— Твои накопления — это общие деньги, — объявил Дмитрий, не поднимая глаз от телефона. — Мама права, семья должна быть единым целым.
Я замерла у плиты с половником в руке, не веря своим ушам. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стекали по стеклу, как слёзы. В кастрюле булькал борщ — я готовила ужин после двенадцатичасовой смены в больнице.
— Что значит общие? — медленно повернулась я к мужу.
— Ну, мы же семья! — Дмитрий наконец оторвался от экрана и посмотрел на меня. — Какие могут быть твои и мои деньги?
— Дима, эти деньги я откладывала три года. С каждой зарплаты. Собираю на машину.
— Машина подождёт, — махнул рукой муж. — А вот маме на лечение зубов нужно сейчас. Шестьдесят тысяч.
Я поставила половник и обернулась к нему всем телом. В животе что-то болезненно сжалось.
— Дима, у меня как раз шестьдесят пять тысяч накоплено...
— Вот и прекрасно! — просиял он. — Мама будет так благодарна!
— А я что, пешком до пенсии ходить буду?
— Дуся, ну что ты! — Дмитрий встал и подошёл ко мне. — Накопишь ещё. Ты же молодая, здоровая. А мама уже немолодая, ей трудно.
Пахло его одеколоном — резким, приторным. Раньше этот запах казался мужественным, а теперь почему-то раздражал.
— Дима, но ведь у твоей мамы есть пенсия. И работает она.
— Пенсия маленькая, а на работе копейки платят. — Он погладил меня по плечу. — Дуся, не будь эгоисткой. Мама для меня так много сделала!
— А для меня кто что-то делал? — вырвалось у меня.
— Как кто? Я! Женился на тебе, дал фамилию...
Дал фамилию? Я уставилась на мужа, не узнавая его. Неужели он всегда так думал, просто раньше не говорил?
— Дима, мы с тобой вместе живём, вместе ведём хозяйство. Я работаю наравне с тобой.
— Ну да, работаешь. И что? Я тоже работаю. — Он вернулся к дивану и снова уткнулся в телефон. — Короче, завтра снимешь деньги и отдашь маме. Она к стоматологу записалась.
Я стояла посреди кухни, и мир вокруг меня словно покосился. Три года экономии. Три года я отказывала себе в новой одежде, косметике, походах в кафе. Брала дополнительные дежурства, подрабатывала в выходные. И всё ради машины — своей, наконец-то своей машины.
— А если я не дам? — тихо спросила я.
— Как не дашь? — удивился Дмитрий. — Дуся, ты что, серьёзно?
— Серьёзно.
Он отложил телефон и внимательно посмотрел на меня:
— Ты отказываешься помочь моей маме?
— Я отказываюсь отдавать свои накопления.
— Но это же семейные деньги!
— Нет, — покачала я головой. — Это мои деньги. Я их заработала.
Лицо мужа потемнело:
— Значит, так. Мама важнее машины, Дуся. Гораздо важнее.
— Для тебя — может быть. Для меня — нет.
— Тогда я не знаю, что тебе сказать. — Дмитрий встал и направился к двери. — Поговорю с мамой, посоветуюсь.
— Иди, посоветуйся, — сказала я ему в спину.
Дверь хлопнула, и я осталась одна с булькающим борщом и рвущимся от дождя небом за окном.
Вечером Дмитрий вернулся мрачный и решительный. Я сидела за столом с чаем и книгой, пытаясь отвлечься от навалившихся мыслей.
— Дуся, мама сказала правильную вещь, — начал он, не здороваясь.
— Какую?
— Что если жена не готова жертвовать ради семьи мужа, то это не жена, а так... соседка по комнате.
— Понятно, — кивнула я. — А что ещё мама сказала?
— Что я слишком мягко с тобой обращаюсь. Что нужно быть строже.
— И как ты планируешь быть строже?
Дмитрий сел напротив меня и сложил руки на столе:
— Слушай внимательно. Завтра ты идёшь в банк и снимаешь все накопления. Отдаёшь маме. И больше никаких разговоров.
— А если я откажусь?
— Не откажешься, — уверенно сказал он. — Потому что иначе я пересмотрю наши отношения.
— Это угроза?
— Это реальность. — Дмитрий встал. — Подумай до завтра. И прими правильное решение.
Он ушёл в зал смотреть телевизор, а я сидела на кухне и думала. О том, как четыре года назад он клялся в любви и обещал носить на руках. О том, как постепенно романтика сменилась бытом, а забота — привычкой. И о том, что его мама с самого начала смотрела на меня как на прислугу, которая недостаточно хорошо заботится о её драгоценном сыне.
