— Твоя мать скоро умрет, квартиру поделим пополам! — услышала она голос старшего сына Андрея.
— Не говори так, она еще поживет, — возразил младший Михаил, но в его голосе не было убежденности.
— Миш, давай без сентиментов. Врачи же сказали — максимум полгода. Надо все заранее продумать, оформить документы. Я уже с нотариусом разговаривал.
Вера почувствовала, как подгибаются ноги. Она схватилась за косяк двери, чтобы не упасть. Значит, вот как они о ней думают. Квартира, документы, раздел... А она думала, что сыновья переживают за ее здоровье.
— А если она поправится? — робко спросил Михаил.
— Не поправится. У меня знакомый онколог работает, все объяснил. При таком диагнозе чудес не бывает. Лучше заранее все решить, чтобы потом не ссориться.
Вера тихо прошла в свою комнату и села на кровать. Руки дрожали, сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она вспомнила, как месяц назад Андрей настойчиво уговаривал ее сходить к врачу.
— Мама, ты же кашляешь уже два месяца. Надо обследоваться, — говорил он тогда.
А она сопротивлялась, боялась больниц. Но он настаивал, даже записал ее на прием сам. Теперь понятно почему — нужен был точный диагноз для дележа наследства.
Из кухни доносились их голоса:
— Мне нужна большая комната, у меня же дети, — говорил Андрей. — Тебе одному много места не надо.
— Почему это мне одному? Я тоже могу жениться, — возмутился Михаил.
— На ком? На своих компьютерах? Тебе уже тридцать пять, а ты все в игрушки играешь.
Вера закрыла глаза. Господи, что же происходит? Она вырастила их, недоедала сама, чтобы купить им все необходимое. Работала на двух работах после смерти мужа, чтобы дать им образование. А теперь они сидят и обсуждают, как поделить ее квартиру, пока она еще жива.
Телефон зазвонил, и Вера вздрогнула. На экране высветилось имя подруги Галины.
— Верочка, как дела? Как анализы? — спросила Галина заботливо.
— Плохо все, Галь. Очень плохо, — Вера не смогла сдержать слез.
— Что врачи говорят?
— Говорят... что осталось немного. А знаешь, что самое страшное? Сыновья уже квартиру делят. Подслушала случайно.
— Что? Да ты что! Не может быть!
— Может, Галя. Андрей с нотариусом уже разговаривал. Они думают, что я не слышу.
Галина помолчала, а потом сказала:
— Слушай меня внимательно. Завтра же иди к другому врачу. К моему знакомому онкологу. Я договорюсь. А с сыновьями пока ничего не говори.
— Зачем к другому? Диагноз же ясен.
— Верочка, ошибки бывают. И потом, ты должна убедиться сама, а не со слов сыновей. Может, они что-то не так поняли.
После разговора с подругой Вера почувствовала себя немного лучше. Действительно, надо самой разобраться. На следующий день она поехала к врачу, которого порекомендовала Галина.
Доктор Петровский оказался пожилым седым мужчиной с добрыми глазами. Он внимательно изучил все ее анализы и снимки, несколько раз что-то перечитывал.
— Скажите честно, доктор. Сколько мне осталось? — спросила Вера прямо.
— А кто вам сказал, что вы умираете? — удивился врач.
— Как кто? У меня же рак...
— Рак? — Петровский поднял брови. — Откуда такая информация?
Вера растерялась:
— Ну как же... сын говорил... врачи сказали...
— Позвольте. — Доктор еще раз внимательно изучил документы. — У вас хронический бронхит, осложненный начальной стадией пневмонии. Серьезно, требует лечения, но никакой смертельной опасности нет. Месяц антибиотиков, витамины, покой — и будете здоровы.
Вера сидела как громом пораженная.
— Но сын сказал... онколог знакомый...
— Ваш сын неправильно понял диагноз. Или кто-то ему неправильно объяснил. Но поверьте моему тридцатилетнему опыту — у вас точно не рак.
Домой Вера ехала в каком-то оцепенении. Значит, она не умирает? А сыновья уже квартиру поделили? Неужели они так хотят ее смерти?
Дома она села в кресло и стала размышлять. Что делать дальше? Рассказать сыновьям правду? Но тогда они поймут, что она их подслушивала. А может, лучше посмотреть, как они себя поведут?
Вечером пришел Андрей с женой Ольгой.
