Глава 7 по ссылке https://dzen.ru/a/aSQ5hZN7MEjdbDL7
Глава 8.
– Поздравляю! – ко мне подошел улыбающийся заведующий отделением. И, от одного его вида я воспрял духом, за спиной словно выросли крылья.
– Спасибо! – Я был уже не в силах сдерживать свои чувства.
– Идите к профессору. Он ждет вас в своем кабинете, – довольно сказал он.
На этаж выше я поднялся одним махом, шагая через ступеньку. С профессором буквально столкнулся в дверях.
– А, наш генацвале! – с улыбкой воскликнул он. Вид у профессора был чрезвычайно довольный, но вымученный. Мне показалось, что он с трудом держится на ногах. Со времени начала операции прошло семь часов. – Что я тебе говорил, да: скоро будешь ножки целовать? Теперь будешь, дорогой, будешь! Но, признаюсь тебе, был один сложный момент. Во! Очень сложный момент. Но, в нашем деле все бывает! А теперь извини, дорогой! Начальство вызывает, да. Я думаю, да, мы еще увидимся! – он дружески хлопнул меня по плечу и ушёл
Но увидеть его больше мне, к сожалению, не пришлось. На другой день он улетел в командировку за рубеж.
Чувствуя, как меня самого еле держат ноги, я нашел в коридоре кресло и плюхнулся в него. Затем достал телефон и снова набрал номер Дарьи Ивановны.
– Дарья Ивановна! Операция прошла успешно. Лена будет ходить! – с радостью сказал я, когда услышал ее тихий, печальный голос.
– Спасибо тебе, сынок! Я очень рада. Ты Лене пока ничего не говори. Пусть она маленечко поправится. Как жаль, что отец не дожил до этого дня! – Она горько заплакала. Я глубоко вздохнул и минуты три сидел с закрытыми глазами.
– Ой! А я вас ищу везде. Сказали, что вы пошли к профессору. Пойдемте! Вы можете зайти к своей жене! – Ко мне подошла молоденькая медсестра. По ее добрым глазам было видно, как она тоже радуется успешному исходу операции. Я был готов расцеловать ее!
Первое, что мне бросилось в глаза, когда я вошел в палату – это белое как полотно, без единой кровиночки, лицо Лены с заострившимися чертами. Она лежала с закрытыми глазами. Ещё не придя в себя от наркоза.
Утром, когда мне разрешили к ней войти, Лена открыла глаза и улыбнулась уголками бледных губ. Я был восхищен! Я беспредельно гордился своей женой! Соседка при моем появлении тактично встала и ушла. Я без промедления метнулся к Лене. Наклонился над ней и с нежностью поцеловал.
– Милая! Твои мучения были не напрасны! Родителям я уже сообщил.
Она с нескрываемой любовью посмотрела на меня и осторожно вздохнула.
- Ну, всё. Идите. А то меня будут ругать, - сказала вошедшая медсестра. Пробыв в клинике ещё около часа и убедившись, что с Леной всё в порядке и требуется только время, чтобы она окончательно пришла в себя, я поехал в центр Москвы. После бессонной ночи мне хотелось отдохнуть в отеле, а затем найти ювелирный салон. На улице было дождливо и холодно. Порывистый осенний ветер срывал с деревьев последние листья и гонял их по асфальту. В общем, погода была под стать моему настроению. Меня не покидали мысли: как и когда, сказать Лене про смерть отца. Дарья Ивановна переложила это на меня. Мол, у неё просто не хватит сил.
После обеда я приехал в клинику и поднялся на третий этаж, в палату к Лене. Она находилась в ней одна, неподвижно лёжа на кровати и вытянув тонкие руки поверх белой простыни. Глаза её были закрыты, и казалось, что она находится в каком - то полузабытьи. Сердце моё болезненно сжалось. Но, услышав шум моих шагов, как она потом говорила, что могла различить их среди тысячи других, Лена как могла, встрепенулась и вытянула руки мне навстречу. О каком ещё счастье можно говорить, когда ты столько на переживался за свою любимую женщину, а теперь видишь её счастливую, с сияющими глазами и готовую лететь тебе навстречу, если бы это было возможно.
- Ты почему плачешь? – взволнованно спросил я, видя, как её глаза наполнились слезами.
- Это я от счастья, - тихо ответила Лена, как маленькая девочка, вытирая слёзы ладошками.
– Ты намучился? Да? – улыбаясь сквозь слезы, спросила она. – Я только о тебе и думала. Странно: ни про отца, ни про маму. Только про тебя! Так глубоко ты запал в мое сердце. Ты любишь меня?
- А ты ещё сомневаешься? – засмеялся я.
- Нет, уже не сомневаюсь.
- Ты скажи, как себя чувствуешь? - с тревогой спросил я
- Ничего, терпимо, - улыбнулась Лена.