Ночью я лежала и слушала, как Дмитрий сопит рядом. Спал он крепко и беззаботно, как человек, уверенный в своей правоте. А я смотрела в потолок и принимала решение.
Утром муж ушёл на работу, бросив на прощание:
— Жду тебя вечером с деньгами для мамы.
— Хорошо, — ответила я.
Он удивился моему спокойному тону, но промолчал.
Действительно, в банк я пошла. Но не за тем, чего ожидал Дмитрий.
— Хочу открыть ещё один депозит, — сказала я консультанту. — С особыми условиями.
— Какими?
— Доступ к нему должен быть только у меня. Никаких доверенностей, никаких совладельцев.
— Конечно, — улыбнулась девушка. — Это ваши личные средства.
Личные средства. Как хорошо звучало.
Я сняла с депозита шестьдесят тысяч, как и просил муж. Но оставшиеся пять тысяч перевела на новый счёт — тот, о котором он не узнает никогда.
Вечером Дмитрий встретил меня в коридоре:
— Ну что, сходила?
— Сходила, — я протянула ему конверт с деньгами.
Он пересчитал купюры:
— Шестьдесят ровно. Молодец, Дуся! — и неожиданно обнял меня. — Видишь, как хорошо, когда в семье согласие!
— Да, — тихо ответила я. — Очень хорошо.
— Мама будет так рада! Завтра же поедем к ней, отвезём деньги.
— Поезжай один. У меня завтра дежурство.
— Жаль, она хотела тебя поблагодарить лично.
— В другой раз, — пожала я плечами.
На следующий день Дмитрий действительно поехал к матери с моими деньгами. Вернулся он в приподнятом настроении:
— Мама так растрогалась! Сказала, что ты хорошая жена, раз согласилась помочь семье.
— Рада, что довольна, — сухо ответила я.
А сама думала о том, как легко он поверил в моё «согласие». Даже не заметил, что я не радуюсь и не делюсь его энтузиазмом.
Прошло две недели. Я продолжала работать, вести хозяйство, улыбаться мужу. И каждый день понемногу переводила деньги на свой секретный счёт. Тысячу с зарплаты, полторы с подработки, пятьсот с того, что сэкономила на продуктах.
Дмитрий ничего не замечал. Он жил в своём мире, где жена — это удобное приложение к быту, а её деньги — естественное продолжение семейного бюджета.
— Дуся, а когда ты новые накопления делать начнёшь? — спросил он как-то вечером.
— Уже начала, — честно ответила я.
— И сколько накопила?
— Пока немного.
— Ну ничего, главное начать. — Он погладил меня по голове, как собачку. — А то мама говорит, что скоро ей коронки ставить нужно будет.
— Коронки дорогие, — заметила я.
— Не переживай, у нас же будут накопления! — весело сказал муж.
У нас. Всё у нас, ничего у меня.
Тем же вечером я открыла второй секретный депозит. В другом банке. На всякий случай.
Шли месяцы. Дмитрий время от времени интересовался, сколько я накопила, но цифр не требовал. Видимо, считал, что я ещё не набрала достойную сумму.
А я набирала. Медленно, но верно. И с каждой тысячей на тайном счету чувствовала себя свободнее.
Весной случилась новая история.
— Дуся, маме нужны деньги на дачу, — объявил Дмитрий, вернувшись с очередного визита к родительнице.
— На какую дачу?
— Крышу чинить, забор красить. Двадцать тысяч нужно.
— У меня пока столько нет, — соврала я. На самом деле накопила уже сорок.
— Сколько есть?
— Тысяч десять.
— Ладно, десять дашь, остальное я добавлю из своих денег, — великодушно согласился муж.
И я дала. Десять тысяч из тех, что лежали на открытом депозите — для отвода глаз. А настоящие накопления продолжали расти на секретных счетах.
Летом повторилось то же самое. Тёте Дмитрия нужно было помочь с ремонтом. Потом его двоюродному брату — с покупкой мотоцикла. Каждый раз муж приходил ко мне с протянутой рукой, и каждый раз я послушно отдавала небольшую часть официальных накоплений.
— Какая ты добрая, Дуся, — умилялся он. — Всегда готова помочь моей семье.
Я молчала и переводила на тайные счета всё больше денег.
К осени на них лежало уже восемьдесят тысяч. А официально у меня было накоплено тысяч пятнадцать.