— Мам, как самочувствие? — спросил он участливо.
— Плохо, сынок. Совсем плохо, — ответила Вера, внимательно наблюдая за его реакцией.
— Надо документы в порядок привести, — сказал он жене достаточно громко. — На всякий случай.
— Какие документы? — спросила Вера.
— Да так, завещание, доверенности. Мало ли что. Лучше заранее все оформить.
Ольга дернула его за рукав, но он не обратил внимания.
— Может, нотариуса вызвать на дом? — предложил Андрей. — Тебе же трудно ездить по инстанциям.
Вера кивнула:
— Хорошо, сынок. Вызывай.
На следующий день она позвонила Михаилу:
— Миша, приходи вечером. Хочу с тобой поговорить.
— О чем, мам?
— О важном. О наследстве.
Михаил пришел взволнованный:
— Мам, ты чего? Рано еще об этом думать.
— Нет, сынок, не рано. Времени у меня мало. Хочу справедливо все разделить.
— Но мы же с Андреем договорились... — начал он и осекся.
— О чем договорились?
— Да ничего особенного. Просто... ну, если что случится...
Вера смотрела на младшего сына и не узнавала его. Неужели это тот мальчик, которого она учила быть честным и справедливым?
Через два дня приехал нотариус. Пожилая женщина достала документы и начала объяснять:
— Итак, завещание. Как вы хотите распорядиться имуществом?
Андрей и Михаил сидели рядом, напряженно ждали. Вера медленно говорила:
— Квартиру завещаю... — она сделала паузу, — своей подруге Галине Васильевне Кузнецовой.
— Как? — подскочил Андрей. — Мама, ты что, с ума сошла?
— А что не так? — спокойно спросила Вера.
— Но мы же твои сыновья! — возмутился Михаил.
— Да, сыновья. Только вы уже давно все поделили. Без меня.
Братья переглянулись.
— О чем ты говоришь? — попытался сохранить спокойствие Андрей.
— О том, что я слышала ваш разговор на кухне. Про то, что я скоро умру, и квартиру надо делить пополам. И про нотариуса, с которым ты уже говорил.
Воцарилась тишина. Нотариус неловко покашляла.
— Мам, ты не так поняла, — начал Михаил.
— Не так? А как надо понимать фразу "твоя мать скоро умрет"?
— Мы просто... обсуждали возможные варианты, — попытался объяснить Андрей. — На всякий случай.
— На всякий случай моей смерти? Как трогательно.
— Мама, ну что ты! — Ольга впервые вмешалась в разговор. — Андрей же переживает за тебя, хочет все предусмотреть.
— Переживает? — усмехнулась Вера. — Да так, что с онкологом знакомым консультировался. Правда, Андрей?
Сын побледнел:
— Откуда ты знаешь?
— А ты как думаешь?
— Мам, мы хотели как лучше...
— Лучше для кого? Для меня или для себя?
Нотариус тактично предложила:
— Может, отложим оформление? Подумаете еще.
— Нет, — твердо сказала Вера. — Все правильно записали. Квартира — Галине Васильевне. А вас, дорогие сыновья, лишаю наследства. За то, что хоронили меня заживо.
— Но мама! — в голосе Михаила слышались слезы. — Мы же не хотели...
— Что не хотели? Моей смерти? Тогда почему обсуждали дележ квартиры?
— Мы просто думали практически...
— Практически? — Вера встала. — Знаете что, думайте практически дальше. Только без моей квартиры.
После ухода нотариуса братья остались сидеть как громом пораженные. Ольга первая попыталась что-то исправить:
— Мама, может, мы неправильно выразились тогда. Андрей действительно переживал за вас.
— Настолько, что уже с нотариусом говорил?
— Ну, он хотел узнать, какие документы нужны. На всякий случай.
— Галя права была, — сказала Вера. — Надо второе мнение спросить у врача.
— Какое второе мнение? — насторожился Андрей.
— Сходила к другому онкологу. Оказывается, у меня не рак, а обычный бронхит.
Наступила мертвая тишина.
— То есть... ты не умираешь? — выдавил Михаил.
— Не умираю. Разочарованы?
— Мама, как можно! — возмутился Андрей. — Мы рады, что ты здорова!
— Да неужели? А квартиру все равно заранее поделили?
— Мы не делили! Мы просто...
— Просто что? Обсуждали, кому достанется большая комната?
