Социальная биография научной идеи
«Золотым веком нашей психологии стали 20-е годы. В это дерзкое, полное противоречий время в психологию буквально ворвались молодые ровесники века — Лев Семенович Выготский, Александр Романович Лурия, Алексей Николаевич Леонтьев» (А. Асмолов, предисловие к «Этюдам»).
Именно в этой точке сходства и расхождения эпох, дисциплин и судеб зародилась культурно-историческая психология. Ее исходный замысел, по меткому замечанию Асмолова, заключался в том, чтобы стать «венчающей знания о развитии человека в природе и обществе дисциплиной, предметом которой является понимание механизмов преобразования культуры в мир личности и порождения в процессе развития личности культуры».
Обезьяна - интеллект как биологическая предпосылка труда
Анализ поведения антропоидов у Выготского строится на опытах В. Кёлера, но выводится на принципиально новый, системный уровень.
1. Три ступени поведения:
· Инстинкт - наследственный фонд реакций.
· Условный рефлекс/Дрессура - личный опыт, надстраивающийся над инстинктом.
· Интеллект - зачатки разумного поведения, характеризующегося изобретением и употреблением орудий.
2. Структурный принцип и «функциональное значение»:
Ключевой вывод Выготского - успех обезьяны определяется не пробными ошибками, а способностью воспринимать зрительное поле как структуру, где элементы приобретают новое «функциональное значение». Палка перестает быть просто веткой, она становится удлиненной рукой, средством достижения цели. «Палка — это своего рода универсальный инструмент шимпанзе» (Выготский, цитируя Кёлера).
3. Пределы обезьяньего интеллекта и предпосылки труда:
Гениальность анализа Выготского — в четком обозначении границ.
· Ситуационная связанность - интеллект обезьяны работает только в рамках «данной актуальной ситуации» и оптического поля.
· Отсутствие культуры и знака - «Отсутствие неоценимого технического вспомогательного средства (языка) и принципиальная ограниченность... являются... причинами того, почему у шимпанзе нельзя заметить даже малейших зачатков культурного развития» (Выготский).
· Употребление орудия при отсутствии труда - это — центральный тезис. Орудие у обезьяны — вспомогательное, а не основное средство приспособления. Как отмечал Асмолов, вслед за Плехановым и Энгельсом, здесь количественное различие (в использовании орудий) еще не перешло в качественное — в систематический труд, меняющий и самого индивида, и его общественные отношения.
Современный контекст (нейробиология):
Исследования зеркальных нейронов и системы канонических нейронов у приматов проливают свет на нейробиологический субстрат «функционального значения». Эти нейронные ансамбли активируются не только при выполнении действия, но и при виде объекта, с которым это действие можно совершить, и при наблюдении за действием другого. Это создает основу для того самого «структурного видения» поля «орудие-цель», которое описал Кёлер и теоретически осмыслил Выготский.
Примитив - рождение культурного человека и исторического типа памяти
Здесь Выготский и Лурия совершают переход от биогенеза к культурогенезу.
1. Преодоление «прелогического» мышления:
Выготский критикует как теорию Тейлора-Спенсера (тождество психических механизмов), так и концепцию Леви-Брюля о «дологическом» мышлении. Он утверждает, что примитивный человек в сфере практической деятельности проявляет полноценное логическое мышление. Проблема не в устройстве «аппарата», а в содержании и способе организации психических функций.
2. Эйдетизм как доминанта натуральной памяти:
Блестящий анализ приводит авторов к гипотезе, что феноменальная память примитива — это во многом эйдетическая память, тотально конкретная, фотографическая и аффективно окрашенная. «Примитивная память одновременно и очень верна, и очень аффективна. Она сохраняет представления с огромной роскошью деталей» (Выготский). Эта память не отделяет восприятие от воспоминания, что создает почву для мифологического сознания, так глубоко изученного представителями антропологической школы (О.М. Фрейденберг, В.Я. Пропп) в их исследованиях фольклора и архаических ритуалов.
3. Переломный момент — овладение поведением через знак:
Это — центральный пункт всей культурно-исторической теории. Развитие происходит не через улучшение натуральной памяти, а через создание внешних искусственных средств — знаков, которые позволяют овладеть внутренними процессами.
«Историческое развитие памяти начинается с того момента, как человек переходит впервые от пользования своей памятью, как естественной силой, к господству над ней».
