Глава 6 по ссылке https://dzen.ru/a/aSA9VY2kXwYm-CYJ
Глава 7.
Проснулся я от того, что кто-то тормошил меня за плечо.
– Проснитесь! Вас жена зовет!
– Что случилось? – в сильной тревоге поднялся я.
– Ничего не случилось! – успокоила меня молоденькая, худенькая медсестра. – Время семь часов!
– Что же вы меня раньше не разбудили! Неужели она не просыпалась?
– Просыпалась. Но не велела вас беспокоить!
…Лена встретила меня радостной улыбкой. Она была уже умыта и причесана.
– А у меня сегодня меньше болей было. Первую ночь без обезболивающего укола поспала! – похвалилась она, оглядывая меня. – А ты хорошо выспался?
– Нормально. Почему ты раньше не велела меня будить?
– А зачем? И потом. Я же знала: ты рядом, – она счастливо вздохнула. – Присядь поближе. Я тебе свой сон расскажу! Нет! Ты сначала умойся и поешь! – приказала она.
И мне невольно подумалось: Какое же это счастье – постоянно ощущать ее внимание, теплую заботу и просто ловить на себе ее ласковый взгляд!»
– Мне сегодня приснилось, – начала рассказывать Лена, пока я уплетал домашние бутерброды и запивал их горячим чаем из большого термоса, – что я тебе родила сына. Здорового, красивого. Очень похожего на тебя. Ты приехал за нами веселый и счастливый, с огромным букетом красивых цветов. На большой машине. Ты знаешь, я даже во сне была счастлива! – Глаза ее сияли. Я попытался поцеловать ее, но она быстро прижала палец к губам. – Не спеши! Когда я проснулась, то лежала и думала. Не случайно же мне этот сон приснился. Правда?! Значит, Андрюша, все будет хорошо! Я теперь все, что угодно, выдержу, любые боли перенесу ради того, чтобы этот сон исполнился!
«Господи!»– вновь взмолился я.– «Помоги ей! Она так настрадалась!»
Вскоре появился возбужденный и озабоченный Василий Семенович.
– Андрей! Вот… Сергей передал мне бумаги. – Он протянул мне тонкую картонную папочку. – Сказал, здесь все, что нужно, и письмо профессору. Сам он тоже зайдет. Мать необходимые вещи собрала. Она вас дома будет ждать. Заедем по пути попрощаться и вещи заберем. Насчет самолета и билетов я тоже договорился. Билеты возьмем прямо в аэропорту. Времени до вылета немного. Так что, как только Сергей ее посмотрит, сделают укол на дорогу, так и поедем. Вроде все! – Он печально вздохнул. – Как устроишь ее в клинику – звони!
Василий Семенович пригладил волосы и опять вздохнул.
В палату вошел Сергей Николаевич.
– Как ночь прошла? Молодец! Молодец! Чудненько! Ну, давай я тебя еще раз посмотрю, давлением померим. А вы, мужики, пока в коридоре поговорите.
– Мы с Василием Семеновичем вышли.
– Приглянулся ты мне сразу, Андрюха! Ей-богу, даже жалко с тобой расставаться! Вот скоро на пенсию выйду, совсем чуток до шестидесяти осталось, три с половиной месяца, так сразу к вам в гости наведаюсь! Надеюсь, примешь? – Василий Семенович положил мне руку на плечо.
– О чем ты говоришь, батя?! Было бы лучше, если бы вы с матерью навсегда к нам переехали, – сказал я.
– А что? Может и переедем! Чтобы поближе к внуку быть. Ты мне, Андрей, звони почаще. Я тебя очень прошу! Одна ведь она у нас!
– Медицина дает на дорогу добро! – подошел к нам Сергей Николаевич. – Надеюсь, на свадьбу не забудете пригласить? – шутливо спросил он меня.
– Нет, конечно, не забудем! – Я крепко пожал ему руку и от души поблагодарил.
Вскоре мы покинули больницу. Лена лежала в машине на носилках, я сидел рядом и держал ее за руку. По дороге, как просил Василий Семенович, заехали к ним домой. Дарья Ивановна уже ждала нас на крыльце. Прощание Лены с матерью было недолгим, но очень трогательным. Я заметил на глазах Лены слезы.
Потом Дарья Ивановна обратилась ко мне и протянула мне небольшой бумажный пакетик.
– Возьми, сынок, спрячь! Здесь иконка и молитва. Перед операцией на ночь положи ей под подушку. Не забудь! – и с глубокой грустью добавила: – Когда еще свидимся! Приболела я, а то разве бы одних отпустила.
– Не волнуйтесь, мама! – Я не заметил, как вырвалось у меня это слово из глубины души. – Все будет хорошо! Как только мы устроимся, я вам позвоню! Номер моего сотового телефона у вас есть.
–Ну, все! Поехали! А то опоздаем! – скомандовал Василий Семенович.
В аэропорту мы подъехали прямо к самолету. Занесли Лену на носилках в салон, и она там сразу попала в добрые, заботливые руки бортпроводниц. Василий Семенович трижды поцеловал дочь и молча, не оборачиваясь, пошел к выходу из салона. Я последовал за ним.
– Отдаю тебе, Андрей, самое дорогое, что у нас есть. Об одном прошу: береги ее. Очень хрупкая у нее душа! Вы оба достойны большого счастья!
– Спасибо за все! – ответил я. Секунды две мы смотрели друг на друга, потом в едином порыве крепко обнялись. – Ладно, иди к ней! Доброго вам полета!
На верхней площадке трапа я обернулся и помахал рукой Василию Семеновичу. Сгорбившись, он махнул мне рукой в ответ. Неизвестно почему, но какое-то тяжелое предчувствие сжало мое сердце. Самолет взревел двигателями, разбежался и, оторвавшись от земли, взмыл в небо, унося нас с Леной к новой жизни. К сожалению, что ждало нас впереди, зависело не только от нас самих.
Прошло несколько дней.
– Не волнуйся, генацвале! Не волнуйся, дорогой! – сказал мне профессор, крупный моложавый грузин, с которым я познакомился, когда устраивал Лену в клинику института травматологии. – Скоро ты у своей красавицы-жены будешь ножки целовать. Во! – Он поднял вверх большой палец руки и указал им на свою грудь. – Это тебе я, Ираклий Георгадзе, говорю! Когда она грациозной походкой пойдет, все мужчины тебе завидовать будут, да. Я сегодня еще раз последние снимки смотрел – никаких сомнений в успехе у меня нет, да. Иди к ней, дорогой! Через пять минут ее повезут на операцию. Подбодри хорошенько свою красавицу. Какая хорошая тебе женщина досталась, да! – он хлопнул меня по плечу. – Иди к ней!
Я вошел к Лене в палату. На тумбочке в вазе стояли свежие цветы. Она тревожно улыбнулась. Былой уверенности в своих силах у нее уже не чувствовалось. Я наклонился к ней и крепко поцеловал мягкие, податливые губы.
– Сейчас я с профессором разговаривал. Он сегодня последние снимки смотрел и на сто процентов уверен в успехе операции. Знаешь, даже позавидовал тому, что у меня такая красавица, такая умница жена! Родная! Постарайся быть поспокойнее. Помни: я рядом! Вспомни, какие сны мы с тобой видели! О чем мечтали!
Лена молча погладила меня по щеке, но тревожный блеск в ее глазах пропал.
– Ты тоже сильно не переживай. Помни: все твои переживания тут же передаются мне. Не волнуйся! Я операцию хорошо перенесу. Ты не смотри, что я у тебя такая маленькая и тонкая. Я сильная! Твоя любовь сделала меня такой. Можешь этим гордиться. – С этими словами она быстро обняла меня, несколько раз быстро-быстро поцеловала и тут же оттолкнула. – Все! Теперь мне нужно собраться с силами.
«Кто же кого из нас успокаивал?», – подумал я, с нежностью и жалостью глядя на ее лицо с закрытыми глазами.
Через несколько минут Лену увезли в операционную. Меня предупредили, что операция продлится не менее пяти часов. Я спустился с третьего этажа вниз, в приемный покой и вышел на улицу. Подставил взволнованное и разгоряченное лицо под мелкие капли моросящего дождя. Действительно, мне тоже надо было собраться с силами. Внезапно в кармане зазвонил сотовый телефон.
Я поднес телефон к уху.
– Да, слушаю!
– Андрей Петрович! – уточнил незнакомый мужской голос.
– Да! – подтвердил я, чувствуя, как внутри меня почему-то все сжимается.
– Это говорит подполковник милиции Милешин Николай Антонович! Мне ваш номер дала Дарья Ивановна!
– Ух! – я с огромным облегчением перевел дыхание. Номер моего телефона был у некоторых врачей клиники и у дежурного персонала. – Слушаю вас!– уже спокойно сказал я.
– Вы где сейчас находитесь?
– В Москве, в институте травматологии. Только что увезли на операцию дочь Дарьи Ивановны, мою жену. Передайте ей, как только закончится операция, я обязательно тут же позвоню!
– Вы меня слушаете? – опять уточнил Милешин.
– Да! Конечно.
– Видите ли, я звоню вам совсем по другому поводу, – каким-то неуверенным голосом проговорил он.
– А что случилось? – уже нетерпеливо спросил я.
– Сегодня, рано утром, скончался Василий Семенович! От инфаркта!.. Вы ни о чем не беспокойтесь! Будьте рядом со своей женой. Мы все организуем, как положено, и с честью проводим нашего друга в последний путь! Дарью Ивановну поддержим. До свидания!
Руки мои, как плети, бессильно повисли вдоль тела. Не было сил сдвинуться с места. Сердце пронзила острая боль. Я глубоко вобрал в себя воздух. «Господи! Ну, за что?!» И тут же в моей памяти возник голос Лены: «Не забывай! Все твои переживания тут же передаются мне». Я беспомощно оглянулся вокруг. Улица была пустынна. Институт находился в тупиковом переулке старого района Москвы.
«Да и куда идти? К кому? И зачем? А как же Лена? Нет, надо как-то успокоиться! надо как-то успокоиться, – твердил я себе. – Она ничего не должна заметить! После тяжелой операции… это известие ее сразу убьет. Что же делать?!»
Внезапно взгляд мой сквозь туманную пелену дождя, как за спасательный круг, зацепился за выступающие над крышами старых домов золотые купола церкви.
«Вот где твое спасение!»– подсказал мне внутренний голос.
Последний раз я был в церкви десять лет назад и то случайно. С церковью у меня были связаны в основном детские воспоминания, когда бабушка по большим церковным праздникам брала меня с собой на богослужения.
Не помню толком, как я дошел до увиденной мной церкви. На паперти я увидел старушку преклонных лет, всю в черном, сухонькую и сгорбившуюся.
– Бабушка! – обратился я к ней с мольбой. – Помогите мне! Объясните, что в таком случае нужно сделать.
Я рассказал ей подробно и про Лену, и про ее отца Василия Семеновича. Она слушала меня очень внимательно, покачивая маленькой головой, с состраданием глядя мне в глаза. И странно, по мере того, как я ей рассказывал, на душе у меня становилось все легче и спокойнее.
– На все воля божья, сынок! – промолвила старушка, выслушав мой рассказ. Потом научила меня тому, как и какие написать записочки, куда поставить свечи, а главное – наставила, каким иконам нужно помолиться. – Не волнуйся, сынок!– на прощание сказала она мне тихим, но удивительно ясным голосом.– Жена твоя встанет на ноги, и вы будете счастливы. Матушка ваша будет вам помогать и о вас заботиться. А батюшку своего вы не забывайте! Грех большой!
– Спасибо, бабушка! – растроганно поблагодарил я старушку.
Успокоенный и жаждущий как можно скорее увидеть Лену, я вернулся к клинике. У ее входа машинально обернулся и, пораженный, застыл на месте, не веря глазам своим. Золотых куполов над крышами домов не было!
«Что же только что произошло со мной?» – мелькнуло у меня в голове. Широко раскрыв глаза, я долго стоял на одном месте, но купола так и не появлялись. Однако душевное состояние у меня теперь было совсем другое.
Я ждал окончания операции, сидя в кресле перед кабинетом заведующего вторым хирургическим отделением, где лежала Лена. После того, как я поднялся в отделение, первым делом зашел в палату и сунул руку под подушку на Лениной кровати. Заветный пакетик, который дала Дарья Ивановна, лежал на месте.
– Вы что-то потеряли? – с любопытством спросила соседка Лены по палате. Миловидная, интеллигентная женщина лет пятидесяти. «Кому ни расскажи – никто не поверит!»– подумал я, и вслух произнес:
– Да! От волнения забыл, куда что положил. Сюрприз хотел Лене преподнести!
– Вы очень сильно переменились. Нельзя же так переживать! – сказала она, глядя на меня с большим сочувствием.
– Мне сообщили, что отец Лены умер! Теперь не знаю, как быть! И говорить Лене сейчас нельзя, когда она в таком состоянии, и не говорить – тоже, – высказал я свои сомнения.
– Боже мой! Какое несчастье! Бедная Лена! Вы знаете, я думаю, надо подождать. Пусть она немножечко придет в себя, тогда и скажете.
– Да! Я тоже так думаю. Вы меня извините, я пойду пройдусь!
… Час шел за часом. Я-то прохаживался по коридору, то сидел в кресле. В мыслях я метался то к Лене, то к Дарье Ивановне. Я все-таки дозвонился до нее. Но переговорить не удалось. В трубке был слышан лишь плач.
«Господи! – молил я Бога. – Только бы с ней ничего не случилось».
Василий Семенович стоял передо мной… как живой! Мне до конца не верилось, что его больше нет. Тогда я и решил: родится сын – назову его Василием.
– Давайте мы вас чаем напоим. Вы нам такие вкусные конфеты подарили! – в который раз предлагали мне медсестры отделения.
– Спасибо, девочки! Не хочется! – отказывался я.
Ни пить, ни есть абсолютно не хотелось. На журнальном столике между креслами лежали медицинские красочные брошюры, но что-то читать тоже было бессмысленно – до сознания все равно ничего не дошло бы. Все же больше всего я мысленно находился там, в операционной. Почти физически ощущал, как режут живую ткань, долбят кость. Мне казалось, что самому было бы намного легче, если бы эту операцию проводили на мне, а не на Лене.
Глава 8 по ссылке https://dzen.ru/a/aSWAOoEv3lPKvMvc