— Медленно копишь, — заметил как-то Дмитрий. — Может, ещё где-то подрабатывать?
— Может, твоя семья перестанет у меня деньги просить? — не выдержала я.
— Дуся, ну что ты! — возмутился он. — Это же родные люди! А деньги — не главное в жизни.
— Не главное для того, кто их не зарабатывает, — буркнула я.
— Как это не зарабатываю? Я же работаю!
— И куда тратишь зарплату?
— На жизнь! На продукты, на коммуналку...
— И на пиво с друзьями. И на компьютерные игры. И на обновки себе.
— Ну и что? Мужчина должен хорошо выглядеть.
— А женщина должна всем делиться?
— Женщина должна поддерживать мужа, — назидательно сказал Дмитрий. — Мама тебе это тысячу раз объясняла.
Мама. Всегда мама.
Я промолчала и пошла на кухню мыть посуду. А на следующий день открыла третий тайный депозит.
Зимой произошло событие, которое окончательно расставило всё по местам.
— Дуся, у мамы труба прорвало, — сообщил Дмитрий, ввалившись в квартиру. — Соседей затопила. Нужно сорок тысяч на ремонт.
— Сорок? — я даже половник выронила. — Дима, у меня таких денег нет!
— Как нет? Ты же полгода копила!
— У меня двадцать тысяч всего накопилось.
— Мало, — нахмурился он. — Надо было больше стараться.
— Дима, я отдаю каждый месяц кому-то из твоих родственников! Откуда больше?
— Тогда займи у коллег.
— Что?!
— Ну займи! Потом отдашь. — Он говорил таким тоном, словно предлагал купить хлеба. — Мама не может же соседям ничего не платить.
— А почему я должна занимать?
— Потому что ты моя жена! — рявкнул Дмитрий. — И обязана помогать моей семье!
Я смотрела на этого человека — красивого, ухоженного, самодовольного — и понимала: он искренне считает меня своей собственностью. Удобной, безропотной, вечно дающей.
— Хорошо, — тихо сказала я. — Займу.
— Вот и умничка! — просиял он. — Я так и знал, что ты не подведёшь.
На следующий день я действительно пришла к нему с деньгами. Сорок тысяч, которые сняла с одного из тайных депозитов.
— Быстро же ты занимала! — удивился Дмитрий.
— У меня хорошие коллеги, — ответила я.
— И когда отдавать обещала?
— Через полгода.
— Отлично! За полгода как раз накопишь.
Он взял деньги и уехал к матери. А я села и написала заявление на отпуск. За свой счёт. На две недели.
— Зачем тебе отпуск зимой? — удивился муж, когда я сообщила ему об этом.
— Устала. Хочу отдохнуть.
— Дома отдохнёшь. Зачем отпуск брать?
— Не дома. Поеду к сестре в другой город.
— К Ленке? Зачем? — Дмитрий нахмурился. — Она же вечно всякую ерунду тебе в голову вбивает.
— Какую ерунду?
— Про независимость, про женские права. Она же до сих пор не замужем, вот и завидует нормальным семьям.
Я промолчала. Лена действительно не была замужем, но у неё была любимая работа, собственная квартира и свобода делать то, что хочется. И почему-то я её совсем не жалела.
— Дима, я уже всё решила, — сказала я. — Еду на две недели.
— Ну езжай, — махнул рукой муж. — Только недолго. А то дома же дела накопятся.
Конечно, дела. Его носки, его рубашки, его ужины.
Через неделю я сидела в поезде и смотрела в окно на мелькающие пейзажи. В сумке лежала справка из банка о состоянии счетов. Всех счетов — тех, о которых знал Дмитрий, и тех, о которых не знал никто, кроме меня.
Начало этой истории читайте в первой части.
У Лены было тепло и уютно. Сестра встретила меня с пирогами и расспросами о жизни.
— Как Дима? — спросила она за чаем.
— Хорошо. Здоровый, довольный, любимый мамочкой.
— А ты?
Я задумалась:
— А я устала.
— От чего?
— От того, что меня используют.
Лена внимательно посмотрела на меня:
— Расскажи.
И я рассказала. Всё. Про накопления, которые превратились в "общие деньги". Про постоянные просьбы денег для его родственников. Про то, как он запросто тратит мою зарплату на чужие нужды.
— А ты что, совсем дура? — возмутилась сестра. — Почему терпишь?
— Не знаю. Привыкла, наверное.
— Дуся, ты же понимаешь, что это не изменится? Он так и будет считать твои деньги своими.
— Понимаю.
— И что дальше?
Я достала справку из банка и положила на стол:
— А дальше сюрприз.
Лена взглянула на цифры и присвистнула:
— Сто двадцать тысяч? Дуся, откуда?
— Копила. Тайно. Полтора года.
— И Дима не знает?
— Не знает. Думает, что у меня двадцать тысяч накопилось, и то в долг коллегам отдано.
Сестра рассмеялась:
— Ну ты даёшь! А что дальше планируешь?
— Пока не знаю. Но эти деньги он точно не увидит.
— А если узнает про счета?
— Не узнает. Они оформлены на девичью фамилию.
— Умница, — одобрила Лена. — Наконец-то у тебя появились мозги.
Две недели пролетели быстро. Я гуляла по городу, читала, высыпалась, думала. И с каждым днём всё яснее понимала: возвращаться к прежней жизни не хочу.
Дмитрий звонил каждый день:
— Когда домой? Я уже соскучился.
— По мне или по борщам? — спросила я как-то.
— Дуся, ну что ты! Конечно, по тебе.
Но в голосе слышалось раздражение. Видимо, самообслуживание давалось ему тяжело.
В последний день отпуска я сидела в парке на лавочке и принимала окончательное решение. Точнее, оно уже было принято — оставалось только найти в себе силы его исполнить.
Домой я вернулась вечером. Дмитрий встретил меня в грязной рубашке и с недовольным лицом:
— Наконец-то! Я думал, ты там останешься.
— Почему так подумал?
— Да ты какая-то странная стала по телефону. Отстранённая.
— Отдохнула просто.
— Ну и хорошо. Завтра на работу, в обычный ритм. — Он обнял меня. — А то я уже забыл, как нормальная еда на вкус.
Нормальная еда. Вот для чего он соскучился.
— Кстати, — сказал Дмитрий, отпуская меня, — мама звонила. Говорит, скоро нужно будет коронки ставить. Готовь копилку.
— Какую копилку? — не поняла я.
— Ну как какую? Ты же копишь на машину. Мама дороже машины, правда?
— Дима, у меня денег нет. Всё коллегам отдала, помнишь?
— Ну так копи снова! — рассмеялся он. — Не маленькая же.
— А коронки когда нужны?
— Через месяца два. Как раз успеешь немного накопить, а остальное займём.
Займём. Опять займём.
Я прошла в ванную, заперлась и долго смотрела на себя в зеркало. Обычное лицо, обычная женщина. Только глаза стали другими — усталыми и решительными одновременно.
На следующий день я вышла на работу. Коллеги расспрашивали об отпуске, я отвечала, что отдохнула хорошо. А сама думала о том, как скоро всё изменится.
Вечером Дмитрий сообщил новость:
— Маме врач сказал, что с коронками нельзя тянуть. Нужно в следующем месяце делать.
— А сколько это стоит?
— Тысяч восемьдесят. Но это же здоровье! Здоровье мамы!
Восемьдесят тысяч. Две трети моих тайных накоплений.
— У меня таких денег нет, — сказала я.
— Тогда займём у твоих коллег ещё раз.
— Дима, я не могу постоянно занимать!
— Почему не можешь? — удивился он. — Ты же потом отдаёшь.
— А если не смогу отдать?
— Сможешь. Ты же работящая.
Работящая. Как хорошо, что я работящая. Удобно иметь работящую жену.
— А что, если я откажусь? — спросила я.
— От чего откажешься?
— Давать деньги на коронки.
Дмитрий остановился посреди комнаты и уставился на меня:
— Ты отказываешься помочь моей матери?
— Я отказываюсь постоянно отдавать свои заработанные деньги.
— Но это же семья! — возмутился он. — Мама для меня всё сделала!
— А для меня кто что-то делает?
— Как кто? Я! Содержу тебя!
— Дима, я сама себя содержу. И тебя отчасти тоже.
— Что значит отчасти?
— А то, что покупаю продукты, плачу за коммуналку, покупаю бытовую химию. На мои деньги.
— Ну и что? Ты же жена!
Вот оно. Ты же жена. Значит, обязана всем делиться и ничего не требовать взамен.
— Дима, — сказала я спокойно, — я больше не буду давать деньги твоим родственникам.
— Что?!
— То, что слышал. Хочешь помочь маме — помогай из своих денег.
— У меня их не хватит!
— Тогда займи. У своих коллег.
