Саммари статьи: В современном дискурсе слово "абьюзер" стало приговором, клеймом безнадежно плохого человека. Но всегда ли за этим стоит осознанная жестокость? Иногда за классической картиной психологического насилия скрывается тяжелое расстройство личности — пограничное (ПРЛ) или нарциссическое (НРЛ). Такие люди причиняют боль, но и сами страдают, их реакции часто неподконтрольны воле. Понимание этой разницы — первый шаг к реальной помощи и выходу из замкнутого круга страданий для всех участников.
👉 Читайте другие мои статьи по данной теме в подборке Абьюз
К психологу часто обращаются люди, годами живущие в состоянии хронического стресса. Они описывают однотипные сценарии: хождение по острым осколкам чужих эмоций, постоянное ожидание взрыва, попытки угодить партнеру, чьи реакции непредсказуемы. Со стороны может показаться, что они просто несчастны с тираном, человеком с дурным характером. Однако реальность, как правило, сложнее и трагичнее для всех сторон.
👉 Со своей проблемой вы прямо сейчас можете обратиться ко мне в ТГ и мы разработаем вашу индивидуальную стратегию, которая гарантированно сработает.
С легкой руки популяризаторов диванной психологии слово "абьюзер" стало очень распространенным, но в большинстве случаев применяется, чтобы определить типы поведения человека, всегда в негативной осуждающей коннотации. "Ты — абьюзер" звучит как штамп "просрочен" или "человек третьего сорта". Истинный психологический абьюз — это не просто ссоры или вспыльчивость. Это системный психологический прессинг, который заключается в стремлении одного человека установить тотальный контроль над другим, используя для этого манипуляции, унижение, газлайтинг и изоляцию.
Но всегда нужно проводить дифдиагностику, потому что за психологическим абьюзом может скрываться психическое расстройство — ПРЛ или НРЛ. При такой симптоматике ожидать от человека волевого "исправления" просто нереальная задача, потому что его психические реакции находятся вне зоны волевого влияния. Они являются симптомами глубинного нарушения структуры личности, сформированного, как правило, на почве тяжелой детской травмы.
Суть психологического абьюза
Психологическое насилие всегда про власть и контроль. Его цель — подчинить себе волю другого человека, сделать его удобным и послушным дополнением себя. Абьюзер не видит в партнере отдельную, полноценную личность с собственными границами, желаниями и правами. Он рассматривает его как объект для удовлетворения своих потребностей, будь то потребность в обожании, в снятии собственной тревоги или в подтверждении своего могущества.
Инструментарий абьюзера разнообразен и часто маскируется под заботу или "правду-матку". Это может быть постоянная критика, обесценивание достижений и чувств жертвы. Это газлайтинг — когда человеку внушают, что он неадекватно воспринимает реальность, что "ему показалось" и он "слишком чувствителен". Это изоляция от друзей и родственников, финансовый контроль, шантаж и манипуляции чувством вины. Поведение абьюзера целенаправленно, даже если он не всегда отдает себе в этом отчет.
Ключевой маркер — цикличность. Отношения развиваются по схеме "накопление напряжения — инцидент (взрыв, скандал) — примирение (раскаяние, "медовый месяц") — спокойный период". Именно в фазе раскаяния жертва получает подтверждение, что "хороший" партнер все же существует, и это дает ей надежду. Однако "медовый месяц" всегда заканчивается, и цикл повторяется снова. Абьюзер может искренне каяться, но не способен на глубокие изменения, так как его модель отношений — это модель "преследователь-жертва".
Пограничное и нарциссическое расстройство личности
Чтобы понять разницу, нужно погрузиться в суть расстройств личности. Это не временное нарушение, а устойчивая, ригидная модель восприятия, мышления и поведения, которая начинает формироваться в детстве и сопровождает человека всю жизнь. Люди с ПРЛ живут в аду хронической эмоциональной нестабильности. Их главный страх — реальное или воображаемое отвержение.
Этот страх порождает хаос. Их настроение может скакать от идеализации партнера до полного обесценивания за считанные часы. Вспышки гнева, панический ужас одиночества, импульсивное саморазрушающее поведение — все это симптомы их невыносимых внутренних страданий. Их агрессия, как правило, направлена вовне и внутрь себя. Они не столько стремятся к контролю над другим, как абьюзер, сколько отчаянно пытаются удержать его рядом, чтобы не умереть от внутренней пустоты и боли.
Человек с НРЛ, снаружи кажущийся самоуверенным, внутри испытывает глубокий стыд и ощущение своей "неправильности". Его психика выстраивает защитную крепость из грандиозности. Ему жизненно необходимо постоянное подтверждение своего превосходства и особости. Партнер для него — источник "нарциссического ресурса", зеркало, в котором он должен видеть только свое идеальное отражение. Любая критика, несогласие или просто самостоятельность партнера воспринимается как нарциссическая травма, угроза разрушения его хрупкого Я.
Ключевые различия в мотивации и поведении
Основное отличие лежит в плоскости намерения и внутреннего переживания. Классический абьюзер, даже если он не рефлексирует, действует из положения "сильного". Его цель — власть. Его инструмент — страх. Он чувствует себя вправе управлять другим человеком. Его раскаяние часто бывает манипулятивным, частью цикла, чтобы удержать жертву в игре.
Человек с ПРЛ действует из положения "слабого", из состояния тотальной беспомощности и паники. Его взрывы — это крик о помощи, примитивная и разрушительная попытка справиться с непереносимыми эмоциями. Его раскаяние абсолютно искренне, он испытывает чудовищное чувство вины и стыда за свои действия, но в следующий раз, захлестнутый аффектом, снова не сможет себя контролировать. Его поведение — это симптом его болезни.
