовала к нему отвращение.
– А тебе пора вспомнить, что ты отец. И муж, между прочим, тоже.
Она ушла в спальню и закрылась. Слезы текли сами собой. Как же все запущено? Когда их дружная семья превратилась в поле боевых действий?
Телефон молчал. Настя не звонила, не писала. Лариса несколько раз порывалась набрать дочери номер, но останавливалась. Что сказать? Как объяснить?
Через неделю Виктор принес документы из регистрационной палаты.
– Вот заявление на выписку. Подпишешь от имени Насти, сошлемся на доверенность.
– Я не буду подделывать подпись дочери.
– Тогда сама с ней поговори. Пусть приедет и подпишет.
– Витя, может, не надо? Может, и правда подождем с продажей?
Муж посмотрел на нее устало.
– Лара, мне предложили работу. Вахтовым методом, в другом городе. Три месяца там, месяц дома. Зарплата небольшая, но хоть что-то.
– Ну вот видишь! Работа нашлась!
– Нашлась, но этих денег все равно мало. И я полгода дома не буду. Ты одна останешься, на твою зарплату не проживешь.
Лариса поняла, что муж уже все решил. Остается только смириться или бороться.
– А если я не подпишу?
– Тогда будем жить в долгах. Кредит за квартиру еще пять лет платить, коммунальные услуги, продукты. На что? На твои тридцать тысяч в месяц?
Она взяла заявление и долго смотрела на него. Несколько строчек, которые перечеркнут дочери возможность когда-нибудь вернуться в родительский дом.
– Дай мне время подумать.
– Времени нет. На вахту уезжаю через две недели. До этого все вопросы решить надо.
Лариса спрятала документы в ящик стола. Пусть полежат пока.
На следующий день на работе она рассказала о ситуации коллеге Свете. Та выслушала и покачала головой.
– Лара, ты понимаешь, что делаешь? Дочь родную предаешь ради мужика.
– Не ради мужика, ради семьи! Мы двадцать лет вместе прожили!
– И что с того? Настя твоя кровь, твоя плоть. А Витька... он же тебе даже не предложил другие варианты искать. Сразу дочь под нож.
– У нас и правда денег нет. Ты не понимаешь.
– Понимаю. Но знаешь что? А если Витька работу найдет и деньги появятся, он тебе потом новую квартиру купит? Или вы в съемной жить будете?
Лариса задумалась. Действительно, а что потом? Муж уедет на вахту, она останется одна в чужой квартире. И если что-то случится, к кому обращаться? К дочери, которую предала?
Вечером позвонила Настя.
– Мам, как дела?
Голос был отстраненным, но дочь все-таки позвонила.
– Нормально. А у тебя?
– Тоже нормально. Мам, я хотела сказать... Если вы решили продавать квартиру, я не против. Только давайте все честно, по закону.
– Настенька...
– Не надо, мам. Я все поняла. Папа прав, мне пора взрослеть и самой о себе заботиться.
– Но ты же понимаешь, что у нас безвыходная ситуация?
– Понимаю. И не хочу быть обузой.
После разговора Лариса долго сидела на кухне. В голове крутились мысли, а в сердце была такая тоска, что хотелось выть.
Виктор пришел поздно, усталый и злой.
– Ну что, решила?
– Настя звонила. Согласилась на продажу.
– Умница. Значит, завтра едем в регистрационную палату.
– Витя, а что потом? Что с нами будет?
– Что будет? Выживем как-нибудь. Главное, крышу над головой сохранить.
– А дочь?
– А что дочь? Взрослая, пусть сама устраивается.
Лариса посмотрела на мужа и вдруг поняла: она его больше не любит. Не знала, когда это случилось, но чувства остыли окончательно. Остались только привычка и страх одиночества.
– Я не поеду завтра в регистрационную палату.
– Что?
– Не буду я выписывать дочь. Хочешь квартиру продать, найди другой способ.
Виктор встал из-за стола.
– Ты с ума сошла? Мы же договорились!
– Ты договорился. А я передумала.
– Лара, ты понимаешь, что делаешь? Мы можем остаться без ничего!
– Зато с дочерью.
Муж ушел в комнату, громко хлопнув дверью. Лариса осталась одна на кухне и впервые за долгое время почувствовала облегчение.
Утром она позвонила Насте.
– Доченька, приезжай. Нам нужно поговорить.
– Мам, если это опять про квартиру...
– Не про квартиру. Про нас с тобой.
Настя приехала через час. Выглядела усталой и грустной.
– Мам, что происходит?
Лариса обняла дочь и крепко прижала к себе.
– Прости меня, Настенька. Прости, что даже подумала тебя предать.
– О чем ты говоришь?
– Папа хотел, чтобы я тебя выписала из квартиры без твоего ведома. Чтобы при продаже ты ничего не получила.
Настя отстранилась и посмотрела на мать удивленно.
– Правда?