Этими средствами становятся квипу (узловое письмо), пиктограммы, тотемные фигурки. Как отмечал В.В. Иванов, в трудах Л.С. Выготского и его школы «была выдвинута в качестве основного динамический принцип» восхождения от архаических пластов культуры к их истокам и трансформациям. «Построенная Л.С. Выготским концепция истории культуры как развития систем знаков, служащих для управления поведением... нашла разрешение... проблемы соотношения культуры и психологии личности» (В.В. Иванов).
Этот переход есть не что иное, как рождение высших психических функций — опосредованных, социальных по происхождению и произвольных по способу управления.
Синтез - ребенок как ключ к археологии сознания
В онтогенезе, по мысли авторов, в сжатом виде повторяются основные вехи фило - и культургенеза.
1. Натуральная и культурная линии развития:
Поведение ребенка с самого начала раздваивается. С одной стороны, идет естественное созревание (натуральная линия), с другой — овладение собственными процессами через усвоение культурных средств (культурная линия). Речь, первоначально бывшая средством общения, становится средством мышления — внутренней речью.
2. Зона ближайшего развития и обучение:
Это ключевое понятие, введенное Выготским, прямо вытекает из идеи овладения. Способность ребенка к сотрудничеству со взрослым, к выполнению действий с помощью указывает на его завтрашний день, на его потенциал. Обучение, таким образом, ведет за собой развитие.
3. Нейробиология и деятельностный подход:
Идеи Выготского и Лурии о системном строении высших психических функций и их социальном генезе нашли прямое подтверждение в современной нейробиологии. Концепция А.Р. Лурия о трех функциональных блоках мозга (энергетический, приема и переработки информации, программирования и контроля) является прямой нейроанатомической проекцией культурно-исторической теории.
Исследования А.Н. Леонтьева, А.В. Запорожца и Н.А. Бернштейна показали, как в процессе деятельности формируются не только навыки, но и внутренние психологические структуры, а двигательные акты строятся по принципу «рефлекторного кольца» с непрерывной коррекцией, что является физиологической основой произвольности. Как шуточно, но глубокомысленно отмечал Н.А. Бернштейн в стихах, направленных против рефлексологической «марионетки»:
Иванов-Смоленский когда-то
«Нажми!» — поучал огольцов;
И жали усердно ребята,
И слюнки текли изо ртов.
Бедняга топтался на месте,
Заехав в условничий лес;
Как видно, не вяжутся вместе
Идеи «нажми» и «прогресс».
Не мучая маленьких рожиц,
Как будто котят или крыс,
Стремятся теперь Запорожец
С Леонтьевым вверх, а не вниз…...
- из архива ученика Н. А. Бернштейна проф. И. М. Фейгенберга
Это «вверх» — и есть вектор овладения, вектор построения свободного поведения, основанного на предвосхищении и смысле.
Культурно-историческая психология в XXI веке
Текст «Этюдов» — не архивный документ, а живое послание. В свете современных открытий в нейробиологии пластичности, социального мозга, теории воплощенного познания (embodied cognition) идеи Выготского и Лурии звучат ультрасовременно.
Они предвосхитили:
· Социальный конструкционизм - личность и сознание формируются в интерсубъективном пространстве культуры.
· Теорию расширенного cognition - разум не заключен в черепной коробке, а распределен между мозгом, телом и культурными артефактами (орудиями, знаками).
· Нейропластичность - мозг не жестко запрограммирован, а перестраивается под влиянием опыта и обучения, что является материальной основой «зоны ближайшего развития».
Работы М.М. Бахтина о диалогичности сознания и полифонии, С.М. Эйзенштейна о монтаже как универсальном принципе мышления, — все это части единого интеллектуального движения, в центре которого находилась культурно-историческая психология Выготского-Лурии.
Как пророчески писал Асмолов, завершая свое предисловие:
Быть может, прежде губ уже родился шепот... Я верю, что настанет черед культурно-исторической человеческой психологии. Психологии, изменившей масштаб духовного видения человека в истории XX столетия.
Антропологическая школа изучения истории культуры, созданная в СССР трудами М.М. Бахтина, В.Я. Проппа, И.Г. Франк-Каменецкого, О. М. Фрейденберг, Л.С. Выготского, С. М. Эйзенштейна и других наших ученых в 20-40-е гг., в ряде отношений опередила мировую науку.
Этот черед настал.
Задача современной науки — услышать этот шепот и, переосмыслив его на новом витке спирали, продолжить строительство целостной науки о человеке, в котором биология, история и культура переплетены неразрывно.