— Дуся, ты что, озверела? — лицо мужа покраснело. — Это же моя мать!
— Твоя мать — твои проблемы.
— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Тогда твоя еда — твои проблемы. Твоя одежда — твои проблемы. Будешь жить сама по себе.
— Живу уже, — ответила я. — Давно живу.
— Что это значит?
— То, что ты меня не содержишь. Я сама себя содержу.
— Врёшь!
— Не вру. — Я встала и пошла к письменному столу. — Хочешь, покажу квитанции за последний год?
Дмитрий молчал, пока я доставала папку с документами. Потом, когда я разложила перед ним чеки и квитанции, долго молчал, изучая цифры.
— Это... это неправильно, — наконец выдавил он.
— Что неправильно?
— Ты ведёшь какую-то отчётность! Считаешь, кто сколько тратит!
— Веду. И вижу, что трачу больше тебя.
— Но мы же семья! В семье не считают деньги!
— В семье не считают, — согласилась я. — А вот в общежитии — считают.
— При чём тут общежитие?
— А при том, что семья — это когда заботятся друг о друге. А у нас забочусь только я.
Дмитрий сгрёб бумаги и швырнул их на пол:
— Я не буду это обсуждать! Завтра же займёшь деньги на мамины коронки!
— Не займу.
— Займёшь!
— Нет.
Он подошёл ко мне вплотную. От него пахло злостью и растерянностью:
— Дуся, ты меня не узнаёшь. Что с тобой?
— Ничего со мной. Просто надоело быть дойной коровой.
— Какой ещё коровой?
— Которая даёт молоко всем, кто попросит. И ничего не получает взамен.
Дмитрий отошёл к окну и постоял, глядя в темноту:
— Хорошо, — сказал он, не оборачиваясь. — Если ты не поможешь с коронками, то я пересмотрю наши отношения.
— Пересматривай.
— Серьёзно?
— Серьёзно.
Он повернулся ко мне:
— Дуся, ты понимаешь, к чему это ведёт?
— К тому, что ты найдёшь себе другую дойную корову.
— Дуся!
— А я наконец-то буду жить для себя.
На следующее утро Дмитрий ушёл на работу, хлопнув дверью. А я взяла отгул и поехала в банк.
— Хочу закрыть все депозиты, — сказала я консультанту.
— Все? — удивилась девушка. — Но у вас такая хорошая процентная ставка...
— Все. И перевести деньги на карту.
Сто двадцать восемь тысяч рублей. Моих денег. Только моих.
Вечером я ждала мужа с ужином на столе и чемоданом в коридоре.
— Что это? — спросил он, увидев багаж.
— Мои вещи.
— Куда собираешься?
— Съезжаю.
— Куда?!
— Сняла квартиру. Однокомнатную. Недалеко от работы.
Дмитрий опустился на диван:
— Дуся, ты серьёзно меня бросаешь?
— Серьёзно.
— Из-за маминых коронок?
— Не из-за коронок. Из-за того, что ты считаешь меня своей собственностью.
— Я не считаю...
— Считаешь. Моё время — твоё. Мои деньги — твои. Моя забота — само собой разумеющееся. А что я получаю взамен?
— Дом, семью, стабильность...
— Дом, который обслуживаю сама. Семью, которая только берёт. Стабильность, которая меня душит.
Дмитрий молчал. Потом спросил:
— А деньги на коронки?
— Займи сам.
— У меня не дают в долг столько.
— Тогда пусть мама идёт в государственную поликлинику. Там дешевле.
— Но там очереди, качество хуже...
— Зато по карману.
Он встал и подошёл ко мне:
— Дуся, давай попробуем договориться. Я буду больше помогать по дому, буду внимательнее...
— Поздно, Дима.
— Почему поздно?
— Потому что я уже другая. И назад дороги нет.
Я взяла чемодан и направилась к двери.
— Дуся! — окликнул он. — А как же наш брак?
— А никак, — обернулась я. — Подам на развод через месяц.
— Из-за каких-то денег разрушать семью?
— Не из-за денег. Из-за неуважения.
— Я тебя уважаю!
— Нет, Дима. Ты меня используешь.
Дверь закрылась за мной мягко, но окончательно.
Новая квартира оказалась маленькой, но светлой. Я поставила чемодан, села на диван и впервые за много лет почувствовала себя дома.
Дмитрий звонил две недели. Сначала ругался, потом умолял вернуться, потом снова ругался. Я отвечала спокойно и коротко: нет, не вернусь.
— У тебя же денег нет! — кричал он в трубку. — Как ты будешь жить одна?
— Найду способ, — отвечала я.
— Какой способ? На твою зарплату только на еду хватит!
— Увидишь.
А через месяц он узнал правду. Случайно. Встретил мою коллегу в магазине, и та похвалила меня:
— Какая у вас умная жена! Столько лет копила втайне, а теперь сразу машину купила и квартиру снимает!
— Какую машину? — не понял Дмитрий.
— Ну как какую? Новенькую! Говорит, три года мечтала, наконец-то накопила!
— Но у неё же денег не было... Она всё коллегам отдала...
Коллега рассмеялась:
— Каким коллегам? Дуся никому денег не давала! Наоборот, всегда экономила на всём.
Вечером раздался звонок. На экране высветилось имя мужа.
— Алло, — спокойно сказала я.
— Где деньги? — прохрипел он.
— Какие деньги?
— Мои деньги! Которые ты воровала!
— Дима, я ничего не воровала.
— Врёшь! У тебя есть накопления! Большие накопления!
— Есть.
— Сколько?!
— Было сто двадцать восемь тысяч. Сейчас меньше — машину купила.
Долгое молчание. Потом:
— Откуда у тебя такие деньги?
— Копила. Полтора года.
— Но ты же мне давала! На мамины зубы, на дачу, на ремонт тёте...
— Давала. Копейки. А основную сумму прятала от тебя.
— Как прятала?
— На тайных депозитах. Которые ты никогда не найдёшь.
— Это... это воровство!
— Нет, Дима. Это мои заработанные деньги.
— Но мы же были женаты! Всё должно быть общим!
— Должно. Но ты сделал общими только мои деньги. Свои оставил при себе.
— Дуся, верни деньги! Они нужны маме!
— Не верну.
— Я подам в суд!
— Подавай. Только доказать ничего не сможешь.
— Дуся, ну это же воровство! Ты обманывала родного мужа!
— А ты что делал? — спросила я. — Когда заставлял меня отдавать последние накопления на чужие зубы?
— Это было для семьи!
— Для твоей семьи. А я, получается, в неё не входила.
— Входила! Ты была самой главной!
— Нет, Дима. Самой главной была твоя мама. А я — просто источник денег.
— Дуся...
— До свидания. И больше не звони.
Я отключила телефон и заблокировала его номер.
А через полгода встретила Дмитрия в торговом центре. Он был с девушкой — молоденькой, застенчивой, которая смотрела на него влюблёнными глазами.
— Дуся! — воскликнул он, увидев меня. — Как дела?
— Отлично, — улыбнулась я. — А у тебя?
— Тоже хорошо. — Он обнял спутницу за талию. — Знакомься, это Катя. Катя, это моя бывшая жена.
Девушка робко кивнула. Было видно, что она боготворит Дмитрия и готова ради него на всё.
— Катя работает продавцом, — с гордостью сообщил мой бывший муж. — Очень ответственная девочка.
Я посмотрела на Катю с жалостью. Ещё одна дойная корова для Дмитрия и его мамы.
— Кстати, — продолжал он, — мы скоро женимся. Катя уже согласилась помочь маме с коронками.
— Поздравляю, — сказала я искренне.
— Спасибо. А ты как? Одна всё ещё?
— Нет, не одна. Встречаюсь с мужчиной.
— Серьёзно?
— Очень серьёзно. Андрей — инженер. Работает в IT-компании, хорошо зарабатывает. И главное — считает, что каждый должен содержать своих родителей сам.
Лицо Дмитрия потемнело:
— Понятно. Нашла богатенького.
— Нашла умного, — поправила я. — Который не считает мои деньги своими.
— Дуся, а ты... — он замялся. — Ты не думала вернуть хотя бы часть денег? Маме ведь так и не поставили коронки...
— И не поставят, — твёрдо сказала я. — За мой счёт.
Катя удивлённо посмотрела на Дмитрия:
— Дима, а что за деньги?
— Да так, старые долги, — буркнул он.
— Не долги, — поправила я, глядя на девушку. — Катя, у вас есть накопления?
— Есть немножко, — застенчиво ответила она.
— Берегите их. И никому не отдавайте. Особенно на чужие зубы.
— Дуся! — возмутился Дмитрий.
— Что? Говорю правду.
Катя растерянно переводила взгляд с него на меня. А я достала из сумки ключи от машины:
— Мне пора. Удачи вам.