Михаил опустил голову:
— Прости, мама. Мы действительно неправильно себя повели.
— Неправильно? — Вера покачала головой. — Вы считали меня покойницей, пока я была жива. Это не неправильно, это подло.
— Но завещание можно же изменить? — робко спросил Андрей.
— Можно. Но не хочу.
— Мама, ну что ты! Галина Васильевна хорошая, но мы же твои дети!
— Дети? — Вера грустно улыбнулась. — Дети любят родителей и не планируют их похороны заранее. А вы уже и место в большой комнате распределили.
Ольга попыталась еще раз:
— Мы готовы все исправить. Андрей, скажи маме...
— Что сказать? — устало спросила Вера. — Что вы не хотите моей смерти? Поздно. Я уже поняла, какая я вам нужна.
— Мам, давай все забудем, — попросил Михаил. — Начнем сначала.
— Нет, Миша. Некоторые вещи забыть нельзя.
Сыновья ушли подавленные. А Вера долго сидела у окна и думала. Может, она слишком жестоко с ними поступила? Но как можно простить то, что они ее хоронили заживо?
Через неделю пришла Галина, взволнованная:
— Верочка, что ты наделала? Андрей мне звонил, рассказывал про завещание. Ты с ума сошла?
— Почему с ума сошла?
— Да как можно лишать детей наследства! Пусть они неправильно себя повели, но они же твои сыновья!
— Сыновья, которые меня уже похоронили.
— Ну ошиблись, с кем не бывает! Может, они действительно о твоем будущем думали.
— Галь, ты их не слышала. Они не о моем будущем думали, а о своем. О том, кому какая комната достанется.
Подруга помолчала:
— И все-таки, Вера. Подумай еще раз. Завещание можно переписать.
— Не хочу.
— А если они извинятся? По-настоящему?
— Некоторые извинения не принимаются.
Но через несколько дней Вера начала сомневаться. Может, Галина права? Может, она слишком круто поступила? В конце концов, это ее сыновья. Она их растила, любила. Неужели из-за одного разговора перечеркнуть все?
В пятницу вечером пришел Михаил. Один, без Андрея. Сел напротив и долго молчал.
— Мам, я понимаю, что мы с Андреем поступили ужасно, — сказал он наконец. — Но поверь, мы не радовались твоей болезни. Мы просто... растерялись. И решили, что надо все предусмотреть заранее.
— Предусмотреть дележ квартиры?
— Ну да. Чтобы потом не ссориться. Ты же знаешь, как бывает, когда люди умирают. Родственники начинают делить имущество, ругаться...
Вера посмотрела на младшего сына:
— Миша, а ты представляешь, каково мне было это слышать?
— Представляю. И мне очень стыдно. Но мы не хотели тебя обидеть.
— Не хотели? А что хотели?
— Хотели... чтобы все было справедливо.
— Справедливо для кого? Для меня или для вас?
Михаил опустил голову:
— Наверное, для нас. Прости, мам.
Они посидели в тишине. Потом Вера спросила:
— А как Андрей? Он тоже раскаивается?
— Он гордый. Не хочет признавать ошибки. Говорит, что поступил правильно, думал о будущем семьи.
— О будущем своей семьи, а не обо мне.
— Да, наверное, так.
Вера вздохнула:
— Знаешь, Миша, я всю жизнь вас растила. Отказывала себе во всем, лишь бы вам было хорошо. А когда узнала, что якобы умираю, единственное, что вас волновало — это квартира.
— Мам, это не так! Мы переживали за тебя!
— Переживали? Тогда почему не со мной говорили, а между собой квартиру делили?
Михаил не нашел что ответить.
— Завещание я менять не буду, — сказала Вера твердо. — Пусть квартира достанется тому, кто действительно обо мне заботится.
— А мы что, не заботимся?
— Не знаю, Миша. Судя по тому разговору — не очень.
Сын ушел расстроенный. А Вера еще долго сидела и думала. Правильно ли она поступает? С одной стороны, сыновья действительно вели себя некрасиво. С другой — они все-таки ее дети. Может, стоит дать им еще один шанс?
Но каждый раз, вспоминая слова Андрея "твоя мать скоро умрет, квартиру поделим пополам", она чувствовала острую боль. Нет, некоторые вещи простить нельзя. Пусть учатся ценить родителей, пока они живы.