Я стояла в душном вагоне метро, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и пыталась вспомнить, выключила ли я утюг. В голове вертелась одна и та же мысль, как заезженная пластинка: «Выключила. Не выключила. Выключила. Не выключила». Я мысленно перебирала все утро: вот я глажу блузку, вот звонок в дверь — курьер, вот я открыла ему дверь, взяла пакет, пошла на кухню… Черт. Кажется, я так и не вернулась в комнату.
Этот крошечный, дурацкий эпизод парализовал меня. Я не могла думать ни о чем другом. Вся моя энергия, все внимание утекло в эту черную дыру под названием «а вдруг?».
Приехав в офис, я села за компьютер и поняла, что не помню пароль (может я сразу его выключила?). Не то чтобы забыла совсем — он просто вылетел из головы. Я вводила его десятки раз, и каждый раз система отвечала ледяным отказом. Руки стали влажными, в горле пересохло. Коллега, проходя мимо, бросил: «Опять забыла? Может, тебе к врачу?» Он сказал это шутя, но уколол точно в больное место.
А потом был разговор с начальником. Он вызвал меня к себе, чтобы обсудить новый проект. Он говорил, что-то объяснял, рисовал схемы на маркерной доске. Злосчастный утюг. Я кивала, старалась смотреть ему в глаза, поддакивала. Но сквозь его слова до меня доносились только обрывки фраз. Мой мозг был похож на плохой радиоприемник, который ловит десять станций сразу и ни одну четко. Я видела, как шевелятся его губы, как он проводит рукой по волосам, и думала только об одном: «Боже, он сейчас спросит мое мнение, а я не помню, о чем он говорил последние пять минут».
И этот момент настал. Он замолчал и посмотрел на меня вопросительно. В кабинете повисла тишина, густая и неловкая. Я почувствовала, как по щекам разливается густой румянец.
—Я… Кажется, я упустила суть, — выдавила я, и голос мой прозвучал как чужой, слабый и виноватый.
Он не стал ругаться. Он просто вздохнул. Этот вздох был красноречивее любых слов. В нем была усталость, разочарование и легкое презрение. «Соберись, пожалуйста, это важно», — сказал он, и я вышла из кабинета, чувствуя себя полной ничтожеством.
В тот вечер, уже дома (утюг, кстати, был выключен), я сидела на кухне и ужинала. Смотрю на свои записи с работы — они похожи на шифровки сумасшедшего: обрывки предложений, стрелки, ведущие в никуда, бессмысленные кружочки. И я подумала, что моя рассеянность — это не просто дурная привычка. Это симптом. Симптом жизни на износ, когда ты пытаешься удержать в голове сто ниточек сразу, а в итоге рвешь их все. Мы боремся с дедлайнами, с уведомлениями в телефоне, с внутренним трепетом, что чего-то не успеем. А наш мозг в ответ просто щелкает выключателем. Он говорит: «Всё, я перегружен. Теперь я буду работать как сито. Важное просочится, а все остальное — увы».
И эти маленькие трагедии — забытый пароль, неуслышанные указания, испорченные отношения с коллегами — и есть те самые Околомедицинские истории. Они не попадут в медицинскую карту, от них нет таблеток. Но они медленно, день за днем, подтачивают твою профессиональную и просто человеческую репутацию.
Я не знаю, как с этим работать. Может, нужно не заставлять, а просто признать, что объем памяти ограничен, и начать сознательно выбрасывать из нее все лишнее? А может, пора сходить к врачу?
А у вас бывало такое, что вы физически присутствуете в разговоре, а мысленно — где-то далеко, и ничего не можете с этим поделать?