— Это твоя машина? — ошарашенно спросил Дмитрий.
— Моя. Та самая, на которую копила.
— Но ведь ты отдала деньги...
— Отдала часть. Самую малую часть.
Я села в машину и завела двигатель. В зеркале видела, как Дмитрий что-то объясняет растерянной Кате. Наверное, рассказывает, какая я жадная и эгоистичная.
А я ехала домой — в свою уютную двухкомнатную квартиру, которую купила на оставшиеся деньги. К Андрею, который готовил ужин и не считал это женской обязанностью. К жизни, где никто не требовал от меня жертв ради чужого комфорта.
Вечером я рассказала Андрею о встрече.
— Жалко девчонку, — покачал он головой. — Попадёт в ту же ловушку, что и ты.
— Её дело, — пожала я плечами. — Предупредила же.
— А ты не жалеешь, что не вернула ему деньги?
— Нет, — твёрдо ответила я. — Это были мои деньги. Заработанные мной, накопленные мной, украденные у самой себя ради его спокойствия.
— Украденные у себя?
— Да. Каждый раз, когда я отдавала свои накопления его родственникам, я крала у себя мечту о машине, о свободе, о независимости.
Андрей обнял меня:
— А теперь?
— А теперь у меня есть всё это. И мужчина, который меня не использует.
— Никогда не буду, — серьёзно сказал он. — Обещаю.
Я знала, что он сдержит обещание. Потому что Андрей был из тех мужчин, которые не путают любовь с удобством, а жену — с бесплатной прислугой.
Прошло ещё полгода. Дмитрий женился на Кате. Узнала об этом случайно — от общей знакомой.
— Бедная девочка, — сказала она. — Уже на двух работах вкалывает. Его мать такие запросы предъявляет!
— Какие?
— Да всё подряд! То коронки, то новая мебель, то шубу хочет к зиме. А Катя бегает, занимает у всех подряд.
— А Дмитрий?
— А что Дмитрий? Говорит: «Ты же жена, вот и помогай семье мужа».
Я покачала головой. Ничего не изменилось. Только жертва другая.
А недавно встретила Катю возле банка. Она выглядела замученной — похудела, осунулась, одета была в дешёвую куртку.
— Привет, — поздоровалась я.
— О, привет, — вяло ответила она.
— Как дела?
— Нормально, — соврала Катя. — Всё хорошо.
— А у Дмитрия как?
— Тоже хорошо. Мама его довольна — коронки поставила, мебель новую купили...
— На твои деньги?
Катя покраснела:
— Ну... мы же семья...
— Катя, — мягко сказала я, — а у тебя есть свои накопления?
— Какие накопления? — горько рассмеялась она. — Всё уходит на его семью.
— А на себя что-нибудь откладываешь?
— Не получается. Свекровь говорит, что молодая жена должна помогать старшим.
— А Дмитрий что говорит?
— То же самое.
Я посмотрела на эту несчастную девочку и поняла: она проходит тот же путь, что прошла я. Только у неё нет тайных счетов и планов побега.
— Катя, — сказала я, — хочешь совет?
— Какой?
— Начни откладывать деньги. Тайно. Хотя бы по тысяче в месяц.
— Зачем?
— На чёрный день. Поверь, он наступит быстрее, чем ты думаешь.
Катя посмотрела на меня испуганными глазами:
— Ты думаешь, у нас что-то не получится?
— Получится, — честно ответила я. — Ты будешь пахать на двух работах, отдавать все деньги его маме, а он будет считать это нормальным. Получится идеальный брак. Для него.
— Но он же меня любит...
— Катя, мужчина, который любит, не заставляет жену занимать деньги на свою маму.
— Но ведь семья — это святое...
— Его семья — святое. А ты что, не семья?
Она задумалась. И я увидела в её глазах первые искорки сомнения.
— Катя, запомни одну вещь, — сказала я на прощание. — Твои деньги принадлежат тебе. И никто не имеет права ими распоряжаться без твоего желания.
— Даже муж?
— Особенно муж. Потому что тот, кто тебя любит, не будет тебя грабить.
Я ушла, оставив её стоять возле банка с задумчивым лицом.
А вечером рассказала Андрею об этой встрече.
— Думаешь, она послушает твой совет? — спросил он.
— Не знаю. Может быть. — Я прижалась к его плечу. — Главное, что семечко сомнения посеяно.
— А если не послушает?
— Тогда проживёт с ним лет десять, выплатит все его семейные долги, а потом он найдёт кого-то помоложе.
