Сквозь сумрак Зоны я пробирался к Кордону. Срочный груз давил на плечи, но нужда гнала вперёд — деньги были нужны, как воздух. Маршрут выбрал крадущийся змеёй: через кости заброшенной метеостанции, мимо оскаленных руин старого недостроя. Знал, путь выстелен терниями аномалий, а мутанты рыщут в вечном голоде. Зато мародёры обходили эти места стороной, а встреча с ними сейчас была хуже смерти. К вечеру небо набрякло свинцовыми тучами, ветер взвыл волком. Я уже присматривал место для ночлега, когда рация вдруг захлебнулась в хрипе. Сначала списал на помехи, потом подумал — кто-то ломится в эфир. Но голос… Он не говорил, а выползал шёпотом. Тихо, монотонно, словно сквозь толщу ваты. — Координаты… тридцать семь… двенадцать… сорок пять… имя… Игорь… Меня сковало холодом. Голос был чужим, но в нём прозвучало что-то… щемяще родное. Будто эхо из далёкого прошлого, которое я никак не мог уловить. — Кто это? — хрипло спросил я в эфир, чувствуя, как по спине бегут мурашки. В ответ — лишь шипение. П
Сквозь сумрак Зоны я пробирался к Кордону. Срочный груз давил на плечи, но нужда гнала вперёд — деньги были нужны, как воздух. Маршрут выбрал крадущийся змеёй: через кости заброшенной метеостанции, мимо оскаленных руин старого недостроя. Знал, путь выстелен терниями аномалий, а мутанты рыщут в вечном голоде. Зато мародёры обходили эти места стороной, а встреча с ними сейчас была хуже смерти.
К вечеру небо набрякло свинцовыми тучами, ветер взвыл волком. Я уже присматривал место для ночлега, когда рация вдруг захлебнулась в хрипе. Сначала списал на помехи, потом подумал — кто-то ломится в эфир. Но голос… Он не говорил, а выползал шёпотом. Тихо, монотонно, словно сквозь толщу ваты.
— Координаты… тридцать семь… двенадцать… сорок пять… имя… Игорь…
Меня сковало холодом. Голос был чужим, но в нём прозвучало что-то… щемяще родное. Будто эхо из далёкого прошлого, которое я никак не мог уловить.
— Кто это? — хрипло спросил я в эфир, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
В ответ — лишь шипение. Потом снова, настойчивее:
— Тридцать семь… двенадцать… сорок пять… Игорь… Они… уже здесь…
Я лихорадочно выхватил карту, сверил координаты. Три километра к северу, у заброшенного лагеря учёных. Гиблое место, овеянное жуткими слухами. Говорили, там водится что-то «нечистое». Но любопытство – змея, кольцом сжимающая рассудок. Да и имя… Игорь. Я знал одного такого — сталкера, приятеля, пропавшего год назад. Шептались, что сгинул где-то в этих проклятых землях.
С каждым шагом осторожность становилась моим вторым «я». Детектор жадно глотал пространство, выискивая аномалии. Ветер выл погребальную песнь, вторя загробному голосу. «Жарки» выплёвывали адское пламя прямо из-под ног, «комариные плеши» мерцали призрачным маревом в низинах.
Если Вас не затруднит, можете прямо сейчас подписаться на канал🔔.Оставляйте комментарии, для меня важно видеть обратную связь! Оцените новую рубрику - Короткие рассказы из Зоны. Пальцы вверх, так же приветствуются. Спасибо всем моим людям!
Через час я увидел лагерь. Искорёженные вагончики, ржавый скелет грузовика, лохмотья палатки, развевающиеся на ветру. Казалось, люди бежали в панике, бросив всё: вещи разбросаны, костёр чадит углями, на столе – кружка с застывшей кофейной гущей.
Я позвал, чувствуя, как страх липкой паутиной оплетает сердце:
— Есть кто живой?
Лишь ветер, издеваясь, шуршал обрывками полиэтилена.
А потом я услышал стон.
В одном из вагончиков, словно выброшенный волной, лежал человек. Грязный, исхудавший, в лохмотьях комбинезона. Лицо – в кровоподтёках, глаза – полузакрыты. Но я узнал его. Игорь.
— Ты… — прошептал я, опускаясь на колени рядом с ним. – Ты жив?..
Он медленно повернул голову. Воспалённый взгляд на миг прояснился, и в нём мелькнуло узнавание.
— Они… — прохрипел он, будто выплёвывая слова. – …уже здесь…
— Кто? – Я достал флягу, попытался напоить его.
Он оттолкнул её слабой рукой.
— Не понимаешь… Они… везде…
Я ощупал его, стараясь понять, что стряслось. Раны были странные – не от пуль, не от когтей мутантов. Кожа вокруг повреждений словно… светилась. Слабым, нездешним светом, заметным в полумраке.
Ссылка на ТГ и ВК каналы 👆 Подписывайтесь, там мы сможем общаться, обсуждать новые темы, а так же, туда я выкладываю свои аудиокниги
— Что с тобой случилось? – спросил я, чувствуя, как внутри нарастает паника.
Он не ответил. Лишь повторял, словно сломанная пластинка:
— Они… уже здесь… они… уже здесь…
Я не мог его бросить. Собрав последние силы, взвалил его обессиленное тело на плечи, и мы двинулись в сторону Кордона. Дорога казалась бесконечной. Игорь стонал, бормотал бессвязные обрывки фраз, а я невольно оглядывался, чувствуя, как кто-то незримый преследует нас.
На Кордоне я передал его Костоправу. Он лишь развели руками: «Не знаю, что с ним. Радиация в норме, но… что-то явно не так».
Я вернулся в один из домиков, рухнул на койку. Усталость придавила к земле. Перед тем как провалиться в сон, решил прослушать записи с диктофона – я всегда фиксировал маршрут, чтобы потом перепроверить на предмет аномалий и опасных мест.
И тут…
Я услышал тот самый голос.
— Координаты… тридцать семь… двенадцать… сорок пять… имя… Игорь…
Это была моя запись. Моя речь. Но я отчётливо помнил: я не говорил этого. Эти слова не слетали с моих губ.
Прокрутил дальше. И снова, с пугающей настойчивостью:
— Они… уже здесь…
Теперь уже моим голосом.
Я переслушивал запись снова и снова. Каждое слово – моё, но интонации… чужие. И смысл… пронизанный леденящим душу ужасом.
В голове запульсировала боль. Вспомнил: Игорь тоже говорил это. «Они… уже здесь…»
А потом я заметил ещё одну жуткую деталь. На записи, в самом конце, промелькнул звук. Тихий, едва различимый. Как будто… шаги. Медленные, крадущиеся…
Всю ночь я не сомкнул глаз. Вслушивался в тишину, проверял засов на двери, шарахался от каждого шороха. В тусклом свете свечи в зеркале мне казалось, что моё отражение двигается чуть не в такт. Жуткая, неестественная синхронность.
Утром, словно сомнамбула, побрёл к доктору. Спросил об Игоре.
— Умер ночью, – ответил он. – Внезапно. Даже не вскрикнул.
Я попросил показать тело. На бледной коже – те самые светящиеся следы. А на груди… странный узор, похожий на… символ. Как на старых картах аномалий, которыми пользовались первые сталкеры.
Сейчас я сижу в домушке. Рация молчит, словно её прокляли. Диктофон лежит рядом, словно гадюка, готовая в любой момент ужалить – я боюсь его включать.
Но я знаю: голос не исчез. Он где-то внутри. В голове. В стенах. В самом воздухе Зоны.
Иногда мне кажется, что я слышу его даже без рации.
«Они… уже здесь…»
И самое страшное – я начинаю понимать, о ком речь.
Потому что иногда, когда я смотрю в зеркало, я вижу не себя. Там… кто-то другой смотрит моими глазами. Кто-то, кто уже давно здесь. Кто выжидал, когда настанет его час.