Для человека с НРЛ партнер — это функция. Его агрессия и обесценивание включаются в тот момент, когда партнер перестает идеально выполнять свою роль "поставщика одобрения". Он не стремится к тотальному контролю как к самоцели, контроль для него — условие поддержания своей грандиозной самости. Его боль причинять боль другим, он может ее просто не осознавать, так как эмпатия у него сильно нарушена. В этом его главное отличие от человека с ПРЛ, который может быть гиперчувствителен к эмоциям других, но искажает их восприятие.
Кейс-анализ: поиск диагноза
За базис для написания этой статьи я взял случай мужчины 45 лет, у которого заметен сложный клубок проблем, где переплетаются черты нескольких расстройств. Авторитарность, потребность в строгом порядке и нетерпимость к чужому мнению указывают на возможное НРЛ. Его Я хрупко, и любое отклонение от его картины мира воспринимается как угроза, на которую он реагирует гневом.
Однако цикличность "агрессия — искреннее раскаяние — короткая передышка — срыв" и полная потеря контроля в моменты аффекта, особенно на фоне алкоголя, в большей степени характерны для ПРЛ. Алкоголь здесь выступает как дезадаптивный механизм совладания с непереносимыми чувствами стыда, вины и внутренней пустоты. Ключевым диагностическим критерием является тяжелое травматичное детство. Факт того, что его отец также алкоголизировался и избивал его, является прямым указанием на формирование расстройства личности по травматическому типу.
Самостоятельное обращение за помощью и чтение литературы по управлению гневом — это важный положительный знак. Он свидетельствует о сохранном критическом мышлении и наличии мотивации к изменениям, что несколько более характерно для ПРЛ, чем для НРЛ. Таким образом, наиболее вероятной диагностической гипотезой является ПРЛ, осложненное эпизодическим злоупотреблением алкоголем и чертами нарциссизма.
План психотерапевтической работы
Психоаналитическая терапия с таким клиентом будет длительной и сложной. Ее первоочередная цель — создание безопасного и стабильного терапевтического альянса. Клиент с детской травмой не доверяет миру, его реакции переноса будут интенсивными и противоречивыми. Терапевту предстоит выдерживать его гнев, идеализацию и последующее обесценивание, оставаясь при этом непоколебимым, надежным и эмпатичным контейнером для его невыносимых чувств.
На начальном этапе фокус смещается на помощь в аффективной регуляции. Необходимо научить клиента распознавать малейшие сигналы надвигающейся эмоциональной бури и находить способы самоуспокоения, не прибегая к алкоголю или агрессии. Работа с гневом будет заключаться не в его подавлении, а в исследовании: какая более уязвимая эмоция (боль, страх, стыд) скрывается за этим гневом.
Далее начнется кропотливая работа по проработке детской травмы. Через анализ переноса и сопротивления клиент сможет заново пережить и осмыслить свой опыт отношений с отцом, понять, какую роль он усвоил — жертвы или агрессора — и как бессознательно воспроизводит ее в своей семье. Задача — помочь ему отделиться от этой интроецированной модели, признать свою собственную боль и, как следствие, перестать причинять боль своим близким. Интеграция расщепленных образов "плохого" и "хорошего" отца, "плохого" и "хорошего" себя — центральная задача.
Возможная роль фармакотерапии
Медикаментозное лечение не является панацеей при расстройствах личности, но оно может сыграть важную роль. Фарма не меняет структуру личности, но она может снизить интенсивность невыносимых симптомов, создав тем самым "терапевтическое окно" для эффективной психотерапии. Когда человек постоянно находится в состоянии дисфории, раздражения и тревоги, он просто не способен к рефлексии и усвоению нового опыта.
Психиатр, скорее всего, рассмотрит назначение селективных ингибиторов обратного захвата серотонина. Эти препараты помогают снизить общий уровень импульсивности, агрессии и дисфории. В комбинации с ними могут быть применены нормотимики, стабилизаторы настроения, которые сглаживают аффективные качели, делая эмоциональные всплески менее резкими и разрушительными.
В некоторых случаях, при выраженной агрессии и импульсивности, которые не купируются другими средствами, добавляют атипичные антипсихотики в малых дозах. Важно понимать, что фармакотерапия должна назначаться и тщательно контролироваться врачом-психиатром. Идеальная модель помощи — это тандем психотерапевта, который работает с личностью, и психиатра, который корректирует биологическую составляющую расстройства.
...и как итог
Разведение понятий "психологический абьюз" и "расстройство личности" — это не оправдание жестокого поведения, а попытка докопаться до его истинных причин. Навешивание ярлыка "абьюзер" на человека с психическим расстройством не только несправедливо, но и бесперспективно. Это тупиковый путь, который закрывает возможность для понимания и реальной помощи. Такой человек не "плохой", а глубоко страдающий, и его поведение — это симптом его внутренней катастрофы.
Понимание этой разницы кардинально меняет подход к помощи. В случае осознанного абьюза рекомендации часто сводятся к установлению жестких границ и, в конечном счете, уходу от разрушительных отношений. В случае расстройства личности путь лежит через длительную психотерапию, направленную на заживление ран, полученных в детстве, и построение новой, более здоровой структуры личности. Это дает надежду на изменение не только самому клиенту, но и всей его семейной системе.
Профессиональная помощь в такой ситуации необходима всем. Сам "агрессор" нуждается в терапии, чтобы разорвать порочный круг насилия, перенятого из поколения в поколение. Его жертвы — в поддержке и восстановлении собственных границ и самооценки. Осознание, что проблема имеет не морально-волевую, а клиническую природу, может стать тем самым моментом истины, который откроет дорогу к исцелению для всей семьи.
Автор: Богданов Евгений Львович
Психолог, Сексолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru