Конверт с фотографией пришёл в среду. Лена стояла в коридоре с орущим ребёнком на одной руке и этим письмом в другой. Штраф за превышение скорости. Район на другом конце города, где она не была уже год. А может, два.
Она посмотрела на фото: белая машина, номера её. И дата — вчерашний день.
Только вот за рулём сидела не она.
Когда Лена выходила замуж за Игоря, она гордилась немногим. Обычная работа в бухгалтерии, ипотека на однушку. Зато была одна вещь, которую она называла своей по-настоящему. Маленькая белая машина, купленная ещё до свадьбы в кредит, выплаченный потом по копейкам.
Машина шла по документам на неё. Её подпись в ПТС, её подпись в кредитном договоре. Игорь когда-то смеялся, что машина «игрушечная», но ездил на ней с удовольствием, пока у него своей не появилось.
А теперь Лена в декрете. Ребёнок требует внимания каждую минуту. Машина стоит под домом. Игорь мимо проходит и вздыхает — мол, простаивает зря.
Разговор случился две недели назад. Вечером Игорь зашёл на кухню с кружкой чая. Сел напротив, вертел в пальцах ложку.
— Слушай, Лен, вопрос есть. — Звучит тревожно. — Машина тебе сейчас сильно нужна? Ну честно.
Лена на автомате проверила, где лежит телефон, где бутылочка для ребёнка, и только потом до неё дошло.
— В каком смысле «нужна»? — Ты в декрете. Куда ты на ней ездишь. Поликлиника рядом, магазины тоже. А у Лёхи мотор сдох, к работе ездить нечем.
Лёха — младший брат Игоря. Вечный «потом верну», «сейчас трудный период».
— Игорь, это моя машина. — Наша. Мы же семья.
Внутри что-то сжалось. Не дрогнуло, а именно сжалось — как пружина перед рывком.
— По документам кто собственник? — Опять эти документы. Ты как бухгалтер говоришь, а не как жена. Он немного поездит, пока свою в порядок приведёт.
У Лены был день из тех, когда сил хватает только кивнуть и промолчать.
— Пусть сам решает. Не маленький. — Да как он решит, если денег ноль. Немного же. Помочь.
Она кивнула. Но внутри уже отметила этот разговор.
На следующий день машина ещё стояла во дворе. Через два дня Лена вышла с коляской — место пустое. Думала, что Игорь уехал. Потом вспомнила: у Игоря своя.
Позвонила мужу.
— Где моя машина? — Не кричи, я на работе. Лёха взял. — Когда? — Вчера вечером забрал. Не стал тебя дёргать, ребёнок плакал.
Спорить — значит час объяснять, почему «моё» это «моё».
— Ладно, потом обсудим.
Потом не получилось. Всегда кто-то орал, кто-то хотел есть.
И вот теперь — штраф.
— Игорь, иди сюда.
Он вышел из комнаты.
— Что случилось? — Поздравляю. Твой брат превратил мою машину в гоночную.
Игорь взял письмо, посмотрел.
— Заплатим, не переживай. — В смысле «мы»? Это его штраф. — Лена, серьёзно? Хочешь у человека последние деньги забрать?
Это «последние деньги» особенно согрело.
— А на бензин деньги находятся? Раз он водит, пусть и отвечает.
Игорь отмахнулся:
— Ладно, я сам оплачу. Чего зацепилась. Детский сад какой-то.
Через две недели пришёл второй штраф. Потом третий. На третьем Лена уже не злилась — просто открыла тетрадь и начала записывать.
Штрафы. Даты. Суммы.
Потом добавила графу «бензин» — прикинула по среднему расходу. И ещё одну — «износ». Машина на гарантии уже не первый год, каждая тысяча километров стоит денег.
Игорь как-то обмолвился:
— Видел бы ты, как Лёха на твоей малышке мотается. С утра до ночи, без выходных практически.
Лена молчала. Но цифры в тетради росли.
Вечером она достала документы на машину и положила на стол. Аккуратно, стопкой.
— Это что? — спросил Игорь. — Напоминаю: машина моя. По всем бумагам. Ты просто делаешь вид, что не понимаешь. — Да сколько можно. Всё твоё, твоё. Мы семья. У нас всё общее.
Она усмехнулась.
— Когда Лёха начнёт делиться с нами зарплатой, тогда поговорим про «общее».
Игорь нахмурился.
— Тебе жалко помочь моему брату? — Мне интересно, как вы меня в этой схеме даже не спросили.
Он встал резко, отодвинул стул.
— Ты в декрете. У тебя один маршрут: дом, поликлиника, магазин. Зачем тебе машина?
Эта фраза упала в комнату тяжестью. Лена посмотрела на мужа. Внутри всё замолкло.
— Поняла, — сказала она тихо.
На следующий день Лена не пошла ни в магазин, ни в поликлинику. Оставила ребёнка свекрови, сказала «надо по делам», надела куртку, взяла папку.
Позвонила Лёхе.
— Привет. Где машина стоит сейчас?
Голос у него был удивлённый:
— У работы. А что? — Скажи адрес.
Приехала на такси. Машина стояла на парковке. Бок слегка поцарапан. Лена обошла вокруг, сфотографировала.
Лёха вышел через десять минут. Увидел её — растерялся.
— Лена? Ты чего тут? — За своим. Давай ключи.
Он замялся.
— Погоди, я же договорился с Игорем... — Игорь не собственник. Я собственница. Ключи.
— Ну ты серьёзно сейчас? Мне на работу ездить надо. — Это не моя проблема. У тебя две минуты. Либо ключи, либо вызываю эвакуатор и полицию. Машина зарегистрирована на меня, доверенности нет. Это называется «незаконное использование чужого имущества».
Голос у неё был ровный, спокойный — как когда-то в бухгалтерии при сдаче отчётности.
Лёха посмотрел на неё, потом полез в карман.
— Да ладно тебе. Из-за чего сыр-бор. — Из-за того, что моей машиной пользуются без спроса. И я теперь плачу штрафы.
Он протянул ключи.
— Ты хоть Игорю скажи. — Обойдётся.
Лена взяла ключи, села в машину. Завела. Всё работало. Села ровнее, выдохнула.
В зеркале видела, как Лёха стоит с телефоном у уха.
Игорь ворвался домой через час.
— Ты что творишь? Лёха звонит, говорит, ты машину забрала посреди рабочего дня! — Верно. Забрала своё.
— Он мой брат! — А машина моя.
Игорь ходил кругами по кухне.
— Ну всё, молодец. Теперь в семье раскол. — Раскол был, когда ты решил за меня, не спросив.
Он остановился, посмотрел на неё.
— Я думал, ты не против. Машина простаивала. — Думал — и ошибся. Я против. Очень против.
Вечером позвонил Лёха. Голос уже не такой развязный.
— Лена, давай по-человечески. Мне правда без машины никак. — Садись с калькулятором. Я сейчас продиктую.
Она открыла тетрадь.
— Штрафы: первый — три тысячи, второй — пять, третий — пять. Итого тринадцать тысяч. Бензин: ты проехал примерно четыре с половиной тысячи километров. Средний расход — семь литров. Бензин по пятьдесят пять рублей. Считай сам. — Лена, ты чего... — Плюс техобслуживание. Я записала пробег, когда машину отдали, и когда забрала. Разница — четыре с половиной тысячи. Масло менять надо каждые десять, но износ идёт. Тормозные колодки, резина. Царапину на боку тоже в счёт.
Молчание на том конце.
— У меня таких денег нет, — наконец сказал он. — Можешь отдавать частями. Я не требую всё сразу. Но пока не начнёшь, мою машину не трогаешь.
— Ты это серьёзно? — Абсолютно.
Она положила трубку. Посмотрела на тетрадь, на цифры. Всё сошлось. Всё было по делу.
Игорь вернулся поздно вечером. Прошёл на кухню, сел напротив.
— Ты реально хочешь с него деньги требовать? — Реально.
— Он же семья. — Я тоже семья. Только почему-то мои вещи раздаются без спроса, а когда я защищаю своё, я плохая.
Он молчал.
— Я не хотел так, — сказал наконец. — Просто думал, поможем брату. — Помогать — значит спросить сначала. А не ставить перед фактом.
Она встала, взяла тетрадь со стола.
— Я не против помогать. Но не когда мои вещи берут как само собой разумеющееся. Не когда на мои деньги приходят штрафы. И не когда мне говорят «зачем тебе машина, ты в декрете».
Игорь опустил глаза.
— Я понял.
Через неделю Лёха перевёл первую тысячу. Потом ещё две. Деньги капали медленно, но капали.
Лена сидела вечером, смотрела на уведомления в телефоне. Машина стояла под окном — там, где ей и положено.
Игорь больше не предлагал никому ничего одолжить. Спрашивал теперь про каждую мелочь.
А Лена поняла одну простую вещь: уважение в семье — это не про громкие слова. Это про то, спрашивают ли тебя, прежде чем взять твоё.
И про то, готова ли ты сама защитить свои границы, даже если это неудобно.
Даже если это семья.