– Теперь все позади! – Я взял её руки в свои. - Сомнения, тревоги, мучения. Конечно, боли у тебя еще будут, но зато теперь есть не только надежда, а твердая уверенность в том, что ты будешь ходить!
– Мне уже сказали об этом. Я очень счастлива Андрюша. Спасибо тебе. И больше рада не столько за себя, сколько за тебя. У тебя будет жена – не калека. А меня здесь долго будут держать?
– Нет, недолго. Недели две. И мы полетим домой. В наш дом!
– Наш дом! Как это замечательно звучит! Наш - дом! –на распев протянула Лена. -Ты не представляешь, как я боялась, что тебе придется нянчиться со мной всю жизнь. Боюсь, я бы этого не смогла выдержать! – Лена ласково притянула меня к себе и поцеловала
– Дурочка ты! – вырвалось у меня с упреком. – Я бы на руках тебя носил!
Она улыбнулась. – А кто сказал – моя жена самая умная?!
– Я не отрицаю! – ответил я, полушутя-полусерьезно. – Но и к умным людям иногда приходят глупые мысли! Слушай, а у жены ведь должно быть обручальное кольцо.
- Я надеюсь, что ты мне его когда-нибудь подаришь.
- Почему же когда-нибудь? – возразил я и достал из кармана бархатную коробочку. – Давай сейчас наденем.
Я достал из футляра золотое кольцо и надел его на подставленный мне Леной палец.
- Ой, Андрюша! Как я тебя люблю! – сквозь радостные слёзы произнесла она, любуясь неожиданным подарком. – Ты у меня самый лучший муж на свете! Самый красивый! Самый добрый! Самый умной! Я всегда буду стараться быть тебе хорошей женой.
- Ты знаешь, СЧАСТЬЕ КАЖДЫЙ ПОНИМАЕТ ПО- СВОЕМУ. Для меня счастье – это всю свою жизнь, до самого конца, прожить со своей любимой женщиной.
* * *
Две недели прошли быстро. В течение этого времени я по поручению Лены покупал необходимые вещи. Долго ходил по магазинам, выбирая самое лучшее. Искал по ее заказу книги. А однажды она, к моему великому удивлению, попросила меня: «Купи мне, пожалуйста, туфли. Белые. 36 размер. На самых-самых высоких каблуках. Я буду держать их рядом с собой!»
Мне пришлось полдня потратить на поиски таких туфель. В магазин зайдешь – все полки заняты! А нужной тебе вещи нет. По рынкам я не люблю ходить. Если бы хоть кто-нибудь три месяца назад сказал мне, что я буду заниматься подобным делом, то я бы посмотрел на него, как на идиота! Все-таки любовь делает людей совершенно неузнаваемыми!
Но зато какое чувство невыразимого удовлетворения испытал я, видя, как Лена радуется этим туфлям. Она прижала их к груди, как маленький ребенок любимую игрушку.
Наконец, настал последний день пребывания Лены в клинике. Она потихонечку, пока с костылями, но уже начала сама ходить по палате. Правда, быстро уставала. Врачи и сестры относились к ней с большой симпатией и теплотой. Поэтому прощаться с ними было не совсем легко. Я от души раздал многим из них небольшие памятные подарки, а самый лучший из них Лена подарила своему лечащему врачу, пожилому, молчаливому, но удивительной доброты и чуткости человеку.
– Мне трудно отсюда уходить, потому что я здесь заново родилась! - сказала она мне.
Про смерть отца сказать ей я так пока и не решился, но чувствовал: дальше тянуть нельзя. Когда оставался всего один час до ухода – ждали, пока подготовят выписку из истории болезни, напишут рецепты на лекарства для дальнейшего лечения – я, наконец, решился. Дождался, когда она прилегла на кровать, и подсел к ней поближе.
– Лена! Любимая! Я должен сообщить тебе горькую весть! Прости, что раньше не сделал этого. Не мог…
– С мамой что-то случилось? – глаза ее наполнились тревогой, и она вся напряглась.
Я опустил голову и не сразу произнёс: – Нет, Лена. Умер папа…
– Нет! Не верю! – закричала она и вцепилась в меня руками. – Скажи, что это неправда! Скажи! - Лицо ее стало мертвенно бледным.
– Это правда, Лена… – печально произнес я.
Она зарыдала. По- детски беспомощно и горько. Слёзы лились ручьями. Я вначале растерялся, а потом непроизвольно прижал ее к груди и стал гладить по голове. Мне казалось, что всякие слова утешения будут лишними. Постепенно Лена успокоилась и с мольбой обратилась ко мне:
– Андрюша! Уйди, пожалуйста! Дай мне побыть одной.
Когда я, через минут десять, вновь вошел в палату, Лена задала всего один вопрос: – А как мама?
– Мама ничего. Держится. Я часто ей звоню. Да и ты же с ней постоянно разговаривала.