– Правда. А я чуть не согласилась. Думала, что мужа надо поддерживать любой ценой.
– И что теперь?
– Теперь я понимаю, что семья это не только муж и жена. Семья это еще и дети. И предавать детей нельзя ни при каких обстоятельствах.
Настя заплакала и снова обняла мать.
– Мамочка, я так боялась, что ты меня больше не любишь.
– Глупышка. Я тебя всегда любила и буду любить, что бы ни случилось.
Они долго обнимались на кухне, и Лариса чувствовала, как в душе становится легче и спокойнее.
– А что папа? Он очень сердится?
– Сердится. Но это его проблемы. Пусть на вахту едет, подумает там о жизни.
– А ты останешься одна?
– Не одна. У меня есть дочь.
Настя улыбнулась первый раз за долгое время.
– Мам, а давай я к тебе перееду? Максим у себя поживет пока, а мы с тобой вместе будем. Как раньше.
– А съемная квартира?
– От нее откажемся. Зачем тратить деньги? А здесь мы вместе и деньги сэкономим, и друг другу поможем.
Лариса кивнула. План был разумный.
– Только папе ничего не говори пока. Пусть уедет, потом разберемся.
– Хорошо.
Вечером Виктор пришел с работы мрачнее тучи.
– Ну что, подумала?
– Подумала. Решение не изменилось.
– Тогда разводимся.
Слова прозвучали как удар плетью. Лариса даже не удивилась.
– Хорошо.
Муж, видимо, ожидал слез и уговоров. Такое спокойствие его обескуражило.
– То есть как хорошо?
– Обычно. Подашь заявление в суд, разделим имущество, разъедемся.
– Лара, ты серьезно?
– Абсолютно. Двадцать лет прожили, хватит.
Виктор сел на табурет и потер лоб рукой.
– Но я же не со зла... Просто ситуация тяжелая, нужно выходы искать...
– За счет дочери? Это не выход, это предательство.
– А что теперь делать будем?
Лариса пожала плечами.
– Ты поедешь на вахту, заработаешь денег. Я буду работать здесь. Может, и правда продадим квартиру потом, но честно, с дочерью поделившись.
– А если не получится выжить?
– Получится. Как-нибудь получится.
Через неделю Виктор уехал на вахту. Провожала его Лариса одна. На прощание муж сказал:
– Подумай еще раз. Может, я вернусь, а ты передумаешь.
– Может быть, – ответила она, но в душе уже все решила.
Настя переехала в тот же день. Привезла свои вещи и устроилась в детской комнате.
– Как будто я и не уезжала, – сказала она, оглядывая знакомые стены.
– А ты и не уезжала по-настоящему, – ответила мать. – Просто жила отдельно немного.
Вечером они сидели на кухне, пили чай с печеньем и говорили обо всем на свете. Как раньше, когда Настя была подростком и рассказывала маме о школьных делах.
– Мам, а ты жалеешь, что так получилось?
– О чем? О том, что папа уехал?
– Ну да.
Лариса задумалась.
– Знаешь, не жалею. Видимо, мы с ним давно уже чужие люди. Просто привыкли жить вместе.
– А я рада, что вернулась домой.
– И я рада, доченька. И я рада.
Максим приехал через пару дней знакомиться с будущей свекровью заново. Принес цветы и торт, вел себя вежливо и участливо.
– Лариса Петровна, если что-то нужно по дому, обращайтесь. Я все умею, руки золотые.
Настя смеялась, глядя на старания жениха, а Лариса думала о том, что вот он, настоящий мужчина. Не бросает невесту в трудную минуту, не требует жертв от будущей семьи.
Жить стало легче и спокойнее. Дочь помогала с расходами, Максим чинил кран в ванной и поклеил обои в прихожей. По вечерам они втроем смотрели телевизор или играли в настольные игры.
Виктор звонил редко, говорил коротко о работе и здоровье. О возвращении домой не упоминал.
– Мам, а ты по папе скучаешь? – спросила как-то Настя.
– Скучаю по тому человеку, которым он был раньше. А по тому, каким стал, нет.
– Понятно.
Лариса поняла, что дочь созрела для серьезного разговора.
– Настенька, хочу тебе кое-что сказать. Мы с папой, скорее всего, разведемся.
– Я так и думала.
– Ты не против?
Настя обняла мать за плечи.
– Мамочка, я за твое счастье. Если тебе с папой плохо, зачем мучиться?
– Но ведь он твой отец...
– Отец, который готов дочь на улицу выгнать? Сомнительный отец.
Лариса кивнула. Девочка выросла и научилась понимать жизнь.
– Мам, а давай мы свадьбу здесь справим? В нашей квартире?
– А где же еще? Это твой родительский дом.
– Спасибо, что не дала его отнять.
– Спасибо, что вернулась.
Они обнялись, и Лариса подумала о том, что иногда потери оборачиваются приобретениями. Потеряла мужа, но вернула дочь. И это была честная сделка.