— Неужели такие мужчины существуют?
— Существуют. И их много. Они искренне считают, что жена обязана жертвовать всем ради их комфорта.
Андрей обнял меня крепче:
— А я правильно делаю?
— Что именно?
— То, что не позволяю тебе платить за мои расходы.
— Правильно, — засмеялась я. — Очень правильно.
Через месяц Катя позвонила мне. Голос у неё дрожал от волнения:
— Дуся, можно встретиться? Мне нужен совет.
Мы встретились в кафе. Катя выглядела ещё хуже — похудела ещё больше, под глазами залегли тёмные круги.
— Что случилось? — спросила я.
— Свекровь хочет кухню менять. Говорит, старая уже неприлична. Нужно триста тысяч.
— Много.
— Очень много. — Катя сжала руки в кулаки. — У меня таких денег нет. И занять негде.
— А что Дмитрий?
— Говорит, что я должна найти способ. Что хорошая жена всегда найдёт деньги для семьи мужа.
— И как ты планируешь найти триста тысяч?
— Не знаю. — Она всхлипнула. — Дима предлагает взять кредит.
— На твоё имя?
— На моё. У него кредитная история плохая.
— Понятно. — Я отхлебнула кофе. — Катя, а что ты чувствуешь?
— Как что?
— Когда муж требует, чтобы ты влезала в долги ради его мамы?
Катя задумалась:
— Усталость. Злость. И... обиду.
— Правильные чувства.
— Но ведь он прав! Семья должна помогать друг другу!
— Должна. Но почему помогаешь только ты?
— Как почему? Он же мужчина, он работает...
— Ты тоже работаешь. Больше него.
— Но у него зарплата...
— Меньше твоей, — перебила я. — Я помню, ты рассказывала.
Катя замолчала. Потом тихо спросила:
— А что мне делать?
— Что подсказывает сердце?
— Бежать, — честно ответила она. — Бежать и не оглядываться.
— Вот и беги.
— Но у меня денег нет! Даже на съём квартиры!
— А вот тут ты ошибаешься, — улыбнулась я.
— Почему?
— Потому что деньги у тебя есть. Те триста тысяч, которые ты собираешься занимать на кухню.
— Но это же кредит!
— И что? Возьми кредит, но потрати его на себя. На новую жизнь.
— Но это же...
— Что? Нечестно? — Я наклонилась к ней через стол. — Катя, а честно ли требовать от жены кредиты на мамину кухню?
— Нет, наверное...
— Точно нет. Так почему ты должна быть честной с теми, кто нечестен с тобой?
Катя долго молчала, обдумывая мои слова.
— А если Дима узнает?
— И что? Что он сделает? Разведётся? Так это же то, чего ты хочешь.
— А вдруг я ошибаюсь? Вдруг он меня действительно любит?
— Катя, мужчина, который любит, не доводит жену до нервного срыва из-за чужой кухни. Запомни это.
Через неделю она снова позвонила:
— Дуся, я сделала это.
— Что именно?
— Взяла кредит. Триста тысяч. И сняла квартиру.
— Молодец!
— А Диме сказала, что банк отказал в кредите.
— И что он?
— Очень расстроился. Говорит, теперь мама будет недовольна.
— А тобой недоволен?
— Очень. Говорит, что я плохая жена, раз не могу семье помочь.
— Ну и прекрасно. Значит, он сам подтвердил, что ты ему нужна только как источник денег.
— Получается, так, — грустно согласилась Катя. — Дуся, а мне теперь что делать?
— Жить. Наконец-то жить для себя.
— А кредит?
— Выплатишь. Зато на свои деньги, а не на чужую кухню.
Сейчас прошёл уже год с той встречи. Катя развелась с Дмитрием, нашла новую работу, выплачивает кредит. Иногда мы встречаемся, и она благодарит меня за совет.
— Если бы не ты, — говорит она, — я бы до сих пор пахала на его семью.
— Ты бы сама до этого додумалась, — отвечаю я. — Рано или поздно.
— Может быть. Но ты ускорила процесс.
А Дмитрий, как я слышала, уже ищет новую жену. Видимо, Катиного кредита хватило ненадолго, а свекровь уже присмотрела новый диван.
Я не жалею о тех тайных накоплениях. Наоборот, благодарна себе за то, что нашла силы их сделать. Они дали мне свободу, самоуважение и новую жизнь.
И самое главное — показали, что мои деньги действительно принадлежат мне. И никому другому.