– Это она научила тебя сказать мне, что папа в командировке? Зачем вы от меня так долго скрывали? Не понимаю! – выкрикнула Лена и, отвернув лицо к стене, вновь зарыдала.
– Вы выйдите! Пусть она поплачет. Поплачет, ей легче станет. – Тихо сказала мне подошедшая ее соседка, а сама подсела к Лене и обняла ее за плечи.
…Всю дорогу, пока мы ехали от клиники до аэропорта и потом, в самолете, Лена не проронила ни одного слова. Словно потеряла дар речи. В салоне лежала на сложенных креслах, как красивое, холодное, мраморное изваяние. Она оживилась немного лишь тогда, когда я вынес ее на руках навстречу встречавшим нас моим друзьям.
Вечером в нашей квартире было шумно и весело. Только Лена лишь раз улыбнулась чьей-то шутке и почти не разговаривала. Мои друзья узнали от меня о смерти ее отца и относились к ней предупредительно и с пониманием. Но сами веселились от души.
– Тут всякие разговоры про тебя пошли! – сказал мне Николай, когда вдвоем мы вышли на балкон. – Когда ты генеральному звонил – просил помочь деньгами на операцию невесты, кто-то узнал и протрепался. Ты же знаешь, у нас некоторые мужики хуже баб! Говорили, что привезешь домой инвалидку безногую! Ну как всегда! Кто-то злорадствовал, кто-то сочувствовал. За то посмотри сейчас на наших ребят, какими они завидующими глазами смотрят на вас! И я, честно говоря, тебе по-хорошему тоже завидую. Такую женщину я бы и без ног всю жизнь на руках носил… А вообще-то, я горжусь тобой, своим лучшим другом. Не испугался, не отступился в тяжелый момент. Поэтому кто, как не ты, достоин самой настоящей любви!
– Спасибо! – я обнял Николая и сказал ему: – По-моему, и ты в этой истории сыграл не последнюю роль. За поддержку я тебе очень благодарен!
Когда все гости разошлись, и мы остались вдвоем, Лена впервые за весь день и вечер улыбнулась мне.
– Ты знаешь, таким я и представляла себе наш дом! И пусть всегда у нас будет много гостей! Правда! – Она лукаво смотрела на меня. – Тут надо кое-что поменять, кое-что переставить. Ты не будешь возражать?
– А зачем мне возражать? – Я осторожно подхватил ее на руки и медленно закружился по комнате. – Вот и командуй! Давай сразу разделим сферы влияния: на работе – я командир, а дома – ты. Ты не будешь возражать? – передразнил я ее.
Вместо ответа она нежно поцеловала меня и попросила:
– Положи меня, пожалуйста, куда-нибудь. Я очень устала.
Я отнес ее в спальню, уложил на кровать и стал перебирать ее мягкие, длинные волосы.
– Андрюшка! Пока мы были в Москве, ты не сочинил никакого стихотворения, может что-то прочитаешь мне? Я очень люблю тебя слушать!
– Что ж, слушай! Ты знаешь, эти строки сами собой как-то пришли. Пока ты дремала, а я сидел рядом и смотрел на тебя, послушай.
На крыльях молодости лечу я
Туда, где бригантина ждет.
Я знаю, от любви сгорая,
Принцесса юная придет.
Хотели выдать за другого,
Ее отец – богат и горд,
Но ей простой моряк дороже,
Чем старый и спесивый лорд.
Сам по себе я одинокий,
Скитаюсь с детства по морям.
Свою израненную душу
Принцессе юной я отдам.
Я увезу ее с собою
В еще неведомый мне край.
И будет жить она со мною,
В том царстве, где любовь и рай!
Я закончил читать и сказал ей:
– Я верю! В нашем царстве всегда будет любовь.
– Андрюша! – Лена обняла меня за шею и притянула к себе: – Я самая счастливая женщина на земле!
Эпилог.
–Ну вот и вся история! – сказал Андрей, вставая с кровати и подходя к темному окну. – Через год Лена, как и обещала, родила мне сына. Мы назвали его, конечно же, Василием! А наша мама, Дарья Ивановна, после рождения внука переехала к нам. И мы все вместе живем одной дружной, неразлучной семьей. Кстати, я же тебя с ними, со всеми уже знакомил.
– Так эта Лена – она?! – изумленно переспросил я, вспомнив легкую, грациозную походку его жены, которую я ни один раз видел из нашего окна.
– Ну конечно! – засмеялся Андрей. – Ну все, хватит! Давай теперь спать!
Андрей быстро заснул.
А я долго еще переворачивался с боку на бок и все думал: «Любовь – это великая сила. Она может возвысить человека, придать ему благородство, отвагу, самопожертвованием, а может и растоптать его, унизить, сбросить на самое дно, если этот человек не обладает чувством собственного достоинства. Все-таки настоящей любви заслуживает тот, кто ее достоин…»